Денежный семестр

— С собакой и бородачом все сходится, — обрадовался Леша. — Кнут влюбился, но слишком тебя боялся, чтобы действовать открыто. А Ральф слишком тебя боялся, чтобы решиться подойти. И Кубиков боялся. Это понятно.

— Да? — без восторга осведомилась я. — Ты всерьез считаешь, что я такая страшная?

— Не страшная, — пошел на попятный собеседник, — просто… ну… — Он раззаикался, почти как Кубиков, и тут же сменил тему: — А инопланетян вы с Машей сами устроили, признайся? Для развлечения? И чтобы Настю разыграть.

— Вот еще! — отвергла грязные инсинуации я. — Нам и без того развлечений хватает. Это нас развлекают со стороны.

Леша помрачнел.

— В таком случае, еще один хитрый тип пытается тебя заинтриговать, чтобы завести знакомство, — неодобрительно сообщил мне он. — Теперь уже наш, отечественный.

Если бы подобную идею выдала одна из моих подруг, я, разумеется, постучала бы себя пальцем по лбу, однако с хрупким существом по имени мужчина следовало обращаться мягче.

— В любом случае это бандит — иначе как он залез в мою квартиру? — с горечью возразила я. — А бандит должен понимать, что заводить с ним знакомство я не намерена. К тому же мне кажется, каждый раз мне звонит новый голос. В смысле, новый человек. Похоже, у них какая-то очень разветвленная банда. Разве что звонит Владимир Винокур, подделывающийся под чужие голоса. Если это он хочет заинтриговать меня и завести знакомство, я возражать не стану.

Леша круто переменил свое мнение и занервничал:

— Ты совершенно права! Завтра же вставлю вам новый замок. Это всякий гад в любой момент может сюда ворваться…

— И покуситься на холодильник, — дополнила страшную картину я.

— Я не понимаю твоего спокойствия! — с мягким упреком заметил мой собеседник. — Тебе угрожают, а ты только смеешься. Из всего делаешь шутку. Не воспринимаешь всерьез.

— А ты бы что предпочел? — уточнила я. — Чтобы я посыпала себе голову пеплом и разорвала последнее платье? Голова у меня и без того после работы в штукатурке, а платья жалко.

Леша грустно кивнул:

— Я понимаю — ты живешь не той жизнью, какой обычные люди, и наши проблемы кажутся тебе смешными. Ты не снисходишь до заботы о собственной безопасности. Но тогда разреши хотя бы сделать это мне.

— Ничего себе — не снисхожу! — возмутилась я. — А мой вопросник? А найденные таинственные письмена и попытка их расшифровать?

— Письмена? — не понял Леша.

Я порылась в столе и продемонстрировала ему записку с разными там «б.» и «Ш.»! Конечно, не больно культурно подсовывать кому-то такое неприличие, но ведь в сокращенном виде такие слова можно встретить даже в печатных изданиях. А последнее время и в несокращенном.

— Тринадцатое октября, — задумался Леша. — Все начинается с этого дня. А что было в этот день?

— Алгебраическая конференция, — после некоторого размышления поведала я. — Именно в этот день Ирина Сергеевна упала со стремянки. Ну, то есть не упала, а ее до сердечного приступа напугал приятель Кнута Ральф.

— А в театре ты в тот вечер была?

— Скорее всего. Надо спросить у Маши. У нее от каждого нашего спектакля в компьютере остаются фотографии, цифровые. Я могу ей позвонить, она ложится поздно.

Маша не оплошала.

— Тринадцатого октября? Это начало твоей конференции. Разумеется, мы были в театре. Вспомни! Несчастливое число и дебют Риты в «Ромео и Джульетте». Там еще была куча накладок.

— Точно! — обрадовалась я. — И я впервые привела в театр Ники.

Леша цербером стоял за моей спиной и упрямо требовал: «Теперь про следующее число спроси!» — не давая мне погрузиться в сладкие воспоминания. Маша включила компьютер и приступила к проверке. Пожалуй, в Лешиной идее и впрямь что-то есть. Все отмеченные в бандитском списке дни я действительно посещала Мариинку Хотя, правда, не все дни, когда я посещала Мариинку, бандиты сочли достойными упоминания. Некоторые они почему-то проигнорировали, особенно в ноябре и декабре.

— Хорошо, — не унимался строгий Леша, — теперь вспоминайте, что случилось в день, когда у них двадцать девять «б.».

Мы напрягли извилины. Мне это абсолютно не помогло, зато прекрасно подействовало на Машу.

— В этот день ты привела в театр кучу алгебраистов. Совершенно точно!

— Их случайно было не двадцать девять? — уточнил Леша.

Я кивнула:

— Вроде бы. Слушай, ты — гений! А эти «б.» просто-напросто…

— Билеты, — продолжил он. — Только это ничего пока не проясняет. Кто-то записывал, сколько ты купила билетов. Зачем?..

— Не совсем, — возразила я. — Ведь в те дни, когда я водила Ники, билет записан один. А было-то два. Мой и его.

— А в ноябре и декабре, — потребовал отчета Леша, — ты никого не водила?

— Водила, — откликнулась из телефонной трубки увлеченно вслушивающаяся Маша, — в основном японцев. Никиных друзей.

— А числа совпадают?

Я пожала плечами:

— Абсолютно ничего по этому поводу не помню. Они звонили, я водила. Потом нас задержали на входе из-за того, что ввели строгости с билетами для иностранцев. После этого я им уже покупала дорогущие золотые билеты — но не у мафии, конечно, а в кассе. Только числа у меня вылетели из головы.

— И перед каким спектаклем вас задержали? Напрягите память! Кто там танцевал, не было ли замен?

— Была, — сообщила Маша. — Вместо Лопаткиной «Умирающего лебедя» танцевала Ниорадзе.

— Теперь посмотри по фотографиям, какого числа это случилось, — скомандовал в трубку Леша. Маша покорно подчинилась. Вот была б на ее месте Настя, хотела бы я тогда на Лешу посмотреть!

— Пятнадцатого ноября, — отыскала нужный файл моя подруга. — А что?

— Пятнадцать одиннадцать два бэ ш! — просветила ее я. — Так записано у инопланетян. «Ш» — с большой буквы и с восклицательным знаком.

— Значит, ты водила в театр иностранцев? — спросил Леша.

— Да. Математиков. Только я не понимаю, кому какое до этого дело. Зачем это записывать? Если записано и вправду это.

— Вообще-то, если бы это происходило у нас в Эрмитаже, то кое-кто мог бы и записать. У нас к вопросу иностранцев подходят очень строго. Во-первых, для них специальные билеты, а во-вторых, никому, кроме работников Эрмитажа, не разрешается проводить для них экскурсию.