Дикая сердцем

– «Немного»? Мне еще нет и двадцати семи! На несколько лет раньше, Джона. Лет на пять-шесть раньше.

У меня даже нет примерного понимания, когда я хочу детей, вот насколько это «слишком рано».

– Это… О боже! Я как моя мать! Я буквально проживаю жизнь своей матери!

Конечно, она забеременела еще до того, как решила переехать на Аляску, но она точно не планировала детей, когда это произошло.

Джона молча наблюдает за тем, как я впадаю в полный ступор, и его молчание лишь усугубляет ситуацию.

– Пожалуйста, скажи что-нибудь.

– Я не знаю, что сказать, Калла, – произносит он ровным голосом. – Завести ребенка в двадцать семь лет – это не безумие. Мне тридцать два. Пять или шесть лет ожидания звучат для меня слишком долго. – Он жует свою губу. – Мы живем вместе, у нас есть дом и более чем достаточно средств к существованию.

– Да, но ребенок изменит все, Джона. Это навсегда. На всю жизнь.

Челюсть Джоны напрягается.

– В отличие от той жизни, которая у нас сейчас?

– Нет, я не имела это в виду. Просто… – Я подыскиваю правильные слова. – Мы же только обосновались здесь. И я все еще пытаюсь понять, какой я хочу видеть свою дальнейшую жизнь. Превратится ли «Йети» во что-то настолько крупное, что я буду занята весь день? Буду ли я счастлива, занимаясь этой работой до конца своих дней? Хочу ли я получить второе образование? Как долго мы проживем на Аляске? И что насчет путешествий? Я хочу хотя бы раз съездить с тобой в отпуск, прежде чем застрять дома с подгузниками, бутылочками и прочей ерундой. Я просто… Я еще не готова к тому, чтобы заводить детей!

Вопросы, мечты и сомнения вылетают из моего рта друг за другом, в то время как выражение лица Джоны… ну, он выглядит так, будто у него только что вышибло дух.

– Я не говорю, что не хочу детей, Джона. Хочу – одного или двух когда-нибудь…

– Я понял. – Он выпускает мои руки и поднимает свои вверх в знак капитуляции. – Все в порядке, Калла. Правда. Ты права. Прошло всего несколько месяцев. – Вслух он произносит эти слова, однако его хмурый взгляд говорит о другом.

– Прости.

– Не извиняйся. – Он мотает головой. – Я всегда просил тебя быть со мной честной в том, чего ты хочешь. Или не хочешь, в данном случае.

– Так… Что мы будем делать?

На меня накатывает волна паники, когда в свои права вступает новая реальность, и я опускаю глаза на свой живот.

Неужели внутри меня растет человек?

– Полагаю… – Джона делает паузу, подыскивая слова. – Сначала нам нужно удостовериться в этом наверняка. Нет никакого смысла волноваться, пока мы не узнаем это точно.

Джона, как обычно, прав.

– Я сделаю тест, как только мы вернемся домой.

Домик заполняет неуютная тишина, прежнее ностальгическое настроение исчезает, сменяясь чем-то кислым. Джона отходит от меня – быть может, чтобы дать мне пространство? – И сует руки в карманы пальто.

Я подыскиваю нужные слова, чтобы как-нибудь вернуться к нашему предыдущему разговору, однако Джона тяжело вздыхает.

– Наверное, нам стоит вернуться домой. Не думаю, что кто-нибудь из нас сможет думать о чем-то другом.

Возможно, это и к лучшему.

Я едва успеваю кивнуть, а он уже движется к двери.

* * *

Я бросаю взгляд за плечо, но все, что я вижу, – это зубчатые горные вершины. Хижина и долина уже давно скрылись из виду.

Джона всю дорогу болтает с каким-то пилотом на нашей частоте. И я не могу сказать, наслаждается ли он этой праздной беседой с незнакомцем, или это для того, чтобы избежать разговора со мной.

Однако сейчас меня устроят оба варианта.

Ребенок.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь примириться с мыслью о том, что в двадцать семь лет я стану матерью. Это определенно не входило в мои планы. С другой стороны, переезд на Аляску тоже в них не входил.

Если от кого я и хотела бы родить ребенка, так это от Джоны. Я испытывала это желание в виде мимолетных вспышек и всплесков всякий раз, когда видела, как он с интересом наблюдает за ребенком в продуктовом магазине. Он будет отличным отцом – это качество я даже никогда не рассматривала в парнях, с которыми встречалась, пока не встретила Джону. И эти факты говорят мне, что в конце концов это обязательно произойдет.

Но мы живем вместе всего пять месяцев, а в этом доме – меньше трех. Это слишком рано. Мы только начинаем чувствовать себя парой. Между нами все идеально.

Ребенок же изменит это.

Я вспоминаю Шэрон, двадцатитрехлетнюю женщину, сидящую за администраторской стойкой в «Дикой Аляске», с выпирающим животом, распухшими лодыжками, укачивающую новорожденного ребенка какого-то пассажира. Она призналась мне, что хотела ребенка с семнадцати лет, после своего первого свидания с Максом. А тот факт, что я не испытываю ничего, кроме потрясения и ужаса, говорит мне, что, как бы сильно я ни любила Джону, к этому я еще не готова.

По моему бедру скользит теплая рука. Я поворачиваюсь, чтобы встретиться с нахмуренным взглядом Джоны. Он улыбается мне едва заметной улыбкой, но ничего не говорит. Кажется, он все же не ненавидит меня за то, что я не испытываю восторга по поводу нашего затруднительного положения, однако он не может скрыть разочарования в своих голубых глазах.

Джона готов окунуться в роль отца хоть сейчас.

– Когда у тебя следующий полет? – спрашиваю я, пытаясь найти безопасную тему для разговора.

– Послезавтра. Я думал, мы могли бы слетать в Бангор. Навестить могилу Рена и повидаться с Агги. Отругать Мейбл, если это заставит ее поумнеть.

– Да, бунтующие подростки отлично на это реагируют, – отвечаю я с сарказмом, отмечая, что Джона сказал это в прошедшем времени, словно полет на запад уже больше не вариант.

– Может, и нет, но мне нужно что-то сказать, пока она не испортила себе жизнь… – Он резко замолкает и хмурится, смотря на измерительные датчики перед собой.

– Что-то случилось?