День помощи

На мгновение у Николаева все же мелькнула мысль озвучить дикую, казавшуюся совершенно нелепой еще несколько минут назад, до того, как начал свой доклад Аляев, теорию полковника Синицына. Теперь смеяться над чересчур ретивым офицером уже не хотелось.

И все же Николаев не решился повторить сказанное своим подчиненным, опасаясь, что просто будет не понят или, того хуже, осмеян. Все, кто собрался здесь, большую часть своей сознательной жизни готовились к третьей мировой войне, осознав, наконец, что ее вероятность не просто ничтожна, она практически равняется нулю.

– Интересно, – кивнул Лыков. – Американцы стягивают поближе к нашим границам свой флот, массу подлодок с крылатыми ракетами, и при этом более активно ведут разведку, причем так, что помешать им мы фактически не можем, если только не расстрелять их спутники.

– Ну, это, товарищ маршал, и будет равносильно объявлению войны, – заметил по-прежнему стоявший на вытяжку и попытавшийся сильнее втянуть живот Николаев.

– Ладно, – Лыков велел генерал-майору сесть. – Что еще?

– Товарищ маршал, – вновь вскочил Аляев. – Небольшое дополнение. Американцы почему-то не спешат выводить войска не только из Грузии, но также и из Европы. Там сейчас находятся четыре их дивизии, несколько отдельных бригад и полков, в том числе рейнджеры. В основном они сосредоточены в Германии, частично в Италии и Франции, а также в Дании. Часть из этих подразделений уже получила приказ покинуть Европу, но внезапно он был отменен. Например, Третья механизированная дивизия в полном составе сейчас находится в Амстердаме, ожидая команды грузиться на корабли, также, кстати, стоящие уже в порту. Приказ такой, однако, до сих пор не поступил. Кроме того, не покинули американские базы в Британии и Исландии и соединения стратегических бомбардировщиков, передислоцированные туда для участия в маневрах.

– Все ясно, – кивнул министр обороны. – Американцы держат не так далеко от наших границ мощную ударную группировку. Думаю, это сделано для оказания на нас давления в ходе конфликта с европейцами по поводу поставок газа. Но это все политика, ею пусть занимается Правительство и Министерство иностранных дел. Нам же нужно подготовить ответные действия в части военной, а не дипломатической. И, прежде всего, меня беспокоит присутствие у наших границ такого количества авианосцев, почти половина из всех имеющихся у американцев кораблей такого класса. Думаю, здесь ответ тоже за моряками. – Министр взглянул на главнокомандующего военно-морским флотом: – Прошу, Федор Ильич.

– Что ж, – начал адмирал Голубев. – Авиация Северного флота уже сейчас осуществляет слежение за американскими кораблями, правда, эпизодически. Во-первых, их соединения все еще находятся на пределе дальности разведывательных самолетов, во-вторых, без истребительного прикрытия длительные полеты вблизи их авианосных соединения несколько неразумны. Кто их знает, этих американцев, что у них на уме, – пожал плечами адмирал. – Думаю, и далее все заботы по сдерживанию американцев лягут именно на Северный флот, поскольку лишь он и сохранил определенный ударный потенциал и возможность действовать в открытом океане. Остальные флоты способны эффективно лишь оборонять побережье, препятствуя, например, высадке десантов, и только.

– Какими силами мы располагаем в этом районе? – прервал адмирала Лыков.

– Прежде всего, товарищ маршал, три подводных ракетных крейсера типа "Антей" в северной части Баренцева моря, – быстро ответил Голубев, – и столько же многоцелевых атомных подлодок типа "Барс". Приняв участие в маневрах флота, эти субмарины остаются на боевом дежурстве. Это наши основные ударные силы в данном районе. Также на подходе к Баренцеву морю соединение из трех многоцелевых атомных субмарин, которые вели слежение за маневрами американцев у побережья Норвегии. В принципе, мы можем вернуть их обратно, в Норвежское море, если будет приказ.

– И "Северодвинск", – произнес один из офицеров, вызвав недовольный взгляд маршала. – "Северодвинск" ведь еще находится в море?

– Да, это в некотором смысле ходовые испытания новой подлодки, – подтвердил Голубев. – На ней смешанный экипаж, частью моряки-подводники, частью гражданские специалисты, завершающие отладку второстепенных систем в походе. Субмарина, кстати, уже проявила свои лучшие качества, и есть основания считать, что ее звездный час еще впереди.

– Какие еще силы есть в нашем распоряжении? – вернул разговор в нужное русло Лыков.

– В Норвежском море сейчас находится разведывательное судно "Урал", принялся перечислять адмирал. – Его сопровождает атомный ракетный крейсер "Петр Великий" – при упоминании самого мощного отечественного боевого корабля многие, особенно морские офицеры, довольно заулыбались, представив, как нервничают от такого "соседства" американские моряки – а также большой противолодочный корабль "Адмирал Чабаненко". Ну и, разумеется, авианосная группа во главе с "Адмиралом Кузнецовым" в Баренцевом море, всего семь вымпелов, в том числе и ракетный крейсер "Маршал Устинов". Корабли идут домой, к родным берегам, выполнив всю программу учений.

– Им, думаю, придется еще побыть в море, – решил министр обороны. – Как я понимаю, подлодки без поддержки надводных сил не обладают достаточно высокой эффективностью, и авианосец продолжит плавание, пока не прояснятся окончательно намерения американцев.

– "Кузнецов" и его эскорт израсходовали значительную часть топлива, и не смогут оставаться в море слишком долго, – возразил командующий флотом. – Кроме того, запас горючего для самолетов и вертолетов авианосца исчерпан не менее чем на шестьдесят процентов. Полеты в этом походе проводились весьма интенсивно, – пояснил Голубев, – и сейчас боеспособность всего соединения довольно низкая. Никто не предполагал, что им придется выполнять еще какие-то задачи, помимо участия в маневрах.

– У вас есть танкеры, транспорты, – поморщился министр. – Корабли снабжения, или как они называются? Заправьте авианосец и сопровождающие его суда прямо в море, и доставьте на их борт боеприпасы, адмирал. Это наш флот способен сделать?

– Да, товарищ маршал, – кивнул Голубев, чувствуя недовольство министра обороны. – Можно начать формирование конвоя уже сейчас.

– Замечательно, – криво усмехнулся маршал. – Так, что еще? – Лыков кивнул, видимо, соглашаясь с собственными мыслями: – Держать в полной готовности авиацию. Ракетоносцы должны подняться воздух как можно быстрее после получения приказа.

– Вы понимаете, что на это в любом случае нужна санкция Верховного главнокомандующего?

Армия мирного времени всегда отличалась тем, что почти любой офицер пытался переложить с себя ответственность за любое дело на того, кто имел больше звездочек на погонах или занимал вышестоящую должность. Инициатива всегда была наказуема, и министр обороны понимал, что заставило Голубева напомнить о необходимости получить "добро" от президента.

– Я помню, Федор Ильич, – полупрезрительно усмехнулся маршал. – У вас будет такой приказ в течение пары часов, будьте уверены. Но план действий должен быть разработан уже сейчас хотя бы в общих чертах.