День помощи

– Философы давно придумали принцип меньшего зла, – негромко произнес Бейл, кожей чувствовавший сомнения и явный страх своего собеседника перед будущим. – Можно принять его, можно отвергнуть, но, как бы то ни было, иногда, когда выхода нет, лучше допустить гибель единиц, сохранив жизнь тысячам. Наша страна столкнулась с этим в сорок пятом, когда было принято решение применить против Японии ядерное оружие. Мы понимали, что обрекаем десятки тысяч японцев на верную смерть, но также и понимали, что в противном случае эта страна, этот народ, фанатично преданный своему императору, будут сражаться до последнего солдата, и потери, не только их, но и наши, составят сотни тысяч, миллионы солдат. Два города, Хиросима и Нагасаки, были фактически стерты с лица земли, но остальные города уцелели, и остались живы миллионы японских и американских моряков, летчиков, пехотинцев, которые неминуемо погибли бы, истребляя друг друга, если бы вожди решили продолжать войну обычными средствами. Я думаю, нашим лидерам тогда нелегко далось такое решение, но они приняли его, приняли на себя ответственность за убийство десятков тысяч мирных жителей этих городов. Тогда мы вели войну с внешним врагом, вам сейчас угрожает внутренний враг, и он опаснее любого агрессора. Остановить его можете только вы, и для этого нужно использовать любые средства, пока еще не поздно. Вам мой президент поверит, с вами он будет вести диалог на равных, без угроз, без игры мускулами. Алексей Швецов окончательно утратил доверие не только президента Мердока, но и всего западного мира, и если он останется у власти в России, вашу страну ждет немало бед.

– Вы фактически склоняете меня к государственному перевороту, – прервал своего собеседника Аркадий Самойлов. – Вы убеждаете меня совершить преступление, которое всегда и везде, в любой стране, в любую эпоху каралось смертью. Я считаю себя патриотом России, и никогда не выступлю против законно избранного президента, испугавшись ваших угроз. Алексея Швецова выбрал весь российский народ, который верит своему лидеру, и пойдет за ним до победы. Предприняв какие-либо агрессивные действия против нас, вы навлечете беду, прежде всего, на самих себя, господин Бейл, и ваш президент должен это понимать.

– Именно как патриота, я вас и прошу не оставаться в стороне от происходящего, – возразил Натан Бейл. – Народ, о котором вы говорите, еще не понял, к чему приведет его президент Швецов, но когда простые россияне поймут это, будет уже поздно. Пока еще можно все исправить, я предлагаю вам действовать, и действовать как можно быстрее. Запад поймет вас и поддержит, Аркадий. Мой президент уважает вас, и готов оказать любую помощь, но именно вам, а не просто абстрактному русскому лидеру или всей России. И я очень хочу надеяться, что вы оправдаете наше общее доверие, господин министр.

Натан Бейл покинул Москву с уверенностью, что сумел заронить зерна сомнения в душу премьера Самойлова. Да, тот был действительно патриотом, но сейчас он должен был хорошо подумать над тем, есть ли патриотизм непреклонность в отношениях с партнерами, даже если она грозит войной, или же под этим словом нужно понимать заботу о своем народе.

Советник американского президента не ошибся, поскольку за годы службы в разведке очень хорошо научился чувствовать людей, ведь это умение незаменимо при допросах, при вербовке иностранных агентов, да и еще много где. Порой интуиция, животное чутье разведчика значат намного больше, чем, сложная техника, все эти детекторы лжи, и пресловутая "сыворотка правды". И сейчас все надежды Натана Бейла вполне оправдались, позволив американцу испытать гордость за самого себя.

Расставшись с заморским гостем, аркадий Самойлов вернулся в свой рабочий кабинет, приказав секретарю никого к нему не пускать и отсекать любые телефонные звонки, кроме, конечно, звонков самого президента. Беседа с Бейлом оставила в душе министра тяжелый осадок. Он уже не раз прежде пытался успокоить своего президента, удерживая его от слишком резких и необдуманных шагов. Порой это удавалось, пусть и с большим трудом, чаще всего Алексей Швецов поступал так, как считал нужным именно он сам, благо, возле президента всегда находились люди, готовые подрежать любую его авантюру, и их хор заглушал голос разума, то есть голос премьер-министра. И сейчас не без поддержки этих людей Швецов был готов ввергнуть Россию в, по меньше мере, новую холодную войну, разорвав отношения с западом, с таким трудом налаженные его предшественникам, в том числе и самим Самойловым.

Аркадий понимал, чем грозит России разрыв отношений с Америкой и Европой. Избежать хаоса, и вполне вероятно, гражданских войн, скорее всего не удастся. Сейчас Швецов производил впечатление жесткого лидера, склонного к радикализму, но в оказавшейся в полной блокаде, нищей и голодной стране найдутся еще более радикальные вожаки, которые тут же ринутся в борьбу за власть. Это, кроме всего прочего, будет означать и потерю власти им самим, Аркадием Самойловым. Министр привык к власти, привык, что от его слова зависит очень многое в целой стране, хотя при нынешнем президенте его мнение стало значить все меньше и меньше буквально с каждым днем.

Наконец, Самойлов решительно потянулся к телефону, по памяти набрав номер. Он все еще сомневался в том, как должно поступить, и решил посоветоваться, благо оставались еще люди, умные и рассудительные, те, кому можно было доверять.

– Юрий, – трубку подняли после второго гудка. Премьер-министр не стал представляться, будучи уверен, что собеседник узнает его по голосу. – Здравствуй, Юрий. Ты не мог бы уделить мне пару часов? У меня возникла серьезная проблема, и мне сейчас очень нужен твой совет. Нужно встретиться лично. Это очень важно, и ты сам все поймешь, когда мы увидимся.

Глава 9 Расстановка сил

Баренцево море – Пентагон, Арлингтон, Виржиния, США – Вашингтон, США

16 мая

Лихо скошенный форштевень крейсера легко разрезал тяжелые волны, и корабль, красавец-атомоход водоизмещением более двадцати шести тысяч тонн, невзирая на стихию, своевольную и способную быть смертоносно яростной, упорно двигался к скрытой за горизонтом цели.

Этот ракетный крейсер, на гафеле которого реял, терзаемый порывами встречного ветра, Андреевский флаг, можно было назвать кораблем сложной судьбы. Сошедший на воду ракетоносец, как и многое из того, что создавалось руками русских мастеров, вполне заслуживающий титула "уникальный", получил имя "Юрий Андропов" – в честь лидера державы, переставшей существовать спустя лишь два года.

Исчезла, распавшись на множество осколков, страна, и стали неактуальны былые герои. И потому крейсер, даже не успевший вступить в строй, получил новое имя – "Петр Великий". Кто-то счел его более подходящим, ведь такой величественный и мощный, возможно, самый мощный в мире, корабль вполне заслуживал того, чтобы увековечить память первого императора, создателя российского флота. В прочем, хватало у этой идеи и противников.

Но что в имени, ведь все так же продолжало биться ядерное шестисотмегаваттное "сердце" ракетоносца, наполняя его энергией. А под палубой, защищенные броней, дремали, в любой миг готовые огненными стрелами сорваться в полет, грозные ракеты "Гранит".

Сверхзвуковые самолеты-снаряды, способные преодолеть пятьсот пятьдесят километров, были главным калибром крейсера, и всякий раз, когда корабль выходил в океан – а это случалось все реже и реже в последние годы – моряки, что служили под звездно-полосатым флагом, не могли побороть в себе волнение. Вот и сейчас грозный "убийца авианосцев" уверенно рассекал вздыбливавшиеся, будто горные хребты, волны, и на мостике его находился человек, готовый без лишних колебаний отдать приказ открыть огонь, приказ, которого он ждал всю жизнь.

– На румбе? – Капитан первого ранга Еремин вошел в помещение центрального поста, ответив на четкое приветствие находившихся там офицеров.

– На румбе двести, товарищ капитан, – браво доложил рулевой.

– Изменить курс. Приказ командующего соединением следовать курсом двести десять. Перед нами поставлена задача вернуться в прежний район патрулирования и продолжить наблюдение за действиями американцев. Наша цель – авианосная группа ВМС США во главе с атомным авианосцем "Теодор Рузвельт"