День помощи

А тем временем события, столь тревожившие главу российского государства, продолжали свершаться, образуя ячейку за ячейкой той хитрой сети, опутывавшей все и вся. Пауков, что усердно сплетали эту паутину, было немало, и один из них, едва ли не самый матерый и кровожадный, в обличии советника по безопасности американского президента прибыл в Москву.

Лайнер VC-137C специального назначений совершил посадку в международном секторе аэропорта Шереметьево, в стороне от прочих "бортов", или так же приземлившихся недавно, или же, напротив, готовившихся оторваться от надежной земли. Священная столица России встретила нежданного гостя дождем и порывами холодного ветра, дыхания далекой Арктики, но на погоду Натану Бейлу просто было плевать. Его привело сюда дело, которое было важнее капризов природы.

В Москву Бейл прибыл ради недолгой, но могущей стать поистине судьбоносной встречи. Встреча эта была не вполне явной, и происходила не в шикарном кабинете или роскошном зале дорогого ресторана, а в парке на Лосином острове, месте довольно тихом и безлюдном, то есть там, где ничто не отвлекает от решения важных вопросов и где сразу становится заметно повышенное внимание посторонних.

– Мне не вполне понятна таинственность, которой окутан наш разговор, как не понятна и поспешность его, шагавший бок о бок с американцем человек едва скрывал свое раздражение, вызванное неожиданностью происходящего. – Прибыв в нашу страну, Натан, вы ни словом не обмолвились о своем намерении увидеться со мной, да я, откровенно говоря, сомневаюсь в необходимости этого.

Премьер-министр России, второй человек в стране, наделенный властью ненамного меньше, чем была у самого президента, и обладающий в высших кругах уж точно не меньшим авторитетом, чем Швецов, всем своим видом выказывал недоумение и некоторое свое недовольство происходящим. Аркадий Самойлов узнал о желании американского гостя видеть его пару часов назад, и с огромным трудом сумел выкроить время для беседы, всего час.

– Я понимаю, что нарушил ваши планы, Аркадий, – кивнул Бейл, – и потому постараюсь быть предельно краток. Просто ситуация складывается таким образом, что мне просто необходимо было увидеть вас в надежде, что вы, как здравомыслящий человек, опытный политик, сумеете предотвратить надвигающуюся катастрофу. – Натан Бейл говорил нарочито спокойно, стараясь не выражать эмоции, и этим заинтриговал собеседника больше, чем, нежели бы он сверкал глазами и произносил патетические лозунги.

Аркадий Самойлов и Натан Бейл неторопливо прогуливались по аллее, спереди и сзади сопровождаемые немногочисленной, но предельно бдительной охраной. Крепкие парни, привыкшие отключать слух в нужные моменты, но при этом до предела обострять все остальные чувства, дабы вовремя обнаружить и нейтрализовать угрозу охраняемой персоне, цепкими взглядами привычно обшаривали окрестности. Им не было дела до того, о чем говорят те, чью безопасность эти спокойные и уверенные в себе профессионалы должны были обеспечить даже ценой собственных жизней.

– Не вполне понимаю, что вы имеете в виду, Натан. – Самойлов остановился, покачиваясь на каблуках, сунув руки в карманы надетого по случаю прохладной погоды плаща, и в упор взглянул на своего собеседника: – Видите ли, вы прибыли в Россию, дабы встретиться с нашим президентом, что и сделали считанные часы назад. И тот факт, что я без какой-либо предварительной договоренности, даже не поставив в известность главу государства, тайком беседую с вами, высокопоставленным политиком из другой страны, может не вполне благоприятно сказаться на моей дальнейшей деятельности.

– Именно беседа с президентом Швецовым и заставила меня всеми силами искать встречи с вами, Аркадий, – так же в упор глядя на русского министра, произнес Бейл. – Я прибыл в Россию, чтобы убедить вашего президента не провоцировать своими действиями международный скандал. Я имею в виду русский газ, от которого в полной зависимости находятся наши союзники в Европе, и который ваша сторона в лице Вадима Захарова, действующего явно по указанию самого президента, готова поставлять впредь лишь при условии выполнений заведомо нереальных требований, предъявленных нашим европейским партнерам в Берлине несколько дней назад. Я намеревался убедить президента Швецова отказаться от своих притязаний, действовать впредь руководствуясь сложившимися в западной обществе обычаями делового оборота. Но вместо этого Швецов сообщил мне о приведении в полную боевую готовность российских вооруженных сил, пригрозив атаковать наши корабли, находящиеся у границ России, а также далеко в нейтральных водах. Ради удовлетворения своих прихотей, из обычного тщеславия, ваш президент, движимый невероятным упрямством, готов начать войну со всем западным миром. И именно для того, чтобы предотвратить ее, я сейчас и разговариваю с вами, признанным политическим лидером, мастером дипломатии.

– Что же я могу сделать в этой ситуации? – Аркадий Самойлов слышал о приказе главы государства, приказе странном и опасном, ведь когда военные слишком долго держат пальцы на кнопках, у кого-то просто может дрогнуть рука, и последствия этого могут стать самыми ужасными.

– Вашу страну в лучшем случае, если оружие все же будет молчать, ждут серьезные экономические санкции, – пояснил советник американского президента. – Наши партнеры, ваши европейские контрагенты, до предела возмущены поведением ваших представителей и выдвинутыми ими требованиями, и намерены обратиться в ООН. И наш президент, считающий себя лично оскорбленным вероломством Швецова, намерен полностью поддержать их, настаивая на введении режима блокады в отношении России.

– Если вы имеет в виду тот инцидент с нашим грузовым самолетом, – заметил премьер-министр, – то мы уверены, что имеем дело с чьей-то провокацией. Наше правительство и наше военные здесь ни при чем. Никто не давал разрешения на продажу иранцам каких-то ракет, в этом я могу вас уверить. К расследованию инцидента привлечены все возможные силы и средства, и мы вскоре выясним истину, уверяю вас, Натан.

– Сейчас, когда все вскрылось, разумеется, вы придумаете оправдание происходящему, – помотал головой американец. – В любом случае, я не пытаюсь обвинять лично вас, но уверен, что подобные действия невозможны без одобрения главы государства. Вполне вероятно, что мы столкнулись с тайной операцией ваших спецслужб, а они, как, собственно, и наша разведка, не всегда считают нужным сообщать о своих действиях гражданским властям. Так или иначе, – отрезал Бейл, – президент Мердок оскорблен тем, как русский лидер нарушил свои обещания, и намерен наказать его за такую, не побоюсь этого слова, подлость, недопустимую в отношения мировых держав. В чем именно может выразиться это наказание, я уже объяснил. Думаю, вы прекрасно понимаете, чем это обернется для вашей в который уже раз реформируемой экономики, в значительно степени зависящей именно от импортных поставок.

Премьер-министр кивнул, действительно проникшись картиной возможных последствия международных санкций. Для страны, последние десятилетия ввозившей буквально все, от зерна до бытовой химии и одежды, блокада, прекращение импортных поставок, будет означать катастрофу, не больше и не меньше.

– Но это в лучшем случае, – продолжил, видя выражение обеспокоенности на лице своего собеседника, Натан Бейл. – В худшем же случае вас ждет военное противостояние со всем западным миром, которое закончится либо нашей скорой победой, либо мировой катастрофой, если в ход будет пущено ядерное оружие. Вы должны понимать, что военный потенциал нашей страны, Соединенных Штатов, и России несопоставим, учитывая ваши мизерные расходы на содержание своей армии. При этом на нашей стороне будут сражаться и многочисленные союзники, то есть наша мощь возрастет в несколько раз, как количественно, так и качественно. Вы видели, как проходят современные войны, и можете не сомневаться, что с Россией, как организованной силой, военной и политической, будет покончено за считанные дни. Разумеется, если ваш лидер решится в таком случае прибегнуть к ядерному оружию, то все закончится еще быстрее и для вас и для моей страны, а также еще для половины планеты. Видит Бог, этого не хочу ни я лично, ни мой президент, но ваш Швецов заигрался в войну, злоупотребляя угрозами, в том числе и в наш адрес. Мы вынуждены будем принять меры, приведя свои войска в максимальную боевую готовность, и тогда любая провокация, любая случайность может вызвать бурю в одно мгновение.

– Для чего тогда вы меня запугиваете, – нахмурился Самойлов, – если вы сами утверждаете, будто не хотите войны?

– Я и в мыслях не имел кого-либо пугать, тем более, вас, Аркадий, – воскликнул Бейл. – Просто вы должны понять, что нарастающее напряжение между нашими странами, целиком и полностью зависящее от сумасбродства вашего президента, может обернуться катастрофой. И ваши и наши военные первыми применят оружие, если почувствуют исходящую от противника угрозу, а даже один случайный выстрел, одна запущенная ракета могут вызвать лавину. Ваш президент может избежать худшего, лишь прислушавшись к звучащим в его адрес советам из Вашингтона, но не желает делать это, полагаясь только на силу. Он почти открыто поддержал Иран, угрожающий тотальной войной против моей страны, и одного этого уже достаточно, чтобы рассматривать Россию, как наиболее вероятного противника. Я пытался убедить Швецова одуматься, пока не поздно, как немного раньше это пытался сделать мой президент, но ваш лидер как будто глух и слеп. Остановить его можете только вы, как один из самых авторитетных политиков в стране. Наша администрация вполне вам доверяет, не сомневаясь в вашей честности и преданности своей стране. А Швецов сейчас представляет для своей страны огромную опасность, толкая ее в пропасть войны.

– Я едва ли смогу переубедить его, – пожал плечами премьер-министр. – Швецов достаточно упрям и решителен, чтобы не прислушиваться к чьим-либо советам.

Самойлов понимал, чем грозит его стране, да и ему лично, противостояние с западом. Даже Советский Союз, намного более сильная и в чисто военном и в экономическом смысле держава, не выдержала этого, распавшись на части и на долгие годы, оказавшись охваченной беспорядками и войнами, не утихшими до сих пор. И министр понимал, что Россию может ждать такая же участь. Он представил хаос, который начнется после распада страны, и содрогнулся от ужаса, словно наяву, увидев разоренные города, лишенные тепла, света, даже воды, заполненные вооруженными людьми и заваленные трупами. Самойлов несколько раз был в Чечне, трижды в разные годы посетив Грозный, был он также и в Белграде в памятном девяносто девятом году, и понимал, что увиденное там вполне может случиться где угодно, даже и в самой Москве.