Девятый

Меня скрючило, я вырвался из рук Клэр, уперся руками в ступеньки. Желудок был пуст, но меня стошнило какими-то едкими и кислыми струйками.

Грянул ещё один выстрел. Клэр, продолжавшая стоять, сложилась напополам и упала рядом со мной.

— Выпрямись и покажись! — донеслось сверху с лестницы.

Я поднялся, что мне ещё оставалось. Глянул на Клэр. Непохоже было, что доктор встанет, пусть даже ожившим трупом, как Лоран. Вторая пуля раздробила ей лоб, стрелок старался разрушить мозг полностью.

— Лицо не прячь!

Задрав голову, я посмотрел вверх.

Там стоял человек, прикрываясь обвисшим телом второго болвана, тоже с простреленной головой. Крепкий чернокожий дядька лет тридцати, лицо мужественное, суровое. Он был в белом бронежилете на голое тело, в свободной руке держал здоровенный пистолет, направленный в мою сторону. Глаза поблескивали, цепкий взгляд перебегал с меня на труп Клэр, на неподвижного болвана, вниз, вверх… он словно пытался контролировать одновременно всё вокруг.

Готовый персонаж для писателя Снегиря, хоть в текст, хоть на обложку!

— Так. Ты не болван писаки, — сказал человек жёстко. — А я-то подумал… Лицо, наверное, можно поменять. Но болваны не блюют!

— Вы Габриэль? — спросил я. — Офицер безопасности Габриэль Ренар?

— Верно, — подтвердил тот, нахмурился. — А ты-то кто такой?

— Святослав Морозов! Пилот с Юп… с Сатурна.

— Откуда ты тут взялся? — поразился Габриэль.

— Прилетел! Вы не в курсе? Капитан потребовал, чтобы я прибыл на борт…

— Поднимайся! И без фокусов. Я хорошо стреляю.

— Вижу, — сглотнув признал я. — Всех в голову…

Я начал подниматься, а Габриэль отступал, всё так же прикрываясь обмякшим болваном. На следующей палубе он отступил вглубь, а я, повинуясь его жесту, тоже сошёл с лестницы.

— Значит, Святослав Морозов, — пробормотал Габриэль. — Ну, допустим. То есть ты человек, из мяса и крови, без железок внутри?

Я кивнул.

— Покажи голову!

Сняв берет я покрутил головой, даже затылком по его приказу повернулся.

— Красавчик, — сказал Габриэль. — А теперь аккуратно достань кортик и царапни себя по руке.

— Блин, я уже это делал! — воскликнул я. — Писателю доказывал, что настоящий!

— Умница. Тогда и мне докажи.

Я поднёс лезвие к засохшей царапине.

— Давай на другой руке, — решил Габриэль.

Мне хотелось сказать, что он псих. Но в руках у офицера был пистолет, к тому же я догадывался, что он сутки просидел где-то взаперти, не спал, наверняка на стимуляторах и немного не в себе.

Так что я украсил себя ещё одной царапиной. Показал руку, а потом лизнул ранку.

— Допустим, — решил Габриэль. — Брось свой кортик в сторону.

Было обидно, всё-таки кортик — это не столько оружие, сколько символ. Но я его отбросил. Этот этаж тоже оказался грузовым, всё пространство заполняли стеллажи с закрытыми коробками и термоконтейнерами, кортик скользнул по полу и исчез под стеллажом.

— Подойди, — велел Габриэль и, наконец-то, легко и непринужденно отшвырнул болвана, которым прикрывался будто куклой. Офицер был такой здоровенный и мускулистый, что, наверное, и при земной силе тяжести мог все это проделать.

Я подошел, Габриэль быстро и умело ощупал мою одежду. Даже перчатки потрогал. Я почти уверился, что он их стащит, но похоже, про замаскированные разрядники офицер не знал.

— Вроде чисто, — решил Габриэль задумчиво.

— Раздеваться не стану, — мрачно сказал я.

Офицер заржал.

— И не надо. Ты слишком мелкий, чтобы спрятать оружие в заднице. Так что, ты пилот? Реально?

— Святослав Морозов, пилот, база Титан!

— Зачем они затребовали тебя?

— Не знаю я! Поговорить о чём-то!

Габриэль выдохнул и вроде как немного расслабился.

— Ладно. Не злись. Можешь спасибо сказать. Тебя бы сейчас затащили в рубку и…

Он ткнул пальцем в висок.

— Они обещали не трогать и не ставить шунт, — возразил я.

— Шунт, значит?

— Да! Они сказали, что после разговора со мной всех отпустят! Вынут шунты и те станут нормальными!

На лице Габриэля заиграли желваки.

— А вот хрен там они отпустят…

— Мне кажется, не врали, — сказал я осторожно. — Зря вы её… Клэр…

— Ты меня моей работе не учи! — рявкнул Габриэль. — Я же тебя летать не учу?

— Она поклялась!

— С чего бы этому доверять? Она уже не Клэр! Клэр я уважал, она хороший человек, но это уже не Клэр! Не Клэр!

Он уставился на меня и я на всякий случай кивнул. Габриэль пугал меня больше, чем взбесившиеся писательские болваны.

— Кто они? Как взломали компьютеры?

— Это вонючки. Они поменяли нашу нейросеть на свою!

— Как? — спросил Габриэль недоверчиво.

Я пожал плечами.

— Не верь им, парень, — Габриэль погладил меня по голове. — Это все демонские штучки, бесовское искушение… Повезло тебе, что я как раз из каюты выбрался!

Мне хотелось сказать, что если даже мне и повезло, то Клэр — совсем наоборот. И что она явно хорошая женщина. Была. И теперь уже не проверить, стала бы нормальной или нет.

Но я удержался. Иногда я даже без Бори вначале думаю, потом говорю.

— Спасибо, что спасли, — сказал я. — Так что тут произошло? Я видел только музыкантов и писателя. Они нормальные. Им велели сидеть на первой пассажирской.

— А болваны писательские?

— Мы их выключили. Всей толпой. Они тоже сбрендили.

— Вот-вот! — Габриэль поднял указательный палец, словно мои слова доказывали ложь Клэр. — Вонючки, значит…

Он спрятал пистолет в кобуру, достал из кармашка на бронежилете пузырек, открыл, забросил в рот таблетку, разжевал. Отстегнул с пояса фляжку, напился. Протянул мне.

Я не стал спорить, сделал глоток воды. Во рту еще стояла кислятина и горло жгло, так меня вывернуло.

— Сутки я ещё на стимуляторах продержусь, — сообщил Габриэль. — Кроме тебя кто-нибудь… нет, молчи! Тут всё прослушивается и просматривается.