Девятый
Шрифт:
— Понимаю, — сказал я. — Как они вас не заметили?
— Маленькие хитрости с вторичным искином палубы, — ухмыльнулся офицер. — Второй раз не пройдёт. Зачем же ты им нужен…
Не очень мне нравилось, как он на меня смотрел.
Словно не на человека, а на ребус.
— Давайте я с ними поговорю? — предложил я. — Они ко мне агрессии не проявляли. Кроме Лорана.
— Лорана? — Габриэль нахмурился.
— Да. Он был в лифте. Мёртвый, но всё равно пытался схватить.
Габриэль молчал.
— Это ведь вы его убили? — спросил я.
— Лоран был моим другом, —
— Но вы ведь в него не стреляли?
Габриэль посмотрел на свои ладони.
— Нет. Не мог. Задушил, потом ударил по голове. Сломал руки и ноги. И перерезал артерию.
Он перечислял свои действия так спокойно, словно речь шла о какой-то лёгкой ссоре с приятелем.
— Но не стрелял. Не мог.
Габриэль глубоко вздохнул.
— Видишь, парень? Они стали одержимыми. Бесноватыми. Лоран пытался меня обмануть. Убеждал сидеть в каюте и не высовываться. Даже принёс пистолет, только взял слово, что я в него не выстрелю. Я всегда держу слово, он знал…
— Давайте я поговорю с капитаном! — предложил я. — А потом вернусь и всё вам доложу.
— Им нельзя давать того, что они хотят, — убеждённо произнес Габриэль. — Стоит только разок уступить бесу и всё! Ты сам не заметишь, как скатишься в пропасть.
— Тогда я не буду говорить, — пообещал я. Мне стало совсем жутко.
— Это полумеры, — Габриэль покачал головой. — Лучше мы сделаем иначе. Ты вернёшься на базу и сообщишь, что «Гаргантюа» надо уничтожить. Это жертва, но она необходима!
Я кивнул:
— Хорошо! Мой истребитель в ангаре…
Габриэль замотал головой и закрыл мне рот ладонью. От неё кисло-сладко пахло порохом и кровью, меня опять стало подташнивать.
— Нет-нет. Иначе. Надо быстрее, понимаешь? Как вы, пилоты, это называете? Экспрессом?
Дёрнув головой, я высвободился и торопливо сказал:
— У меня нет тушек! Я не могу экспрессом, я умру!
Габриэль болезненно сморщился.
— Сволочи… они всё учли, да? Всё! Кроме одного!
Он почти ласково взял меня за плечи.
— Мы же с тобой люди, паренёк! И не просто люди, мы офицеры! Мы знаем свой долг. Да?
— Но я не смогу никому ничего передать! — закричал я.
Мне уже было понятно, к чему он ведёт.
— Неважно. Я уничтожу корабль сам. Я знаю, как.
Габриэль рассмеялся.
— Но ты им для чего-то нужен. Нельзя давать того, что хотят, понимаешь?
Ладони скользнули и обхватили мою шею. Мне показалось, что он даже одной рукой мог бы меня придушить.
— Не дёргайся, — попросил он. — Я не буду ломать позвонки, я зажму артерии, и ты просто уснёшь. Понимаешь? Скажи, что не сердишься!
Он был совершенно поехавший!
Может изначально, может от того, что случилось на корабле. А может у него крышу снесло после того, как он убил своего друга.
— Дайте помолиться? — быстро сказал я. — И помолитесь со мной, пожалуйста!
Вот это он принял очень благосклонно! Дёрнул головой, глаза радостно блеснули.
— Правильно, парень… правильно! Так и надо! Notre Pere, qui es aux cieux…
Однако
ладоней с моего горла он не убрал.— Нотр Пэр, ки э о сьё… — подхватил я с энтузиазмом, которого вовсе не испытывал. — Отче наш, сущий на небесах!
И, едва дотянувшись до его могучих бицепсов, на что Габриэль даже внимания не обратил, сжал пальцы.
Шокеры сработали. Нас тряхнуло обоих, его сильнее, конечно, но и меня долбануло жёстко. Пальцы Габриэля конвульсивно сжались и в ушах зазвенело, но через мгновение он закатил глаза и тяжело рухнул, волоча меня за собой. Я задёргался, из последних сил выдираясь из его хватки. Ещё бы мгновение и отключился сам, но я всё же вырвался и пополз по полу на четвереньках, к спасительной лестничной шахте.
До конца Габриэль не вырубился, подёргивался и орал, разом забыв о молитвах. А я полз, бормоча:
— Thy kingdom come… да приидет царствие Твоё… Dein Wille geschehe, wie im Himmel so auf Erden…
В дверях я встал, обернулся.
Габриэль тоже поднимался с пола. Нет, с таким здоровяком в белых перчатках не повоюешь!
— Стой, трус… — прохрипел он. — Ты… недостоин… небесного воинства!
Я даже спорить не собирался. Полетай с моё в жёстких радиационных полях, повоюй с вонючками и демонами — там и обсудим, кто чего достоин!
На подкашивающихся ногах я вышел на лестницу. И остановился — ниже на лестнице стоял капитан Люк Дюваль (с шунтом в голове) и корабельный кок (на самом деле он совмещает множество должностей, но зовут его все коком) Жюльен Марсо. Имя ему не очень подходило, он был совсем не молод, лыс, а торчащая из головы железка придавала ему совсем инфернальный вид.
— Вниз! — скомандовал Дюваль. Несмотря на то, что в башке у него стоял шунт и он уже не был прежним капитаном, голос он сохранил командный.
— В лифт! — поддержал его Марсо.
То ли шунт ему поставили неудачно, то ли он побывал в какой-то передряге, но шунт торчал криво, а вокруг серого металла засохли красно-синие потеки. Взгляд невольно цеплялся за них, как на огромную уродливую родинку или безобразный шрам.
Впрочем, Жюльену явно было всё равно.
Я не спорил. За спиной был Габриэль, единственный член экипажа, оставшийся человеком и, к сожалению, единственный кто собирался меня убить.
Я почти скатился вниз, капитан подхватил меня и потащил вниз. Марсо остался стоять на лестнице.
— Там Габриэль! — крикнул я. — Дюваль, он его убьёт!
— Член экипажа Марсо менее ценен, — ответил капитан и я опомнился. Как бы там ни было, но они сейчас вовсе не люди.
Капитан доволок меня до площадки перед рубкой, когда наверху опять грохнуло. Я вывернулся, глянул. Марсо стоял на ступеньках раскинув руки и заслоняя нас от Габриэля. Из рубки вышла чернокожая француженка, Софи Дюбуа, я помнил, что она выполняла на корабле функцию стюарда и контролера сервисных болванов. Софи была высокая, молодая, постриженная почти налысо, так что шунт выступал за короткий ёжик волос. На нас она даже не посмотрела — встала поперек лестницы точно так же, как Марсо. Вслед за ней вышли два болвана и тоже перегородили дорогу Габриэлю.