Дежавю

– Что именно, мистер Вербах?

– Всё! Всё, что меня окружает, пошло не так, – он перешёл на быстрый шёпот, – всё пошло не оттуда и идёт не туда. Я поэтому не хожу по магазинам, я не выхожу на улицу, там, за порогом, – он указал на дверь, – совершенно не моя жизнь. Но Мария не верит мне, последнее время она что-то записывает, что-то записывает в свой блокнот, – он наклонился к Анне, – мне кажется, меня скоро заберут…

– Вам не нужно говорить об этом со всеми, поговорите с нами, мы тоже…

– А вы, вы, – Вербах вдруг остановился и посмотрел на нас, – а вы знаете, что этот тростниковый сахар – тот же белый, только подкрашенный? Настоящий очень дорогой. – Взял он щипчиками один кубик и посмотрел на него, прищурив глаз.

– Вы же всё понимаете, – говорила с ним Анна, – и помните всё…

– Помню что? – не понял доктор.

– Что победили.

– Я? Победил? – он оторвался от рассматривания кубика сахара. – Когда?

– Вы же сами сказали…

– Сказал! А что я сказал?

– Мистер Вербах, пожалуйста, – Анна подошла к старику и обняла его за плечи. – Мне очень нужно, чтобы вы вспомнили. Я Анна Кларк, дочь Питера Кларка.

– Кого? А вы кто? – он стал оглядываться по сторонам. – И что вы делаете в моей квартире?

– Вы нас сами впустили, мистер Вербах. Мой отец работал с вами в университете, и ту награду получили вы, а не он!

– Как вы сюда зашли? Полиция! – он побежал к телефону. – Полиция!

– Пора уходить, – схватил я Анну под локоть и потащил к двери.

– Но он же вспомнил! – оглядывалась Анна, выбегая из подъезда.

– Он только нагонит шума. Да и кто ему теперь поверит?

Я огляделся по сторонам – ничего подозрительного. Посмотрел в окна домов, на крыши, подъезды, даже у дверей в магазины никто не стоял. Никого не было рядом.

Никто не преследовал нас. Я оставил машину под аркой дома, за мусорными баками.

– Ну и что вы о нём думаете? – спросила Анна, когда мы уже забежали за угол.

– То, что он псих? – Я подошёл к машине и стал искать ключи.

– Это ещё не значит, что он лжёт.

– Нет, конечно, психи никогда не лгут, – я бил по карманам, – они всегда говорят правду, которая расходится с реальностью.

– С которой из двух?

– Это нам и предстоит узнать. Послушайте, Анна, я знаю, что всё очень странно, – а, вот же они, в заднем кармане, – вы это знаете, я это знаю, разве этого не достаточно?

– Но он может подтвердить наши слова.

– Кто? Он? Если он придёт с нами на шоу, то нас точно сочтут сумасшедшими, садитесь в машину, поедем в редакцию.

Я нажал на брелок, он пропищал, и звук этот слился со звуком от рикошета. В нас кто-то стрелял.

– Быстрее в машину!

Там, с другой стороны перекрёстка, на нас мчался серый автомобиль.

Я завёл тарахтящий двигатель, заблокировал двери и рванул, зацепив боковиной стену и мусорный бак. Нам прострелили бампер, потом ещё раз и ещё.

– Пригнитесь!

Анна вжалась в сиденье.

– Вы как? – крикнул я.

– Всё хорошо! А вы?

– Да вроде в порядке. – Я выехал из арки, слетел с лестниц вниз и завернул за угол. Нужно было затеряться в какой-нибудь пробке, в потоке машин.

– Мы оторвались? – Анна посмотрела в окно.

– Не высовывайтесь!

– Нас убьют?

– Не сейчас!

Я выехал на дорогу и встроился в общий поток, этот тип мчался за нами, отставая лишь на несколько машин.

– Нас догонят, точно догонят, – шептала она, сползая с кресла, – знаете, я хотела сказать вам, Керри…

– Сейчас не время для прощальных речей!

Скрежет металла, резкий хлопок.

Тот тип протаранил пару автомобилей, один из которых врезался в отбойник.

– Нет, правда, я хотела сказать, что я ни о чём не жалею, я хотела сказать вам спасибо!

Нам прострелили окно.

– Что это? – она оглянулась.

– Он сзади!

Я сигналил «Опелю» передо мной, он перешёл на другую полосу, я обогнал грузовик и ещё пару машин. Движение уже сгущалось.

В зеркале заднего вида его уже не было видно.

– Где он? – спросила Анна.

– Не знаю, пока не видать.

Женский визг на тротуаре, скрежет колёс по асфальту.

Этот псих мчался по велосипедной дорожке, обогнал три машины и встал через две сзади нас.

Впереди, возле дороги, намечался какой-то митинг. Люди с большими плакатами выходили к проезжей части, собираясь её перекрыть.

– Это ещё кто?

– Протестующие! – Анна закрыла глаза.

Ещё немного, и они остановят движение.

– Господи, мы их собьём! – вскрикнула она.

– Проскочим!

– Они почти на дороге!

– Только не останавливайся, – кричал я таксисту перед собой.

Таксист проскочил мимо толпы, обогнув их резким креном, его освистали и закидали чем-то.

И я проскочил вслед за ним, врезавшись в уже растянутый плакат.

Всё движение встало за нами.

– Мы проехали? Проехали? – оглядывалась Анна.

– Кажется, да.

Сзади нас лишь перекличка клаксонов и крики недовольных водил. Протестующие перекрыли дорогу и прилегавшие к ней тротуары.

Я выдохнул, Анна захохотала. Потом мы смеялись вместе, отходя от всего.

Через полчаса я завернул в какой-то переулок.

– Оторвались?

– Да вроде, – вытер я потные ладони.

– Вы как? – она погладила меня по руке.

– В порядке. Бензин почти на нуле.

– Лучше оставить машину и пойти пешком. Давайте снимем гостиницу на ваше имя…

– Сейчас, дайте лишь отдышаться.

Я закрыл глаза и откинулся на спинку кресла. Сердце ещё колотилось, руки всё так же дрожали. Слышу Анну, она что-то мне говорила, или не мне, а кому-то… голос Вербаха…

Открываю глаза.

Возле меня стоит Анна, отхлёбывая принесённый нам чай.