Дневные

– Такая редкость сейчас, - сказал Мирнин.
– Я уже говорил тебе, что мы должны убить человеческих охранников. Разорвать их на кусочки. По крайней мере теперь я могу убрать некоторых из них, когда они больше не могут взорвать меня как пиньяту, и я думаю, ты...

– Нет, - сказала Джесси и протянула ему руку. Он принял ее и поднялся на ноги.
– Они все еще могут убить тебя. Кроме того, ты ведь не хочешь умереть в халате, не так ли? Это так недостойно.

– Разве это не моя выдающаяся черта, как думаешь?
– спросил он, когда откинул свои влажные, вьющиеся волосы с лица.
– Я говорю об освобождении всех нас. Я могу действовать. Ты можешь действовать. Мы должны что-то сделать. Клэр доказала, что при наличии достаточного времени мы могли бы отключить эти хомуты...

– Я не доказала это, - возразила она.
– Лишь то, что я могу вытащить один провод - и даже так тебя бессмысленно ударило током. Что если бы я двигалась слишком быстро и активировала взрывчатку?

– Тебе снова нужно в ванную, - сказал он.
– И я боюсь, что этот халат уже не спасти.

– Мирнин...

Он поднял руку и повернулся к двери. Так же сделала и Джесси. Через несколько секунд Клэр услышала тихий стук, и дверь открылась, показав бледное, безмолвное лицо вампирши, которая кивнула и отступила назад.

– Нас вызывают, - сказал Мирнин.
– Клэр, я должен спустить тебя обратно по трубе. Как думаешь, ты сможешь сама вы...

– Нет, - сказала она.

– Ты не можешь остаться.

– Я не уйду, пока не выясню, что он делает с Евой!

– Клэр, ты не можешь...

Она закрыла глаза и повторила, спокойно, яростно.

– Я. Не. Уйду. Ева в опасности. Если Фэллон охотно ранил Оливера, то как ты думаешь, что он сделает Майклу? Ей?

Они собирались спорить с ней - она это отчетливо видела - но затем их накрыла странная тишина, и Джесси вырвалась из нее, сказав:

– Нет времени. Мы должны взять ее с собой.

***

Они вели ее вниз к атриуму, идя по обе стороны от нее по широкой винтовой лестнице. На первом этаже, у открытого центра плитки, вампиры стояли сплошной стеной, плечом к плечу. Они окружили открытое пространство, где она стояла, когда она впервые пришла в это место с друзьями. На первый взгляд это выглядело как вампирская встреча в ратуше.

Оливер лежал на плитке, съежившись, в нескольких футах от Фэллона. Он выглядел мертвым, пока не пошевелился, пытаясь встать. Он не мог себя контролировать.

Руки Мирнина заставили ее остановиться и удерживали ее там, скрывая от толпы.

 - Молчи, - предупредил он ее и наклонился, чтобы посмотреть ей прямо в глаза.
– Ради своей жизни, молчи.

Миниатюрная маленькая вампирша взглянула на них и зафиксировала свой голодный взгляд на шее Клэр, но потом отошла в сторону, когда Джесси ступила вперед, охраняя ее. Она стояла с Мирнином и Джесси по обе стороны от нее, полностью окруженная недышащими телами.

И она чувствовала, что каждый из них хотел откусить от нее кусочек... но ни один из них не решился рискнуть.

Открылась дверь, и двое копов втащили Еву. Ей немного стало лучше, потому что она боролась - не сильно, но им пришлось приложить усилия, чтобы подвести ее в центр атриума рядом с высохшим фонтаном, где стоял Фэллон. Они были не одни - видимо, даже Фэллон не уверен в собственной тюрьме. Дюжина вооруженных Дневных стояла по кругу, выглядя напряженными и бдительными словно агенты секретной службы в тире.

Ева перестала драться, ограничившись гневными взглядами. Она знала, в какой опасности находилась, но она также изучала ряды вампиров, высматривая Майкла.

Которого здесь не было.

– Оливер заверил меня, что не имеет ничего общего с исчезновением Амелии, но кто-то здесь знает. Кто-то из присутствующих здесь помог.
– Голос Фэллона, спокойный и уверенный, отражался от плитки и и эхом звучал в удаленных местах.
– И я обещаю вам, что в ближайшие дни каждый из вас будет опрошен о вашей причастности, так что вы можете с нетерпением ждать своей очереди, если вы не хотите признаться сейчас. Есть желающие?

Мертвая - каламбур - тишина. Клэр огляделась, но никто не двинулся с места. Даже не вздрогнул.

– Тогда позвольте вас заверить, что мое вчерашнее предложение все еще в силе. Что бы вы ни сделали в своем прошлом, какие бы зверства ни совершали, с этого момента я могу вылечить вас. Я могу очистить вас. Вы можете быть прощены, а ваши преступления забыты. Вы все меня знаете; вы знаете, чем я был. Я начал новую жизнь, и каждый из вас это может сделать - все, что нужно, это сделать шаг. Один единственный шаг.

Оливер по-прежнему лежал на полу, слишком слабый, чтобы встать, но, когда он говорил, это звучало, как если бы он возвышался на дюжину футов над Фэллоном и его людьми.

 - Ты не найдешь здесь ни одного добровольца, - сказал он.
– Пошел вон, и забери с собой девушку. Она мясо для собак, если она останется здесь, и ты это знаешь. Ты не забыл, каково это, чувствовать голод, Фэллон, и ты не такой святой, как притворяешься.

– Как и ты с твоими притворствами, чтобы быть лидером.

– Я не лидер, - сказал Оливер с коротким, горьким смешком.
– И ты не святой.

– Я никогда этого не утверждал.

– Ты утверждаешь, что предлагаешь спасение.

– Твое спасение твое личное дело. Я предлагаю шанс на искупление, чистое и простое, и ты больше не получишь такое предложение. Поэтому будь искренен.
– Фэллон, казалось, почти умолял.
– Я знаю, ты думаешь, что твой мотив верный, Оливер. Разве когда-нибудь было иначе? Но даже ты должен помнить, что вера, которую мы разделяем, предполагает, что вампиры прокляты. Отрезанные от небес, обреченные ходить по земле, истощая надежды живущих, и их непреложное воздаяние за их гордыню. Ты не бессмертен. Ты заблудился. И я показываю тебе путь домой.
– Он верил в каждое слово; Клэр это видела. В его глазах даже мерцали слезы. Он действительно верит, что является их спасителем.

– Ты показываешь мне путь в могилу, - ответил Оливер.
– Где я, в принципе, и должен быть. Ответ нет. Ты не получишь добровольцев.

– Даже Майкла Гласса? Даже чтобы воссоединиться с его прекрасной девушкой, которая была настолько смелой, чтобы умолять об его освобождении?

– Жена, - сказала Ева. Ее голос звучал хрипло и как-то неправильно - ошеломленный, под наркотиками, с глубоким страхом. Но она все еще стояла. Все еще боролась.
– Я его жена.

– Ты его приманка, - сказал Оливер и болезненно перекатился на ноги. Охранники напряглись, и большой палец Фэллона навис над кнопкой.
– Майкл не хотел быть укушенным, Фэллон, так что убери ее отсюда, пока не случилось что-нибудь плохое.