Дежавю

– Нет. – Шёнау попятился назад и врезался в ручку двери. – Никто не может…

– Мне очень жаль, сэр, – услышал он уже за закрытой дверью.

Всем было очень жаль, и никто ничего не мог сделать. Будто жалость может спасти, будто…

Телефон завибрировал в кармане Шёнау.

Он медленно достал его и нехотя посмотрел на экран: медсестра.

3 глава

Каждый день я начинал с писем.

Я отсылал прошения во все университеты мира, я готов был уехать куда угодно, в любую точку земного шара, лишь бы мне разрешили работать. Несколько университетов Европы и два университета Азии связались со мной, желая узнать, нет ли ошибки в нулях указанной мною суммы, но поняв, что никакой ошибки нет и что эта сумма ещё даже не конечна, желали мне удачи и больше не писали. Я проверял почту каждый день, я не мог спать, не мог есть, не мог смотреть в глаза Селене и другим людям из группы, которые ещё не знали, что проект катится к чертям. Они были так воодушевлены, они смотрели на меня как на Бога, я же чувствовал себя полнейшим ничтожеством, беспомощным тараканом, над которым вознёсся ботинок бюрократической власти.

Мы провели ещё два удачных эксперимента с металлическим шаром и ещё раз поздравили себя с укрепившимся успехом. Шар был невредим, антигравитационное вещество препятствовало саморазрушению туннеля. Эта макровселенная, которая жила своей жизнью в нами же созданной капсуле, была полностью под нашим контролем. Мы знали её законы, мы исправили все погрешности, мы сделали всё, чтобы концентрации антигравитационного вещества хватало ровно на столько, сколько продолжался эксперимент, а образовавшаяся червоточина беспрепятственно пропускала и выпускала через себя металлический шар. Правда, было ещё непонятно, из какой именно вселенной он возвращался. То, что мы видели его, ещё не означало, что он проходил по правильному пути, да и возвращался он иногда не в нужное нам время, а на день раньше срока. Один раз шар появился перед самым его исчезновением, и мы наблюдали уже два металлических шарика в световой воронке. Время обратного пути, от белой дыры к чёрной, проходило быстрее, и потому шар вернулся даже раньше, чем отправился в туннель.

Я смотрел в чертежи на голографической доске, я крутил святящуюся синим светом червоточину и не мог понять, как сделать так, чтобы время обратного пути сопрягалось со временем прибытия. Чтобы человек, отправившись в прошлое и вернувшись обратно, не увидел себя же на старте. Я вдруг представил, что бы случилось, встреть я самого себя в этой капсуле? Испугался бы первый я, замедлился бы с отправкой, а если замедлился, то, значит, и я бы не появился. Где бы я тогда был? Вернулся обратно в туннель и навсегда застрял в квантовом мире? Нет, этого нельзя было допустить. Никаких сбоев быть не должно.

– Ты же не хочешь отправиться вместо этого шара? – шепнула мне Селена неделю назад во время такого же эксперимента.

Я сказал тогда, что в этом пока нет смысла, я ей соврал, и она это знала. Это было единственным смыслом, ради которого я всё создавал. Не было в этом мире другого человека, кому бы я доверил совершить бросок. Я должен был понять всё сам, ощутить кожей, всеми нейронными связями, как происходит перемещение, что в это время чувствует тело, как ведёт себя мозг…

Но как урегулировать временную погрешность? Эта разница между временем внутри временного туннеля и временем нашего мира сбивала всё. Я вращал и вращал чертежи светового туннеля, пока мой взгляд не упал на наручные часы. Я смотрел на них и понимал, что решение повисло в воздухе, что ещё немного и оно… придёт ко мне…

Нужен регулятор времени!

Меня будто обдало ледяной водой.

Нужно что-то, что вернёт объект ровно на день позже дня, в который он был отправлен.

Что-то вроде навигатора, только во времени.

Нужно придумать навигатор времени, тогда отправка обратно, через белую дыру червоточины, начнётся в точно положенное время, и в расчёте погрешности пути, и в соответствии с расчётом прибытия. Нужно только рассчитать погрешность. Вбить дату прибытия в исходное время, и часы сами рассчитают время отправки обратно, белая дыра не откроется, пока не наступит нужный момент. Так, чтобы я из настоящего не встретился с самим собой из прошлого, а прибыл только на день позже. Гарантировать возвращение объекта позже на минуту отправки или на час я ещё не мог. Но вот на день – было самое то. Тогда вероятность столкновения с самим собой будет равна нулю.

На мгновение я даже забыл, что это теперь никому не нужно.

– Ты сегодня сам не свой, – ко мне подсела Селена, – что-то не так?

Как блестели её глаза, боже мой, не от меня, конечно, от науки.

Сказать ей? Не говори. Не проявляй слабость… Кем ты будешь для неё? Неудачником? Как она на тебя посмотрит, как все будут на тебя смотреть?

– Нас закрывают, – сказал я.

Блеск её карих глаз отражался ещё сильнее через подступившие слёзы.

– Как? – смахнула она одну с покрасневшей щеки. – Как закрывают, кто?

– Институт.

– Но мы же на пороге открытия, ты рассказал про шар?

– Рассказал, им всё равно.

– И что же нам делать?

– Я писал письма в университеты…

– Тебе нужно искать спонсоров, а не таких же университетских скупердяев, пиши в газеты, в журналы, давай позовём прессу!

– Боже…

– Я сама этим всем займусь!

И она занялась. Через три дня у меня была назначена встреча с тремя журналистами и одним репортёром региональных новостей.

– Значит, вы считаете, что можете изобрести машину времени? – слышал я голос ведущего.

Я сидел на одном утреннем шоу и смотрел на оператора перед камерой, нет, не в саму камеру, не на ведущих, а именно на оператора, и ещё на ассистента, который застыл с какими-то бумагами позади него.

Оператор оторвался от камеры, и лицо у него было такое, будто он говорил: «Боже, в каком я сейчас дурдоме, что за, мать его, псих здесь сидит». У ассистента лицо было таким же, но, заметив мой взгляд, он скривил непонятного вида улыбку то ли одобрения, то ли смущения. Думаю, так улыбались врачи во всех жёлтых домах.

Ведущие держались прилично, выражая неподдельный ко мне интерес. Интерес был, конечно, поддельным, но они были хорошими ведущими, и поэтому в то, что они мне верят, верил даже я сам.

– Мистер Невилл…

– Ах да, я изобрёл пространственно-временной туннель.

– Ох, это потрясающе! – воскликнул ведущий. – И что? Вы уже отправили кого-то в прошлое?

Ассистент посмотрел на ведущего и закатил глаза.

– Мы отправили в прошлое металлический шар, он смог пройти через пространственно-временной туннель и вернуться обратно.

– Значит, мы можем утверждать, что путешествия во времени возможны?

– Пока только в прошлое, но да.

– Поверить не могу! – сверкнула на меня отбелёнными зубами его напарница.

– Что бы ты сделала, Сьюзан, если бы смогла вернуться в прошлое? – спросил ведущий.

– Дай-ка подумать, дай-ка подумать… Точно!

– Что?

– Я бы купила акции…

– Не будем, не будем никого рекламировать, но я тебя понял.

– Да, – улыбалась она, – мы бы разбогатели. А что бы сделал ты, Пит?

– Не женился бы в третий раз.

– О боже! – рассмеялась она.

– И не развёлся бы в первый.

– Вы были отличной парой.

– Это точно, – вздохнул тот.

– А как же твой второй брак, сколько он длился, две недели?

– Пожалуйста, не напоминай.

Ведущая, как и зрители, засмеялась, все дружно смеялись, все, кроме меня. Мне было ни черта не смешно.

– Ну, мистер Невилл, когда вы сможете отправить нас в прошлое? – спросил он.

– Боюсь, никогда. Вся дальнейшая работа над проектом может быть под угрозой.