Дети песков

— Ты с кем-нибудь еще обсуждала исчезновение супруга? — прищурившись, произнесла Лантея.

— До эвакуации только с двумя его сослуживцами, Банцели и Догрой. Жаль, что им не посчастливилось спастись… А уже в тоннелях я говорила о муже лишь со стражами.

— Значит, нет никого, кто бы подтвердил твои слова, — тихо пробормотала девушка.

— Что это значит? — опасливо поинтересовалась палач.

Однако сестра матриарха проигнорировала последний вопрос:

— Опиши мне своего мужа. Может быть, я помогу с его поисками.

Виенна не спускала с собеседницы задумчивый взгляд: она все еще пыталась понять, к чему вел этот странный полуночный разговор в окружении стражи.

— Он уже немолодой мужчина. Невысокий, волосы короткие, практически полностью сбритые. Лицо такое кругловатое, но с примечательными высокими скулами. Еще у него есть небольшой шрам над губой, из-за которого она кажется постоянно приподнятой, — послушно описала образ супруга женщина.

— Лично я его не видела, но я поспрашиваю у матриарха и знакомых, — заверила девушка.

— Благодарю вас, — прошелестела Виенна и склонила голову. — Это очень важно для меня.

После она неуверенно взглянула на Лантею и спросила:

— Могу ли я теперь узнать, к чему был весь этот… допрос?

— Оглянись.

Палач послушно обернулась и впервые заметила то, что не увидела еще в самом начале, когда стражники привели ее к сестре матриарха. Огромная подсыхавшая лужа крови темнела у стены.

— Так много крови, — сипловато прошептала Виенна, а потом прочистила горло и заговорила уже нормальным голосом. — Что здесь произошло?

— Здесь убили Хакантэ. А недавно на одной из стоянок погиб Кирин, — растягивая слова, произнесла Лантея, внимательно наблюдая за реакцией собеседницы. — В лагере появился убийца, но эту информацию решено не распространять. А я же всего лишь пытаюсь выяснить, кто бы мог им быть.

— Вы подозреваете меня? — Женщина испуганно распахнула глаза и нервно сглотнула слюну. — Поэтому вызвали сюда и расспрашивали?

— Ты единственная, кто общался с ними обоими в дни их смерти, кроме сослуживцев.

— Но я невиновна! Я просто расспрашивала о муже, и даже никогда раньше с ними обоими не говорила… — во взгляде Виенны читался плохо скрываемый страх.

— Вот только подтвердить это некому.

— Сестра матриарха, прошу, пожалуйста, поверьте мне!

— Я не преследую целью обвинение непричастного. Клянусь Многоликой Матерью, — заверила палача Лантея. — Но, пока не будет доказана твоя невиновность, я буду вынуждена заключить тебя под стражу.

— Как же так? — потрясенно прошептала женщина.

— Мне жаль, Виенна.

Через минуту стражники связали подозреваемой руки и взяли под конвой. По приказу Лантеи ее должны были держать под постоянным наблюдением в отдалении от основного лагеря до тех пор, пока она самолично не созналась бы в содеянном, либо же пока не появились бы доказательства, которые подтвердили ее непричастность.

Украдкой наблюдавший за всем происходившим Аш практически сразу же, как Виенну увели, отстранился от стены и подошел к своей задумчивой спутнице, которая так и осталась в одиночестве стоять рядом с лужей крови.

— Ты взяла ее под арест, — проницательно заметил профессор. — Все же она виновна?

— Трудно сказать. Она все отрицает… Виенна разыскивала своего пропавшего мужа, поэтому говорила с обоими убитыми. Но нет ни одного свидетеля, который мог бы подтвердить правдивость ее слов.

— Что за история с пропавшим мужем? Тут, знаешь ли, каждый выживший потерял родственников, но никто же не ходит и не пристает к стражникам с вопросами.

— Здесь другое, Аш. Он пропал за несколько дней до эвакуации. Его вызвали во дворец по службе, и он больше не вернулся домой. С тех пор она все ходит и опрашивает народ, который где-то мог его видеть, — проговорила Лантея и пожала плечами.

— Любопытно.

— Не то слово. Я думаю спросить о нем у Мерионы. Она может что-то знать… Виенна дала достаточно четкое описание его внешности, так что сестра может вспомнить. Все же не у каждого хетай-ра есть шрам на губе.

— А него был такой шрам? — неожиданно заинтересовался профессор, устремляя на собеседницу внимательный взгляд.

— Да. Она сказала, что из-за этого его верхняя губа все время казалась приподнятой, — поделилась сведениями девушка, заметив интерес друга. — А что такое?

— Когда ты была на первом испытании, в пустынях, то на нас с Мансом напал тхаги, — быстро заговорил преподаватель, чувствуя нараставшее волнение. — Манс тогда снял его маску, но не узнал это лицо. А я заметил специфический шрам у него на губе, и эта деталь весьма неплохо у меня в памяти отпечаталась.

— И верно, примечательная особенность.

— Так, получается, это был муж палача?

— Ты запомнил другие его черты? — сразу же уточнила Лантея, мгновенно принявшая серьезный вид. — Скулы, волосы, глаза?

— Мм… Я не обратил на это внимания. Я тогда разглядел только шрам. Но ведь нападение было как раз за несколько дней до эвакуации. Слишком подозрительно для простого совпадения.

— Даже если это так, то не думаю, что будет уместно сообщать эту новость Виенне, — сникла девушка. — Не ясно, как она отреагирует на то, что ее муж — сектант, и его отправили на выполнение заказного убийства. Тем более что он погиб при исполнении этого заказа…

— Пожалуй, ты права. Будет лучше, если для нее все останется тайной. Виенна будет до конца жизни думать, что муж не спасся при эвакуации города или что-то подобное. Всем будет хорошо, — Ашарх кивнул, соглашаясь со словами хетай-ра.

Вскоре из тоннелей вернулись служитель Озахар и Манс. Жрец попрощался с сестрой матриарха и ушел спать, а вот юноша сразу же пожелал узнать подробности разговоров со свидетелями и подозреваемыми. Лантея пересказала ему услышанное, обратив особенное внимание на то, что палач беседовала с обоими жертвами перед их гибелью.

— Но ты сама говоришь, — хмыкнул Манс, — что Виенна лишь узнавала о своем исчезенувшем муже. Да и зачем ей эти убийства? Что-то тут не сходится.

— Верно, — вставил профессор. — У Виенны нет мотива для убийства. Либо же она тщательно скрывает другую сторону своей личности, и на деле работа палача давно уже помутила ее разум.