Дневные

– Не сожалей, - сказала Ева. Ее голос дрожал, но она сумела улыбнуться.
– Я же не Джейн Нормал. Я тоже тебя люблю, Майк. Всегда и навечно, независимо от того, что ты.

Майкл слабо кивнул ей, и его улыбка была душераздирающе прекрасна. Что-то личное, только между ними. Потом он повернулся, чтобы посмотреть на Фэллона. Не боясь.

Он раскрыл ладонь и позволил кольцу Евы выскользнуть с пальцев.

Оно вертелось в воздухе и ударилось о плитку со звуком, похожим на разбивающееся сердце. Оно докатилось до ног Фэллона.

– Делай, что хочешь, - сказал Майкл.
– Но с или без кольца, с или без закона, Ева моя жена, и нет ничего, что ты или кто-нибудь еще сможешь с этим поделать. Я не доброволец. Если ты хочешь дать мне свое лекарство, тебе придется заставить меня, как это сделал вампир, разорвавший мне горло.

– Это серьезная ошибка, - произнес Фэллон.
– Это в значительной степени снизит твои шансы на выживание, если ты будешь противиться терапии. Согласись по желанию. Пожалуйста.

– Ты слышал мою жену. Иди к черту.

Лицо Фэллона... изменилось. От маски спокойного дружелюбия до практически дьявольского гнева, и Клэр почувствовала, как через нее прошел ужас - не за себя, а за друзей, таких одиноких, уязвимых и храбрых.

Фэллон повернулся к охраннику, держащему Еву.

 - Возьми эту извращенку в больницу. Скажи доктору Андерсон, что я хочу, чтобы она прошла полный курс аверсивной терапии, пока она не возненавидит сам вампирский вид (прим. пер. Аверсивная терапия — это терапия, направленная на то, чтобы вызывать у человека с пагубной зависимостью неприятные ощущения от вредной привычки. Больному дают медикаменты, назначают курс лечения, после которого он избавляется от наркотиков, алкоголя и пр. После проведенного курса лечения у больного возникают неприятные ассоциации, которые предотвращают возвращение к пагубным привычкам). Будь с ней пожестче.

Майкл сделал выпад, но Фэллон был быстрее - у него было дистанционное управление ошейниками, и, должно быть, мощность была увеличена до пронзительной до костей боли, потому что Майкл свалился в кучу, спина выгнулась от конвульсий.

И не только он. Все. Вампиры попадали словно мешки с цементом, и Клэр в мгновение поняла, что если не упадет с ними, она будет так же заметна, как ошибка на свадебном торте - единственная, кто остался стоять среди пленников. К счастью, Мирнин помог с этим, даже если это было непреднамеренно; его рука надавила на нее сверху, толкая ее к полу, и она позволила себе упасть. Его вес упал на нее сверху, скрывая ее почти полностью из поля зрения. Извиваясь, ей удалось получить немного воздуха и увидеть Фэллона.

Он снизил интенсивность воротников, но Клэр все еще чувствовала ток, протекающий через тело Мирнина - достаточный, чтобы все его тело дергалось от неудержимой боли. Ей повезло, что ток не передавался ей кроме небольшого покалывания.

Фэллон, очевидно, хотел, чтобы его публика смотрела, но и была тихой.

Податливой.

Еву подняли на ноги и толкали в сторону двери, она кричала имя Майкла. Фэллон поместил носок ботинка под телом Майкла и перевернул его на спину, потом наклонился, уставившись на него. Эта ужасная улыбка была неизменной.

– Я предупреждал. Ты пройдешь лечение, хочешь ты этого или нет. Ты изменишься или умрешь. Что касается твоей девушки, к сожалению, ты обрек ее на болезненное будущее, Майкл. Я хочу, чтобы бы помнил, что когда лекарство будет бежать по твоим венам, ты безвозвратно изменишься. Я хочу, чтобы ты помнил, кто изменил тебя на этот раз. Не Амелия. Я.

Клэр ничего не могла сделать. Только наблюдать, скрытая телом Мирнина, как тащат Майкла. Но у нее была только одна мысль, жгучая и абсолютно ясная мысль: Мы собьем с тебя спесь. Не только потому, что то, что он делал, было неправильным, но и из-за того, что он только что перешел на личности. Она может ошибаться, помогая вампирам; она может ошибаться, думая, что Фэллон не имеет права всем насильно пихать лечение. Но теперь это неважно.

Теперь это касалось ее друзей.

Фэллон говорил с рядом стоящим копом. Шокированная, Клэр узнала прямую осанку и светлые волосы. Офицер Холлинг.

– Вайлери, выберите двадцать из них для лечения, пожалуйста, и убедитесь, что Майкл будет среди них. Доставьте их непосредственно в больницу и скажите доктору Андерсон немедленно начать лечение.

– Да, сэр.

– Еще одно, - сказал Фэллон.
– Нам нужно продвигаться по графику, так как Амелия ускользнула от нас. Я не могу взять на себя риск, что она может сформировать сопротивление. Найдите самых голодных, самых аморальных сукинов сынов в этом здании, выберите десятерых и выпустите сегодня ночью.

Даже Холлинг выглядела обеспокоенной таким приказом.

– Выпустить? Вы имеете в виду освободить? Мы не должны бить их током или...

– Я хочу, чтобы вы отключили их воротники, прежде чем выпустите их на охоту.

– Сэр, не хочу показаться непочтительной, но почему...

– Морганвилль забыл свой страх темноты, - сказал он.
– Им нужно напоминание, почему вампиры должны быть вылечены или подавлены. Слишком многие в городе начали расспрашивать меня, жалуются на лишение вампиров свободы. Мы должны продемонстрировать, что есть только один правильный путь справиться с такими жалкими существами: наш путь.

Холлинг не выглядела счастливой, но кивнула и отступила. Она убедилась, что Майкл был надежно связан, потом начала отсчет, указывая на тела, пока не достигла двадцати.

 - Хорошо, заберите этих в больницу, - сказала она.
– Эти счастливые ублюдки получат лекарство. Они могут быть перевезены завтра в их дома в Морганвилле, в целости и сохранности.

Но Клэр знала - возможно все знали - что шансы отнюдь не велики. Четыре к одному.

Выбранных двадцать, - включая Майкла - все еще дергающихся, утащили из комнаты. Клэр затаила дыхание и оставалась неподвижной, когда один из них прошел рядом с ней; вес Мирнина ощущался словно куча кирпичей, и боль в руке становилась пронзительнее и острее с каждой секундой. Она закрыла глаза, стараясь не реагировать и не двигаться, когда охранник толкнул Мирнина ногой. Его тело скатилось с Клэр и безвольно стукнулось о кафельный пол.

– Что за чертовщина с этим?
– спросил охранник.
– Он носит женский халат.

Фэллон оглянулся и сфокусировался на Мирнине. Он сделал в их направлении несколько шагов.

 - Мне было интересно, где прятался старый паук. Осторожно, он опасен, даже если в здравом уме, и одного взгляда хватит, чтобы понять, что это не лучший период его психического здоровья.
– Полицейский попятился, а Фэллон подошел ближе и наклонился. Он убрал темные волосы с лица Мирнина.
– Слышишь меня, Паук?

– Да, - прошептал Мирнин.
– Я слышу тебя.

– Я делаю это не для тебя, - сказал Фэллон.
– Несмотря на то, что ты сделал со мной, убил меня, затащил в ад, сделав меня кровопьющим демоном. Я делаю это не чтобы причинить тебе боль, Мирнин. Я делаю это, чтобы помочь.
– Может быть, он верил в это, но Клэр могла видеть его лицо через зазор, и то, что она в нем нашла, было жестокостью. Злостью. Это было личным.
– Я спасу тебя последним, дорогой отец по крови. Я сделаю тебя последним живым вампиром во всем мире, прежде чем переделаю тебя.