Дети песков

Убийца пригнулась и мягко двинулась по узкой освещенной тропе прямо по направлению к Мерионе, окруженной спавшими воинами, которые столь недобросовестно отнеслись к выполнению своих обязанностей. Силуэт переступил через их тела так изящно и невесомо, что Лантея даже позавидовала подобным навыкам. Однако, как только в руке убийцы появилось лезвие, выуженное из складок одежды, то младшая сестра решила все же спасти свою дорогую родственницу: она мгновенно оказалась на ногах, засвистев так, что у нее самой заложило уши.

— Тревога!

Тень вздрогнула от неожиданности, стремительно развернулась, подобно змее, желая увидеть ту, кто посмела вмешаться в ход событий. Лантея криво ухмыльнулась, не сводя взгляд с силуэта. Вокруг уже начинали подниматься хетай-ра, разбуженные свистом девушки. Убийца заметалась, пойманная в ловушку, но в это мгновение она, видимо, осознав всю неизбежность своего положения, стремительно обернулась и решила напоследок закончить начатое. Всего метр разделял ее и Мериону, которая только-только раскрыла глаза и приподнялась на локтях, еще не осознавая, что происходило. А ей навстречу уже неслась неминуемая гибель в длинном прыжке.

— Умри, кровожадная тварь!.. — вскрикнула убийца.

Лантея еще никогда так быстро не метала оружие. Она сама не успела понять, когда выхватила с пояса один их стеклянных ножей и послала его в полет, даже толком не примерившись к расстоянию и не рассчитав силы.

— Я отомщу за…

Слова оборвались на середине, тень не успела договорить.

Стеклянное лезвие вошло четко под лопатку, практически опрокинув убийцу на матриарха. Мериона испуганно вскрикнула, быстро выбираясь из-под грузно упавшего на нее тела и хватаясь за топорик, висевший у нее на поясе.

Преступница не успела нанести свой решающий удар и так и осталась лежать на песке, не двигаясь. Но когда Лантея оказалась возле сестры, убийца еще была жива. Вздохи с трудом вырывались из ее груди, на губах вздувались и лопались кровавые пузыри, и она судорожно сжимала и разжимала побелевшие пальцы на рукояти своего кинжала.

Лантея жестко схватила за руку сестру, поднимая ее на ноги и обеспокоенно оглядывая:

— Ты в порядке, Мериона?..

— Из-за тебя она могла ранить меня! Ты совсем не соображаешь? — разозлилась на свою спасительницу матриарх, отталкивая Лантею и наклоняясь ближе к убийце.

Одним резким движением она сдернула с нее капюшон. Под ним оказалось милое лицо хрупкой девушки, искаженное болью и яростной злобой. По подбородку преступницы стекала кровь.

— Дайва! — торжествующе прошипела Мериона сквозь зубы. — Ты была моей лучшей прислужницей, а теперь осмелилась поднять руку на свою правительницу!..

Дайва перевела на матриарха взгляд своих ярких голубых глаз, полных гнева, и зло усмехнулась, пытаясь пошевелиться и перевернуться, но кинжал, торчавший из лопатки, вызвал только новую волну боли и кровавого кашля.

— Ты… самая жалкая из правительниц, — с трудом прохрипела прислужница. — Твоя мать… Гиселла, была великим матриархом… Но ей не удалось… воспитать себе достойную замену… Ты лишь убогое подобие матери… Кровожадная сука, забравшая столько жизней…

Дайва из последних сил сплюнула кровью под ноги окаменевшей от такой наглости Мерионе.

— Да как ты смеешь?! Никто не имеет права оскорблять меня, особенно какая-то зарвавшаяся служанка! — матриарх, раздраженно сунув топорик обратно за пояс, выпрямилась, нависая над преступницей непоколебимой скалой.

Дайва хрипло и прерывисто засмеялась, ее жуткий каркающий хохот перемежался с надсадным кашлем. Изо рта выходили черные сгустки крови, стекавшие на пол.

— О! Поверь, Иамес уже узнала обо всех твоих грехах и слабостях… Пусть я не убила тебя, не отомстила за других… но Первый Бархан не позволит… тебе править… Мериона… — последние слова дались преступнице с явным трудом, но пугающая улыбка все не сходила с ее лица.

Мериона сжала свои побелевшие кулаки до хруста. Все собравшиеся вокруг хетай-ра, прислуга, стражи и проснувшиеся жители, наблюдавшие эту картину, опасливо отступили на шаг назад.

— Именем Многоликой Матери Эван’Лин и властью, данной мне богиней по праву крови, я, матриарх Третьего Бархана Мериона Иманила Анакорит, обвиняю тебя, Дайва, в совершении тяжких преступлений и в покушении на жизнь правительницы… И приговариваю к смерти.

Матриарх одним быстрым движением выхватила у стоявшей вблизи сестры из-за пояса меч, вырезанный из белой кости, и, ни минуты не колеблясь, вонзила его в спину Дайвы, верша с каменным сердцем свое правосудие. Лантея даже не успела остановить Мериону или что-нибудь сказать, как меч пробил тело прислужницы насквозь, и она, на миг изогнувшись в предсмертной агонии, сразу же опала, испустив свой последний хриплый вздох. Дайва замерла безжизненной тенью, раскинув руки в разные стороны, будто мотылек, без страха прилетевший на свет, и теперь оказавшийся навечно приколотым костяной иглой к холодному камню.

Мериона отпустила рукоять меча, так и оставив оружие торчать в теле уже мертвой Дайвы, развернулась и в полном молчании удалилась куда-то дальше по коридору, растворившись в чернильной темноте тоннеля. А за ее спиной остались стоять потрясенные всем произошедшим хетай-ра, толпой обступившие место казни.

Прошло достаточно времени, пока Лантея отдала необходимые приказы, распорядилась о захоронении тела Дайвы и навела хоть какое-то подобие порядка в умах всех собравшихся, обеспокоенных и встревоженных покушением на матриарха и поспешным вынесением приговора убийце. Уже проснулось никак не меньше половины лагеря, а слухи о случившемся передавались из уст в уста с невероятной скоростью, обрастая новыми подробностями.

Лантея тоже чувствовала в своей душе смятение и постоянно оглядывалась на темный тоннель, куда безвозвратно ушла ее старшая сестра. И в конце концов она подхватила с пола один из фонарей и устремилась в том же направлении, намеренная переговорить с матриархом с глазу на глаз.

Идти пришлось не очень далеко. Мериона побоялась в одиночестве отходить от лагеря больше чем на сотню шагов, ведь в темноте можно было легко упасть в какой-нибудь провал или наткнуться на озлобленных и голодных обитателей этой части Диких тоннелей. Она сидела прямо на каменном полу у стены, сгорбившись, закутавшись в свою потрепанную мантию, и обхватив руками колени. Но едва эхо чужих шагов достигло ее слуха, как Мериона вскинула голову и насторожилась.

— Это я, — негромко предупредила Лантея, помахивая в воздухе фонарем и подходя еще ближе.

Она встала над сестрой, подняв светильник повыше и разглядывая лицо матриарха. Ни следов слез, ни растерянности, ни злости — лишь пустая равнодушная маска.

— Зачем ты пришла? — хрипловатым голосом откликнулась Мериона. — Я хочу побыть одна.

— А я хочу поговорить с тобой. О Дайве и обо всем, что произошло.

— Тут не о чем говорить, — сказала, как отрезала, старшая сестра. — Она посмела напасть на меня и понесла заслуженное наказание… И тебе не стоило в это вмешиваться, бросаться в нее ножами. Я бы и сама прекрасно за себя постояла.