Дежавю
Шрифт:
Вокруг воцарилась всепоглощающая тишина. Перед нами была несмыкающаяся воронка, подобная смерчу из миллионов лучей, движущихся с немыслимой скоростью. А в центре неё – небольшой крутящийся шар, который мы прозвали фотоном в честь первых экспериментов с ними.
Все другие опыты заканчивались провалом, гравитация разрушала воронку, а значит, и всё, что проходило через неё. Теперь же она была цела, мы могли запустить её и остановить одним лишь нажатием кнопки. Я нажал «0» на пульте. Световые лучи и воронка замедлили ход, а вскоре и вовсе исчезли, растворяясь в замкнутом пространстве. Металлический
Ни вмятин, ни царапин, никаких повреждений, будто он вообще не подвергся никакому воздействию.
– Можно взять больше? – спросила она.
Я взял образец № 6. Он был больше в четыре раза.
– Положить? – руки Селены дрожали, кто-то из тех, кто был в комнате, громко сглотнул слюну, и это услышали все. Нервозная тишина – всегда самая громкая.
– Давай, – сказал я.
Селена положила металлический шар № 6 на дно капсулы и закрыла дверь.
Я нажал на «1».
Световые лучи пронзили пространство камеры и в тот же миг закрутились в воронку, подняв металлический шар. Шар закрутился вместе с лучами, пронзился яркими вспышками и исчез.
Когда мы только начинали эксперименты, мы думали, что шар взрывался и поэтому исчезал, но, не найдя никаких обломков на дне бокса, пришли к выводу, что он исчезал, вот только с ним исчезала и световая воронка. Сейчас же она продолжала крутиться, набирая скорость, умножая световые лучи.
Никто не сдвинулся с места, все будто приросли к полу, боясь взглянуть друг на друга. Что ты увидишь в другом – неуверенность, ожидание, страх? Каждый был наедине с собой, и всё-таки мы были вместе.
Мы не знали, через какое время шар вернётся, мы не могли контролировать этот процесс.
Через три часа сорок минут воронка опять заискрила, камера затрещала и, казалось, собиралась разорваться на части. В спутанном вихре фотонных лучей показался металлический шар.
Тишина разразилась аплодисментами. Мне пожимали руку, Селена поцеловала меня, а я не отрываясь смотрел на этот крутящийся шар в ореоле свечений.
Я думал, что стою на пороге чего-то невероятного. Что ещё немного, и сам человек сможет быть на месте этого шара. Стоит только продолжить эксперимент…
Тремя неделями позже.
– Ни о каком продолжении таких вот экспериментов не может быть и речи!
Я был в кабинете декана нашего исследовательского института, мои ноги дрожали, я еле держался за предложенный мне стул, на который так и не сел, потому что от шока не мог сделать и шага.
– Вы знаете, сколько стоят эти ваши игры со временем? – брызгал он слюной. – Вы знаете, что на эту вот всю кутерьму работает две подстанции!
– Но ведь обеспечение было…
– Было, потому что были заинтересованные люди, такие же фанатики, которые выделяли нам деньги, но сейчас, знаете ли, не 2030-й, когда всё начиналось, вы же именно тогда к нам и пришли?
– Тогда и пришёл.
– Энергия сейчас дороже золота, и на подобные шалости просто нет денег, и желания, если честно, никакого нет. Есть более выгодные проекты.
– Но мы стоим
на пороге, мы почти…– Почти что? – ухмыльнулся он. – Отправили человека в прошлое?
– Не человека, металлический шар.
– Шар? Прекрасно! Ну и как там, в прошлом? Он что-то сказал, этот ваш металлический шар?
Я чувствовал, как щёки мои покрылись жарким багрянцем, как на глаза навернулись слёзы, как ладони сжимались в холодный кулак.
– Вот не надо мне, пожалуйста, здесь ваших истерик. Не надо. Во-первых, вы занимаете огромные помещения, во-вторых, большой штат людей, учёные, знаете ли, – товар штучный, а такие, как наши, тем более, а вы забрали самых лучших из тех, что у нас были, и мы им всем платим зарплату, чтобы они делали непонятно что. И, – он остановился и пристально посмотрел на меня из-под очков, будто выискивая последние намёки адекватности на моём лице, – вы же не считаете, мистер Невилл, что я и вправду во всё это верю?
– Вообще-то, считаю.
– Ну да, – окинул он меня всё тем же взглядом, – ну да, вы думаете, все такие, как вы. Я имею в виду, идейные. Нет, мистер Невилл, не все. Кто-то ещё твёрдо стоит на ногах, кто-то ещё следует логике мыслей.
Да уж конечно, и этот кто-то – ты…
– Вы хоть представляете, что было бы с миром, если бы все были такими, как вы?
– Не представляю.
– И слава богу. Понимаете, Этан…
– Этан Невилл. – Как же хотелось плюнуть в его наглую рожу.
– Конечно, как скажете. Понимаете, мистер Невилл, мы выставили ваше исследование по созданию, как их там. – Он взял листок, и, поправив очки, прочитал: – Световых межвременных туннелей, на соискание грантов, и, к моему огромному удивлению, мы эти гранты тогда нашли. Не скажу, что спонсирование уходило только на вашу лабораторию, институт обделён не остался, ну, вы понимаете…
Я понимал, что этот хапуга брал себе четверть от выделяемых нам средств, если не больше. И никаким физиком он не был. В наше странное время никто не был тем, кем должен был быть. Он был экономистом, он экономил на всём.
– Но, как говорится, – изобразил сожаление декан, – no money, no honey.
– А если я найду спонсоров?
– Вы? Ну вот как найдёте, так и приходите.
– Вы не понимаете! – я задохнулся подступающей злобой. – Мы не можем прерваться! Всё только началось!
– Как это только началось? Только сейчас началось? А чем вы занимались все эти годы? Мне нужны результаты, мистер Невилл, результаты.
– Шар проходит через туннель и возвращается.
– Куда проходит, откуда возвращается? Это нам неизвестно.
– Из временной…
– Всё-всё, пожалуйста. Все эти ваши физические фокусы, на это уходит слишком много средств.
– Фокусы?!
– Хорошо, эксперименты. Какая, собственно, разница?
– Но мы не можем прерваться сейчас!
– Мы не можем продолжить сейчас, вот что я вам скажу. Давайте так, я даю вам месяц, чтобы закруглиться, а потом делайте что хотите.
Я медленно поплёлся к двери, не чувствуя земли под ногами. Вот оно, думал я, отсутствие гравитации, отсутствие связи с реальностью – неверие в неё. Я не хотел верить в то, что со мной происходит, я не понимал, как такое может происходить.