Дикая сердцем

Моя боль на время исчезает, обещание ощутить внутри себя Джону становится лекарством от любого недомогания. И все же мысль о том, чтобы проделать весь обратный путь до дома, мне не нравится, я чувствую непреодолимое желание доставить Джоне удовольствие прямо сейчас. Я сжимаю его нижнюю губу между зубами, дразняще покусывая.

– Я не могу ждать так долго.

Мои руки скользят под его свитер. Мышцы его живота напрягаются под моими прохладными пальцами, пока я расстегиваю ремень и молнию и скольжу рукой под резинку трусов, чтобы крепко обхватить его.

– Это меня устроит, – хрипит Джона. – Просто ты всегда хотела сделать это в… – Его слова обрываются, когда я опускаюсь перед ним на колени, стягивая с его мощных бедер джинсы и боксеры.

– Черт, – шипит он.

Его голубые глаза пылают жаром, пока он смотрит, как я беру его в рот. Запустив пальцы в мои длинные волосы, он с гортанным стоном прислоняется спиной к дверному косяку, а его благодарный взгляд блуждает между мной и окружающим нас диким пейзажем.

Глава 24

– Вау. Она не шутила, – произношу я, когда мы подъезжаем к «Пивному домику».

Парковка полностью заставлена – забрызганными грязью пикапами, квадроциклами, странно блестящим седаном. На траве позади парковки виднеется еще большее количество машин.

Джона стонет, притормаживая в поисках свободного места.

– Нам обязательно быть здесь?

– Думаешь, меня общение с Мюриэль не утомляет?

Хотя за последнюю неделю она заходила лишь дважды – чтобы убедиться, что я не забросила свои ежедневные садоводческие обязанности. Как ни странно, я выхожу туда каждое утро и без ее понуканий, с любопытством высматривая, что нового успело вырасти. Пока еще рано, однако там, где я посеяла семена свеклы, уже проклюнулись крошечные стебельки с двумя листиками. А сегодня я сравнила саженцы помидоров с фотографиями, которые сделала в день их посадки, и заметила, что благодаря длинным аляскинским дням они стали заметно выше.

– Она сказала, что здесь будет полно рыбаков и охотников, а также людей, которые сдают свои домики туристам, желающим осмотреть достопримечательности. Нам нужно познакомиться с ними, если мы хотим привлечь больше местных предприятий, верно?

– Разве не ты жаловалась, что меня слишком много не бывает дома? – Джона паркует грузовик на траве между двумя другими.

– Вообще-то, я жаловалась, что ты проводишь слишком много времени, играя со своими самолетами в ангаре.

Я прикладываю все усилия, чтобы не жаловаться на часы, которые Джона тратит на работу.

– С каких это пор ты стал таким антисоциальным?

– Серьезно, Калла? – В его голубых глазах искрится веселье. – Я всегда был таким антисоциальным.

Он кивает в сторону входной двери, откуда выходят двое крепких мужчин в черных куртках и камуфляжных шапочках. Они достают сигареты и беседуют, один из них изучает незажженную вереницу разноцветных лампочек над головой. Для семи вечера солнце еще высоко. Сегодня оно сядет только после одиннадцати, оставив небо сумрачным до тех пор, пока снова не взойдет в четыре тридцать, и к этой реальности я привыкла не больше, чем прошлым летом, когда жила в доме отца.

– Это все не мое.

Через парковку, словно куда-то опаздывая, спешит пара средних лет в одинаковых клетчатых куртках. В руках женщины – кастрюля.

– Э-э-э… Чтобы было понятно, это и не мое тоже. Но мне необходимо поговорить с кем-нибудь, кроме тебя, козла и енота, так что смирись. Ради меня.

– Ладно, – ворчит Джона, однако наклоняется, чтобы прижаться своими губами к моим. – Кстати, ты чудесно выглядишь сегодня.

Я улыбаюсь. Это первый раз с нашего переезда в Трапперс Кроссинг, когда я приложила усилия, чтобы сделать прическу, макияж и подобрать одежду – узкие синие джинсы, черные кожаные сапоги и желто-черную клетчатую рубашку на пуговицах поверх наших новых облегающих футболок с логотипом «Йети» – наряд, который, на мой взгляд, полностью соответствует посещению аляскинского соревнования по приготовлению чили, демонстрируя стиль.

– Как и ты.

Я провожу ногтями, которые целый час подпиливала и красила после того, как выскребла из-под них садовую землю несмотря на перчатки, в которых работаю, по свежеподстриженной бороде Джоны.

После нашей поездки в лесную хижину и моего испуга по поводу беременности прошла неделя, и, к моему облегчению, между нами все снова в порядке. Более чем в порядке, на самом деле. Мы все время проводим вместе – часто трогая друг друга, подолгу целуясь и принимая вместе душ, настолько продолжительный, что водонагреватель успевает полностью опустошиться. Как будто мы оба безмолвно пытаемся уверить друг друга и самих себя, что все в порядке. А может быть, эта резкая пощечина реальности – даже две, если считать ту поломку двигателя, – сблизила нас еще больше.

В любом случае, мы снова чувствуем себя превосходно.

Хотя намеков на скорое предложение или упоминаний о свадьбе больше не было. Когда я попыталась снова взглянуть на кольцо, в кармане пальто его уже не оказалось. Мне не раз приходилось прикусывать язык, чтобы не выдать, что я уже видела его.

До того дня я никогда серьезно не задумывалась о браке, но теперь поймала себя на том, что смотрю на свой обнаженный палец левой руки и жалею, что все сложилось иначе. Я твержу себе, что Джона сделает предложение позже, когда придет время.

Он скользит теплой рукой по моему бедру и наклоняется ближе, его рот находит изгиб моей шеи.

– Может, пропустим этот прием и пойдем испытаем наше непомерно дорогое джакузи? Там должно быть тепло.

– Забавно, что ты вдруг так заинтересовался им, – шепчу я, протягивая руку, чтобы заглушить двигатель и вытащить ключи зажигания.

Парни, которые устанавливали его, уехали сегодня около четырех, после долгих маневрирований на нашем крыльце, связанных с установкой, наполнением и тестированием.

– Давай, чем быстрее мы зайдем внутрь, тем быстрее сможем поехать домой.

Я выпрыгиваю из грузовика и провожу пальцем по новой виниловой наклейке «Йети», которую прикрепила на дверь.

И тут до моего уха доносится назойливое жужжание.

– Скорее! Тут полно насекомых!

Этим утром все комары и мошки будто одновременно проснулись от зимней спячки. Стоило мне выйти на улицу, как они облепили меня с ног до головы. С тех пор, если я хочу выйти за пределы крыльца, мне приходится надевать защитную сетчатую куртку или пользоваться спреем от насекомых, но даже в этом случае они вьются передо мной в воздухе.

Тоби обещал, что в конце сезона их натиск немного ослабнет. А до тех пор я стараюсь не дать им себя достать, однако уже поймала себя на том, что прячусь в помещениях и молюсь, чтобы грянула какая-нибудь палящая жара или другая напасть, которая всех их убьет.

К моему раздражению, выходить из грузовика Джона не спешит.

– Я же говорил тебе воспользоваться спреем от насекомых.

– Я не хочу пахнуть им сегодня вечером!

– А чем, по-твоему, будут пахнуть все остальные?