Дмитрий Красивый
Шрифт:
– Это недобрый знак! – сказал Голутай, вновь остановив свою конницу. – Золотой Бог закрыл своей рукой этот город!
– Почему ты так считаешь, брат? – усмехнулся Чиричи. – Нет никакого Бога, кроме Аллаха! И это – священный знак для всех правоверных! Сам Аллах благословляет нас на славную битву! И никто не сможет опровергнуть эту истину!
Вдруг откуда-то со стороны города раздался призывный сигнал боевой трубы. Затем звук повторился, и послышался какой-то шум. Городские ворота широко распахнулись, и из города медленно выехало большое конное войско. Всадники, казавшиеся издалека игрушечными, решительно продвигались вперед, в сторону
– Может прямо сейчас напасть на наших врагов, – предложил темник Чиричи, – и разрушить их еще не установившийся строй?
– Не надо! – отмахнулся внимательно следивший за происходившим Голутай. – Пусть себе строятся! Будет неплохо, если все они разом выйдут из города! Тогда мы перебьем всех воинов и без пощады разграбим богатый Смулэнэ! Кому тогда их защищать? А так лишь напугаем урусов, и они вернутся назад, в свой хорошо укрепленный город! И нам достанется долгая, нелегкая осада…Вон какой большой холм! Город стоит очень высоко! К таким стенам непросто подкатить пороки!
– Они и ров хорошо замостили, – подумал князь Дмитрий. – Видно, серьезно подготовились к войне! Надо бы и нам, в Брянске, сделать пошире ворота, чтобы можно было заезжать в город верхом…
Смоленская конница между тем выстроилась в двухстах шагах от городских стен, готовая к сражению. А за ней спокойно и не спеша собирались копьеносные пехотинцы.
Предводителя смоленской рати не было видно, но Дмитрий Романович догадался, что старый вояка князь Иван Александрович расположился сзади конницы и руководит общим построением. Вот конница разделилась на три части: большой полк, правый и левый. Пехота, видимо, тоже расположилась за каждым из конных полков.
Наконец, из образовавшихся между полков проходов стремительно выскочили всадники с княжескими знаменами и церковными хоругвями и встали впереди. Один из знаменосцев, подняв сверкавшую на солнце трубу, с силой в нее дунул. Раздался гулкий продолжительный боевой сигнал. Из-за большого полка появился крупный, одетый во все черное, под цвет своей лошади, всадник, седая борода которого развевалась на ветру и, казалось, даже железный шлем на его голове шевелится в такт движению.
– Вот и сам Иванэ! – вскричал, торжествуя, Голутай. – Пошли же на них всеми силами! – И полчища татар, сдвинувшись с места, ринулись на смоленских воинов. Но смоляне не испугались непобедимых степных завоевателей. По мановению руки своего князя они сами пошли навстречу врагу!
Князь же Иван быстро обогнул свой правый полк и, зайдя с тыла, двинулся вместе со всеми на битву.
Брянский князь сидел рядом с татарскими полководцами на своем верном коне и молча смотрел на сражение. – Какой же он умный, этот старый Иван! – думал он. – Сам не полез под татарский удар! Зато теперь не потеряет нить этой битвы! Вот и научились русские люди правильно сражаться!
В этот миг оба войска сошлись и далеко, не на одну версту, был слышен тяжелый, звонкий, какой-то ухающий, жуткий удар, сопровождавшийся многотысячеголосыми криками сражавшихся и убиваемых. Татарская конница вначале потеснила смоленскую и едва ее не опрокинула. Но отчаянные смоляне, с превеликим трудом удержавшиеся от первого удара, с каждой минутой не только не ослабевали, но даже крепли!
Каждый шаг продвижения вперед давался татарам нелегко. Они чувствовали свое численное превосходство, напирали, но теряли при наступлении значительно
больше воинов, нежели смоляне. Татары, привыкшие сразу же побеждать, а затем гнать дрогнувшего противника, несколько растерялись. Битва затягивалась. Вот прошло уже больше двух часов, а татарская конница все никак не могла пробить брешь в рядах смоленского войска! Еще немного и, казалось, смоляне отобьют прямую вражескую атаку.– Эй, коназ-урус! – крикнул вдруг в самый переломный момент Голутай. – Теперь посылай своих людей! Пора…
Брянские воины стояли и мрачно смотрели перед собой: они совсем не хотели воевать за татар да еще против своих, русских!
Татарские военачальники, понадеявшиеся на победу своими силами, рассчитывали, что русские полки лишь будут играть вспомогательную роль. Однако теперь они поняли, что смоленский князь Иван – не простой соперник, а прекрасный полководец!
– Этот князь может не только убивать диких быков! – с горечью сказал Чиричи. – Он не боится и наших воинов! Давай же, Дэмитрэ, покажи-ка нам силу своих полков!
– Эй, Супоня! – крикнул своим зычным голосом князь Дмитрий так, что его было слышно, несмотря на шум битвы. – Подавай нам боевой звук!
Брянский знаменосец, стоявший рядом с воеводой Супоней, поднес по его приказу ко рту сигнальный рог и над долиной прозвучал резкий, напоминавший мычание быка, боевой призыв. И брянские полки, ведомые Супоней Борисовичем, быстро поскакали вперед, к месту битвы. Татары же, услышав сигнал брянского трубача, неожиданно развернулись и, обходя брянскую конницу, отступили к своим полководцам, оставив брянских воинов наедине со смолянами.
– Почему ваши люди отошли?! – возмутился князь Дмитрий, глядя, как степные воины уходят с поля сражения. – Моя жалкая тысяча не устоит против смоленской тьмы!
– Пусть наши люди отдохнут! – усмехнулся мурза Голутай. – А потом мы вам поможем!
– Не горюй, Дэмитрэ, – весело сказал Чиричи. – У тебя хорошие воины! Мы слышали о великом коназе Ромэнэ! Он бы разгромил это войско без особого труда, только одним своим голосом!
Князь Дмитрий все понял. – Вот для чего им были нужны мои полки! – с горечью подумал он. – Как боевое мясо! Видно, царь захотел наказать Ивана брянскими руками! Но этого не будет!
И князь, забыв обо всем, натянув стремя и погоняя коня, стремительно поскакал к своему обреченному войску.
Тем временем брянцы сблизились со смолянами и, еще не начав сражения, обменялись взаимными насмешками.
– Эй вы, татарские холуи! – кричали смоляне. – Вы пришли сюда за смертью?!
– Вы сами – холуи, – ответили брянцы, – и глумные дурачки! Это война – вами придумана! Зачем было злить царя без всякой надобности?!
– Царя, но не вас! – пронзительно крикнул рослый смоленский всадник. – Мы ни в чем не провинились перед Брянском!
– Тогда идите в свой город и отсиживайтесь за его стенами! – пробасил брянский воевода Супоня, держа в руке меч, но не решаясь наносить им удары.
Вдруг, в самый разгар перебранки, один из брянских ополченцев поднял руку и с размаху обрушил боевой кистень на голову ближайшего смоленского всадника. – У-ух! – только и успел сказать тот, рухнув с лошади и обливая землю потоками густой темной крови.
– Ах, так!!! – закричали смоленские воины, приходя в ярость. – Ну, так вы не только холуи, но и лютые враги! – И они с дикой яростью обрушились на брянцев. – Бей! Рази! Секи! – слышалось со всех сторон.