Дневные

Ева была почти без сознания; она перестала кричать, ее кожа приняла ужасный голубоватый оттенок. Двое сотрудников в белых халатах зашли в комнату через дверь позади Евы; у одного был электрошокер, а у другого покрытый серебром ошейник на конце длинного шеста. Тазером ударили кормящегося Евой вампира, и когда он зарычал и показал окровавленные клыки, второй сотрудник скользнул металлическим воротником через его голову и закрепил. Вампир поперхнулся и попытался вырваться, но дежурный толкнул его за дверь и в клетку.

Клэр не обращала никакого внимания на вампира; она была слишком озабочена Евой, которая дышала слишком быстро, слишком поверхностно, и слабо двигалась на своем стуле. Ее горло все еще кровоточило.

Другая сотрудница в белом халате вошла в комнату и быстро, эффективно перевязала укус. Потом она достала шприц и ввела его содержимое Еве в руку.

Глаза Евы открылись очень, очень широко, и она вдруг выглядела ужасно встревоженной, хотя все еще казалась слабой. Дежурная подкатила портативную стойку и повесила несколько мешков - темно-красных. У женщины, должно быть, было много опыта, потому что она с первой попытки быстро воткнула иглу в изгиб руки и подключила внутривенную инъекцию.

– Что вы ей даете?
– спросила Клэр. Ее голос был грубым. Она хотела действовать, но она знала, что не могла; она не могла вытащить оттуда Еву, и ей необходимо помочь подруге, а не просто сбежать.
– Что это за вещество?

– Кровь, - ответила доктор Андерсон.
– Твоя подруга потеряла по крайней мере две пинты, а это опасно много. Еще чуть-чуть, и у нее была бы сердечная недостаточность.

– Так это ваша терапия отвращения? Вы позволяете вампу укусить ее, а потом спасаете ее?

– Нет, - сказала Андерсон.
– Это только часть, потеря контроля и страх. Но наиболее важной частью является то, что попадает ей сейчас вместе с кровью. Она содержит состав, который я создала, он интенсивно реагирует в присутствии вампира. Она будет чувствовать страшную боль, и после того, как мы повторим этот процесс еще несколько раз, ей больше не понадобится переливание, чтобы чувствовать это. Мозг человека - забавная штука; он будет предвидеть боль и спасаться от этого. Это займет несколько недель, но в конце концов она будет не в состоянии терпеть один только вид вампиров - любых вампиров. Даже Майкла Гласса. Ей придется преодолевать условный страх и отвращение.

– Она может меня видеть?
– спросила Клэр. Она пыталась не допустить, чтобы ее гнев взял над ней верх, пока она не убедится, что это ей поможет, но это было так трудно, наблюдая как Ева дрожит и дергается.

– Нет. Это одностороннее стекло, чтобы мы могли наблюдать за пациентом, - сказала Андерсон с улыбкой.
– Не волнуйся. Ее лечение завершится через полчаса, а затем будет твоя очередь. Я думала, что может быть полезно, чтобы ты знала, что будет.

Клэр изо всех сил старалась не стряхнуть наручники и ударить Андерсон в лицо, но она уцепилась за мысль: я расквашу тебе лицо. Просто не сейчас. Когда придет время. Потому что Андерсон это действительно заслужила.

– Ты знаешь, что ты зло?
– спросила Клэр.
– Я имею в виду, по-настоящему, в глубине души. Ты понимаешь, что то, что ты делаешь, неправильно.

– Злом был Ренфилд, как ты, - сказала Андерсон.
– Как миньон Дракулы в романе Стокера. Защитник вампиров. Помощник. Предатель человечества. И я думаю, что в скором времени мы покажем тебе ошибку выбранного тобою пути, Клэр, и тогда ты сможешь помочь нам найти лучшие, более быстрые способы, чтобы избавиться от монстров. Наконец, ты будешь полезна.

Клэр прикусила губу до крови и молча смотрела, как пакеты с кровью опорожняются в руку ее подруги. Ева выглядела спокойной, цвет лица стал лучше к тому времени, как опустошился второй мешок. По крайней мере хоть что-то хорошее.

Когда дежурная в комнате забрала пустые мешки с подставки, Андерсон направила Клэр к двери, через которую они вошли, и еще через одну с правой стороны. Эта была заперта, но у Андерсон была толстая связка ключей на поясе, и она открыла ее и затащила Клэр, затем плотно закрыла за собой дверь.

И они оказались в комнате, где Еву отстегивали от "лечебного стула".

– Клэр?
– голос Евы был слабым и дрожал от слез, и Клэр не могла это больше выносить. Она больше не могла стоять и ждать ни одной секунды.

Она резко встряхнула руками, и манжеты спали. Она поймала их в правую руку, сунула их над тыльной стороной ладони и ударила доктора Андерсон в лицо. Этому ее тоже научил Шейн, вся сила идет от плеча, опираясь на вес тела, и этот шаг поймал Андерсон врасплох. Она споткнулась, ударилась о стену и упала. Клэр наклонилась и сорвала ключи с ее пояса, потом поняла, что в комнате было двое дежурных, а не один, как она ожидала.

Нет времени беспокоиться об этом.

Пока дежурные осознавали произошедшее насилие, она уронила наручники и вынула рогатку. Она зарядила ее горсткой шурупов и кусками карандаша и пустила в свободный полет в двоих, что направились к ней.

Она попала им обоим в лицо. Они отшатнулись, пораженные, и она перезарядила рогатку и пальнула снова, двигаясь все время. У мужчины на поясе был тазер, и она схватила его, нажала и ударила ему в грудь. Он упал. Секундами позже то же самое было и с его коллегой.

Ева покачала головой, как будто все еще была ошалевшей.

– Клэр? Какого черта ты здесь делаешь?

Клэр уже расстегивала оставшиеся ремни, что удерживали ее подругу.

 - Думаю, являюсь угрозой для общества.

– Слава Богу!
– Ева подошла и заключила Клэр в объятия, выбив из нее весь воздух и фактически подняв с пола.
– Прости, что тебе пришлось спасать меня, но спасибо. Они... они...

– Я знаю, - сказала Клэр и крепко обняла ее в ответ.
– Я видела.
– Ей хотелось плакать, но сейчас не время и тем более не место.
– Мы должны убираться отсюда, сейчас же.

Доктор Андерсон лежала, но была в сознании; на самом деле она пыталась подняться. Клэр отпустила Еву, схватила тазер и протянула в ее сторону, глаза доктора расширились.

 - Не двигайся, - предупредила она.
– Я не хочу ранить тебя еще больше.

– Тогда ты полная дура, - сказала Андерсон. Ее голос был полон боли, и она выплюнула кровь. Это, подумала Клэр с некоторым удивлением, был чертовски хороший удар. Шейн бы гордился ею.
– Потому что после этого не будет никаких небольших корректировок вашей психики. Вас не будут пытаться изменить - вас просто подавят. Я говорила, что это необходимо, как только здесь оказалась, но Фэллон не слушал. Теперь он поймет, что я была права.