Девушка и дракон

Эге, а ведь я знаю, кто играл у костра на дудочке — вон она, эта флейта, зажата в правой руке парня. Яшма протянул руку в приветствии. Мастер Дин очень серьезно пожал ее. Сказал:

— Сейчас нам пора двигаться в пещеру. Я пойду вперед, буду дорогу показывать…

Похоже, не одному Яшме надоели пышные традиции империи. Но он на всякий случай заметил:

— Поскольку вы, мастер Дин, хранитель драконьей пещеры, позвольте мне вручить вам традиционные дары…

Глаза мастера Дина сверкнули из-под челки:

— Что там, вино? Ну, оставим его Ониксу. Пусть на заставе в эту ночь тоже будет весело. Лимелиец свой длинный нос засунул в каждый сверток. На каждом подарочке — его отпечаточек…разве нам с вами, ваша светлость, нужно, чтобы сизый брат знал, о чем вы станете говорить с драконом?

Хранитель произнес все это с той же серьезной интонацией, но Яшма чувствовал, что юношу одолевает смех.

Интересно, почему он держится так коротко с особой королевской крови, да еще и вдвое старше, чем он сам?

А какая разница? Может, это тоже такая традиция…

Вот интересно, если его батюшка так же поприветствовал моего братца, чем дело кончилось? Братец, не к ночи будь помянут, был человеком гордым и заносчивым. Вряд ли он стерпел бы.

Ну, что же. Каков король, таков и Хранитель… почти поговорка, да. Значит, не достоин ты, Ваша светлость, большего.

Впрочем, Кварц же упоминал какого-то Дина. Родственник. Он говорил — твой родственник. И просил передавать привет Хранителю.

Пожалуй, даже стоит передать.

— Мастер Дин.

— Что?

— Мой старый друг Кварц просил передать вам привет.

— О, очень мило с его стороны. Сначала пригреть очередного лимелийского слепыша, потом напоминать каждый раз при случае, чтобы я обходился с ним помягче, потому де, что слепыш не виноват, что он слепыш… впрочем, что это я, действительно. Нам пора. Дорога будет не слишком ровной. Давно, знаете ли, не мостили.

В голосе скользнула застарелая обида. Яшма положил себе запомнить, что дорогу к драконьей пещере нужно будет привести в порядок.

Вопреки ожиданиям, это действительно была не тропа, а мощеная дорога. Во всяком случае, на две трети длины.

Застава давно скрылась за спиной, путь освещали только звезды, да магический огонек, созданный Дином.

До тропинки путь сузился потом. Когда-то здесь обрушилась скала, завалив дорогу. Случилось это столь давно, что на осыпи успели вырасти кривенькие горные сосны. Слева — эти самые сосны. Справа — крутой обрыв. Действительно, с тележкой не проедешь.

После осыпи дорога стала ровной, но еще менее ухоженной. Камни бугрились, вывернутые корнями деревьев. Кое-где молодые стволы вырастали прямо из мостовой. Стал явственно ощущаться подъем.

Дин обернулся и заметил:

— Почти пришли. Высоковато, конечно… зато вид от пещеры — что надо.

Яшма только хмыкнул. Устать он не устал, но еще на заставе понял, что юный Хранитель пещеры склонен поддразнивать особ королевской крови. Если не желаешь вступать в соревнование по острословию, лучше просто промолчать.

Когда вышли к пещере, Дин остановился, чтобы засветить два синих светильника у входа.

Ночью это место показалось Яшме магическим центром мира: в неровном свете участок земли, усыпанный каменными обломками. Слева — зев пещеры, словно окно в пустоту. Справа — звездная бездна. Если подойти к обрыву и заглянуть вниз, можно различить на черной плоскости леса тусклые рыжие точки — костры и окна деревенских домов.

— Странный ты, наследничек. В первый раз такого вижу.

— Да и вы, Дин, для дракона какой-то щупловатый и бескрылый.

— Хо. Ну, ты бы хоть меч достал, светлость. Раз уж догадался. Убивать будешь?

Яшма не споткнулся только потому, что было не за что.

— А я сюда, собственно, по другой надобности…

— Все мы сначала по другой надобности. Ладно, пошли в дом. Ночь длинная.

Значит, догадка оказалась правильной, и дракон действительно иногда может принимать человеческий облик. Забавно.

Живет это на горе себе спокойно чудовище из легенд, с солдатиками на заставе пиво пьет, на дудочке им играет. И ведать не ведает, что стал основой королевской власти во всех Низинах… Или ведает? В старых легендах говорится, что драконы весь мир на своих крыльях несли.

Да и сказка о трех братьях намекает на те же обстоятельства. Погодите-ка… а младшего-то братца в сказке как звали? Динворт! Дин. Приятно познакомиться, родственничек.

Многое становится понятно.

Яшма, чуть поколебавшись, последовал за Дином — в черноту меж двух огней.

Там оказался поворот. А за ним — уютная комната с каменным столом, накрытым на две персоны, тяжелыми алыми шторами, закрывающими арку в дальние гроты. Вдоль стен светили магические огни, отражаясь в благородном серебре и хрустале.

— Проходите, наследник! — голосом чопорным и важным предложил Дин, — будьте моим гостем.

— Благодарю.

Деваться-то было некуда. Только принимать правила игры.

Разговор с драконом — это вам не беседа с лавочником.

— Знаете, ваша светлость, мое знакомство с иными нашими общими родственниками оказалось куда более занятным. Вас что же, и вправду больше интересует, умею ли я играть на дудочке, чем собственная судьба?

— А умеете?

Дин поднес к губам зеленую флейту и сыграл четыре такта какой-то грустной мелодии.

— …и вопросы у вас дурацкие. С такими к дракону не ходят.

— Ну, это же вы желали меня видеть, а не я вас!

— Вот как? Может, скажете, королем тоже я собираюсь стать?

— Да как хотите!

Дин отчего-то развеселился. Крутнулся на пятке, так, что взлетели полы расшитого шелком кафтана. Подлетел к одному из тяжелых дубовых кресел, отодвинул его, по-шутовски показал Яшме ручкой, что приглашает его садиться.

Но не успел Яшма как-то отреагировать на его пантомиму, как тот уже посерьезнел. Сказал:

— Возьмем вино, пойдем к камину. Я не думал, что разговор может оказаться таким сложным.

Второй грот был поменьше и уютней. Здесь Дин жил: спал, обедал, мастерил… и не только дудочки. Надо же.

— Сюда я никого не приглашаю, — подтвердил догадку дракон. — До рассвета у нас часа три. Спрашивайте, ваша светлость. А то ведь вам еще корону выбирать.

Взгляд Яшмы вернулся к столу, на котором лежал тонкий блестящий обод, украшенный капельками бирюзы.