Девятый

Моя голова лежала на коленях у рыженькой, невысокой, очень улыбчивой женщины. Конечно, она мне в матери никак не годилась, даже такому. Двенадцати-тринадцатилетний ребенок у неё вряд ли мог быть. Но взгляд у женщины действительно был очень добрый и теплый, материнский.

— Я поняла, что ты очнулся, — сказала женщина не смутившись. — Меня зовут Маша.

— А меня Святослав, — я присел. Маша убрала с моей макушки желтого резинового утёнка. Я посмотрел на него с удивлением.

— Мы залили внутрь воду, а потом заморозили, — объяснила Маша. — Нашли тут, в трюме, целый ящик всякой ерунды для ванн. Получилась хорошая ледяная грелка.

— Здоровый шишак? — спросил я.

— Угу, — Маша поморщилась. — До крови голову разбил, и шишка выскочила. Не трогай лучше! Я уже обработала.

— Не буду.

Я огляделся. Небольшое помещение, вытянутое, с лавками вдоль стен. Пристяжные ремни, откидные подлокотники…

Понятно. Это жилой отсек. В нём размещаются сменщики ученых и морпехов, когда баржа отделяется от буксира и десантируется на Марс, Каллисто или Титан. На Землю тоже может сесть, но туда обычно пассажиров перевозят челноками.

В отсеке были девушки, все шестеро. Без красочных танцевальных костюмов, в обычных шортах и футболках, они казались очень скромно и целомудренно одетыми. Я заметил почти у всех царапины на руках, беспорядочные и неглубокие. Кажется, они делали что-то, к чему совершенно не привыкли.

— Мы «Астро-няни», меня зовут Богдана, — сказала другая девушка, сидящая рядом с Машей. — Мы из танцевальной группы психологической поддержки…

— Да знаю я, кто вы и что делаете, — ответил я. Прозвучало немного грубовато, и я торопливо добавил: — На Каллисто вас видел, только пришлось улетать, общее выступление не посмотрел.

— Ясно, — сказала Маша. — Ты тот парень, что летал на Юпитер?

Я кивнул.

— Как я тут оказался? А где фокусники? И что вы делаете на барже?

Маша и Богдана переглянулись. Остальные девчонки в разговор не встревали, глазели на нас, но казались совсем измотанными и безразличными ко всему. Шунтов в голове у них не было, но похоже, им и без того досталось.

— Тут у нас вроде как мятеж, — осторожно сказала Маша.

— Знаю.

— У всех членов экипажа в головах устройства, контролирующие их поведение. Это невероятно, но похоже, что уже сутки как власть на корабле захватил искин. Нас вначале заставили снимать различные блоки с корабля, носить сюда, а потом монтировать какую-то конструкцию в пустом грузовом отсеке. Для чего — мы не знаем. Братья Марио до сих пор там. С ними Арно Лефевр, пилот этой баржи, и два корабельных болвана. Тебя принёс Арно и приказал о тебе позаботиться.

Доклад был такой четкий, сосредоточенный на самых важных деталях, что я заподозрил: основной профессией у Маши были не танцы, и не психологическая поддержка.

— Спасибо, — сказал я.

Посмотрел на ладони.

— На мне были перчатки?

Маша покачала головой. Значит, искин сообщил Арно, что в перчатки вмонтированы шокеры, и тот их снял. Ну и ладно. Конденсаторы всё равно сели, я не смогу их зарядить.

— Долго я провалялся?

— Два часа.

Я встал, Маша меня поддержала. Пожалуй, из всех девушек она мне понравилась больше всего — собранная, сдержанная, да ещё и с чувством юмора.

— Дверь закрыта снаружи? — на всякий случай уточнил я. — Оружия нет? Хоть какого-то?

Мне показалось, что Маша на мгновение заколебалась. Если то, что я о ней подумал, правда, то может что-то у неё с собой и было.

Но в этот момент дверь открылась.

Арно Лефевр был невысоким, коренастым, очень гладко выбритым и лысым. В смешной французской форме, только берет с помпоном где-то потерял. Шунт торчал над левым ухом.

— Вы пришли в сознание, — сказал Арно. — Что с вами случилось, Святослав?

В голосе не было никакого сочувствия, только легкое любопытство. Я кивнул Маше и подошёл к Арно. Он был едва лишь на голову меня выше.

— Корабль дал тормозной импульс, меня ударило люком, — ответил я.

Будто подтверждая мои слова, баржу тряхнуло. Вначале пол надавил на ноги — это двигатели отработали на торможение. Потом кажущаяся сила тяжести резко упала, я бы предположил, что до десятой земной. Лефевр взялся за косяк двери, я не стал выпендриваться и тоже схватился.

Корабль повело в сторону. Потом в другую. Обратно.

Маневровые? Нет, слишком резко. Кто-то пытается играть с мощностью противостоящих двигателей. Это даже не разворот, это какое-то ритмичное колебание: буксир мотает кормой, раскачивая в стороны висящие на молекулярных тросах баржи.

— У нас осталось немного времени, — сказал Арно. — Офицер Ренар захватил рубку и вернул контроль над главными двигателями. Нейросеть борется с его действиями, но он победит. Идёмте, Святослав.

Я вышел, Арно заглянул в отсек и сказал девушкам:

— Рекомендую оставаться здесь и пристегнуться. Когда баржи оторвутся от буксира, это будет самым безопасным местом. Надеюсь, что через полчаса пилот Лефевр вернётся к своей исходной функциональности и возьмёт на себя управление баржой.

Он пошёл по коридору, жестом велев мне следовать за ним. Я заметил, что он не стал запирать девушек и заколебался, хорошее ли это решение. Но спорить, конечно, не стал. Маша не выглядела безумной, готовой убивать всех налево и направо.

Коридор привёл нас к главному трюму. Это явно была одна из тех барж, что уже разгрузились, на Марсе или Каллисто, так что помещение до недавнего времени пустовало. Но не сейчас.

Главный грузовой трюм — здоровенный цилиндр. Длиной он метров тридцать, шириной пятнадцать, в общем, есть где разгуляться. Решетчатые перегородки делят его на секции, но в целом он приспособлен и для того, чтобы работать в невесомости, и для того, чтобы удерживать груз при маневрах. Мы вышли из коридора в передней (а сейчас — верхней) части трюма, на небольшую решетчатую площадку.

Глубоко под нами, на дне трюма, то есть на торцевой стене, сейчас выступающей в качестве пола, было смонтировано нечто.

Как его описать?

Ну… представим, что на каком-то большом складе электроники решили построить рождественскую елку из того, что залежалось: процессоров и микросхем, аккумуляторов и блоков питания, плашек памяти и дисковых накопителей, потом украсить её трубками систем охлаждения и проводами.

Устройство работало — мерцали светодиоды, шёл вверх тёплый воздух. Рядом с железной ёлкой стояли братья Марио и три болвана.

Я наклонился и посмотрел на непонятную конструкцию. Потом на Арно.

— Ты сможешь спуститься, Святослав Морозов? — спросил он.

Отвечать я не стал, а принялся спускаться по решетчатым переборкам. При низкой силе тяжести это было несложно, но время от времени баржу потряхивало.

«Ёлка», впрочем, стояла крепко.

Лефевр двигался за мной, очень быстро и ловко. То ли он был очень опытным астронавтом, навидавшимся всякого, то ли в соединении с искином обрёл повышенную ловкость. Скорее, второе — в какой-то момент Арно резко догнал меня, обхватил, прижал к решётке — и в следующий миг корабль сильно тряхнуло.