Директор

Спросил и тут же прикусил язык — мало ли? Не оправдал ожиданий, подвел, а я тут интересуюсь — уж не связан ли как-то с ним? Но все оказалось гораздо проще.

— Умер, — буркнул Сталин. — Сердечный приступ.

Не ожидал. Жаль, толковый был мужик.

— Так зачем ты так рвался ко мне Сергей? Неужели позвонить нельзя было?

— Да я по вашему поручению, — протянул я Вождю папку.

В ней было и само поручение, и мой список вопросов, которые возникли при проектировании. Иосиф Виссарионович неторопливо раскрыл папку и углубился в чтение. На стене тикали «ходики», разбивая установившуюся тишину, а я молча ждал, в голове прокручивая, какие вопросы мне могут задать, чтобы избавиться от накатившего страха, в связи с ситуацией в приемной. Да уж, вот из-за таких ретивых подчиненных судьбы людей и ломаются на ровном месте. Но и сам я хорош — реально ведь мог сначала позвонить, да попросить назначить мне встречу. Привык в НИИ самым главным быть, а тут что называется «поставили меня на место».

Тут я услышал скрип перьевой ручки — это товарищ Сталин стал накидывать ответы на мои изложенные письменно вопросы. Когда он закончил и протянул мне папку назад, я все же не удержался и уточнил:

— Так для чего такие контейнеры делать? Универсальные, для любых условий, или под конкретную задачу?

— Лучше универсальные, Сергей, — сказал Сталин. — Но если целевые будут быстрее…

— Однозначно быстрее, — кивнул я.

— В Испании сейчас жарко, — кинул он взгляд на карту за своей спиной.

Я тоже посмотрел туда и вспомнил последние выпуски газет. Значит, он решил влезть туда? Впрочем, дела в нашей стране налаживаются, и враги на Западе тоже это видят. Не далек уже 1941, и если его удастся предотвратить поворотом части европейских стран от капитализма к коммунизму — нам будет только лучше. Забрав папку, я попрощался и отправился в НИИ. Сталин проводил меня до двери и, когда я выходил из приемной, к нему в кабинет уже заходил Поскребышев. Кажется, кого-то ждет серьезный разговор.

Одними ответами на мои вопросы по техзаданию Иосиф Виссарионович не ограничился. Уже на следующий день к нам в НИИ пришел командир из инженерных войск. Первое, что меня удивило в нем — погоны. Вот реально, не кубики, ромбики или другие фигуры, а натуральные погоны, как я их помнил по прошлой жизни. Он тоже заметил мой взгляд и, улыбнувшись, пояснил:

— Реформа вовсю идет, нововведений — вагон. Это — одно из них. Так еще и звания вернули, хоть обращение прежнее оставили, и на том спасибо. Мы сначала возмущались, мол, царские времена возвращаются, что ли? Но политрук доходчиво объяснил, что никакого возврата нет, просто порядок наводим и в обиходе с ними проще. Петлица-то со спины не видна, сколько раз можно было на ровном месте в неловкую ситуацию из-за этого попасть, а тут — издалека все заметно.

Приняв его ответ, я все же перешел к делу. И его помощь оказалась бесценна. Он указал на моменты, о которых ни я, ни товарищ Сталин даже не подумали. К примеру — обязательный звонок, включаемый с пульта дежурного для поднятия общей тревоги. Да, можно в части и общий «ревун» включить, а если необходимо поднять подразделение тихо, без рева на всю округу? Дневальный устанет по всем контейнерам бегать, и пока всех соберет, время может быть упущено. Да и другие у него обязанности есть. Или вот я думал бочку для умывания в контейнер впихнуть, а капитан Ватрушев, как звали командира, сказал, что это излишество. Для помывки — отдельный контейнер и так строим, лучше это место под личные вещи рядовых использовать, все же место в нем не резиновое. Тот же вещь мешок куда-то положить нужно, сменную форму, оружие опять же. Да, вот крепление под оружие он тоже посоветовал сделать, крючки для натягивания масксети наметить. И таких мелочей оказалось довольно много. Про оружейку я и не подумал. Ватрушев тоже поначалу сомневался, так-то оружие в специальном помещении хранится, но раз уж мы готовим контейнеры по «спецзаказу» для союзников из Испании, где политические дрязги реально могут перерасти в вооруженное сопротивление, то лучше каждому бойцу там иметь винтовку под рукой.

— Что по срокам? — спросил я его. — В поручении об этом ни слова, но как вам кажется, когда эти контейнеры могут потребоваться?

— Как бы не в этом году, — мрачно предрек капитан. — И ведь мало их здесь, у тебя, начертить — потом надо собрать, проверить их на пригодность и брак, и пустить в серию. В общем, чем раньше, тем лучше.

«Как обычно» подумал я, имея в виду задания, что дает начальство. Вон, только получили заказ на платформы, а с Алексея уже спрашивают, когда будет готов хотя бы прототип, ведь уже больше месяца прошло. Ну да ладно, сам понимаю, что такие контейнеры и нашей армии пригодятся.

— Лето уже почти прошло, а мы так никуда и не выбрались, — как-то вечером пробурчала Люда. — Ты-то ездил в командировки, а я с детьми сидела, — добавила она, не видя моей реакции.

Я же в этот момент механически поглощал суп, полностью уйдя мыслями в разводку электрики в контейнерах. Надо было сделать так, чтобы и доступ при необходимости был легкий, и чтобы красноармейцы сами ее открутить не могли, или если могли, то не случайно. Тоже кстати совет Ватрушева.

— А? — вышел я из раздумий.

— Говорю, что ничего ты кроме работы не видишь! — воскликнула жена. — Девочки хвастаются, как по путевкам ездили летом отдыхать, а мы что? Что толку, что ты в этом НИИ работаешь, если носа из Москвы не суем?

— Мы в прошлом году ездили в Крым, — заметил я.

— Значит, в этом году уже нельзя, да?

— Ты же знаешь, что времени не было. Да и как ехать с маленькой Ирой? Сама же отказалась, когда речь о поездке в начале года у нас зашла.

Люда лишь губы поджала. Видимо из-за того, что теперь она работает в коллективе, и появился новый круг общения, ей тоже хочется похвастаться — а чем? Вот то-то и оно.

— Ну не переживай, — встал я и обнял ее. — Можем осенью куда-нибудь съездить. Думаю, я смогу выбить нам путевку.

Та еще покуксилась немного, но все же улыбнулась и чмокнула меня в губы.

— Спасибо. Только чур, куда-нибудь, где тепло еще будет.

— Постараюсь, — кивнул я.

И тут же пошел за своим блокнотом, куда я делаю пометки с задачами. А то в этой круговерти навалившихся дел и забыть могу о своем обещании, а расстраивать любимую не хочется. Вон как она воспряла после моих слов. Уже и щебечет, как у нее день прошел, и Ирочку на руках баюкает. Выглядит в этот момент очень мило. Вообще заметил, когда девушка улыбается и глаза у нее светятся — она неотразима, даже если на лицо не очень. А Люда у меня и так красавица, а с этой улыбкой — у меня прям сердце замирает, когда на нее смотрю.

* * *

— Товарищи, — начал Сталин, когда политбюро собралось на очередное совещание. — Подходит к концу лето, уже начался сбор урожая. Итоги самые оптимистичные, что сильно не нравится нашим врагам. Перед всеми вами лежат папки с материалами о попытках сорвать сбор урожая путем саботажа, подстрекательства к утаиванию части собранного урожая, а также и прямых диверсиях противника.

Члены политбюро раскрыли подготовленные документы и принялись их читать. Периодически то один, то другой делал небольшую записку и показывал ее соседу, делясь своим мнением о заинтересовавшем эпизоде или цифре. Это была довольно распространенная практика, чтобы не мешать другим членам политбюро вникать в материал документов. Когда все ознакомились и посмотрели в сторону Сталина, он продолжил.

— Как видите, враг не дремлет. Если у кого-то есть сомнения, прошу высказаться.

Но пока все молчали. Приведенная статистика с реальными отчетами с мест была более чем убедительной. Подождав еще минуту и не дождавшись возражений, генеральный секретарь продолжил.

— В связи с этим есть мнение отвлечь врага от нас, ударив его в самое подбрюшье — в центр их логова, где у нас есть союзники. Я говорю про Испанию, товарищи. Выношу на голосование вопрос — оказать всемерную поддержку на всех уровнях, от дипломатического, до финансового и при необходимости — военного коммунистам Испании и их Народному фронту. Прежде, чем мы начнем голосовать, прошу всех высказаться.