До последнего

Никто не задавал вопросов людям в форме Избранных. Никто не препятствовал им идти туда, куда они хотели. Теперь они были в самом сердце Айсаира, и враг даже не подозревал об их присутствии.

Тиннстра позволила себе едва заметную улыбку. Это сработает.

Они вышли на Гранд-авеню, дорогу, которая вела прямо к королевскому дворцу. По ней могла бы пройти целая армия. В детстве она была свидетельницей того, как Шулка прошли здесь парадом в честь короля Роксана Мудрого. То, что казалось таким замечательным зрелищем тогда, теперь казалось таким бессмысленным.

Как только они добрались до дворца, ворота открылись без вопросов. Череп подбежал, чтобы отвести лошадь из Раласиса в конюшню, и так же легко они поднялись по ступенькам и вошли во дворец.

Если в городе было темно и пустынно, то во дворце кипела жизнь. Повсюду сновали Черепа, администраторы, Избранные и эгрилы в форме полудюжины оттенков. Лица, которые могла разглядеть Тиннстра, были напряжены от сосредоточенности. Разговоры шепотом наполняли воздух, но мало способствовали рассеянию ощутимого напряжения. Зорика заставила их встрепенуться.

После вторжения эгрилы занялись интерьером. В соответствии с традициями Черепов, они убрали портреты давно умерших королей и королев, дорогие ковры, приставные столики и вазы — всю роскошь, которую так любили джиане и презирали эгрилы.

Вместо этого они заполнили пространство своими флагами и статуями, изображавшими Кейджа, Рааку и немногих других. Свечи горели в люстрах и канделябрах от одного конца большого вестибюля до другого, но они мало что могли сделать, чтобы рассеять мрак, царивший в углах здания. И все же, несмотря на все это, великолепие дворца было невозможно скрыть. В конце концов, он был создан магией, и его построил настоящий художник. Ее путешествие в прошлое дало ей небольшое представление о том, какой должна была быть жизнь с такой мощью, но она не встретила никого, способного воздвигнуть такое здание из земли.

Убедившись, что поблизости нет никого, кто мог бы подслушать, Тиннстра подошла ближе к Раласису:

— Тонин находятся в подвале, за камерами. Мы спустимся по главной лестнице.

Мейгорец слизнул капельки пота с верхней губы и кивнул:

— Веди.

Ей помогало то, что она знала, куда идет. Она провела во дворце год, пока там служил ее отец. В то время ей было всего семь лет, но путь по коридорам замка вспоминался ей как полузабытый сон. Счастливые дни — по крайней мере, такими они казались сейчас. В то время она, без сомнения, жаловалась на многое. Но не на что-то важное. Милостивые Боги, если бы она тогда знала, что ей предстоит пережить в будущем, она бы улыбалась гораздо чаще, пока могла.

Теперь она шла по коридорам, где когда-то гордо стояли Шулка, предлагая защиту королевской семье. Теперь она проходила мимо Черепов, марающих собой залы.

Пока они шли по замку, Тиннстра также ощущала присутствие пользователей магии. Избранные — настоящие Избранные — были разбросаны по всему дворцу. Дюжина, по меньшей мере, их энергия пульсировала красным. Однако рядом с ней никого не было, и она бы предпочла, чтобы так оно и оставалось. Ауры Тонин были слишком слабы, чтобы их можно было различить, поскольку они были скрыты в глубинах дворца, но, в конце концов, она их нашла и сосредоточилась на их бледном мерцании.

Лестницы сами по себе были невероятными, они образовывали хребет дворца, соединяя разные уровни и башни друг с другом, и тянулись все выше и выше, насколько мог видеть ее глаз.

Она спускалась по лестнице, пока не увидела переход, ведущий в восточную башню.

В восточной башне когда-то находились личные покои королевской семьи. Где родилась Зорика. Где была убита ее семья. Где теперь жил Лариус.

Предатель Лариус.

Тиннстра остановилась, не сводя глаз с перехода, вспоминая обещание, данное давным-давно.

Раласис прошел еще несколько шагов, прежде чем понял, что она больше не идет рядом с ним.

Он вернулся. «Что случилось?» — прошипел он.

— План поменялся, — сказала Тиннстра, направляясь к лестнице наверх.

79

Тиннстра

Айсаир

— Что значит план поменялся? — прошипел Раласис, но Тиннстра проигнорировала его, уже держа в руке нож. Это было маленькое лезвие. Идеально подходящее для того, что ей нужно было сделать.

Держа большим пальцем сталь, она поднималась по лестнице, опустив руку вдоль тела. Она не хотела, чтобы кто-нибудь его увидел. Она не хотела никого пугать. Пока, по крайней мере.

Каменные ступени были стерты от времени, их изгибы были проделаны многими поколениями ног. Она поднялась, и от нее не ускользнула ирония в том, что когда-то она была слишком напугана, чтобы перейти улицу. Теперь бояться нужно было ее. Раласис последовал за ней и, по крайней мере, у него хватило здравого смысла держать рот на замке.

Поднявшись на четвертый этаж, она увидела, что Черепа соорудили железные ворота поперек лестничной площадки. Два Черепа, стоявшие на страже, застыли, когда увидели, что они с Раласисом приближаются, и прикрыли левый глаз в знак приветствия. Знак потерянного глаза Кейджа. Того самого глаза, который она потеряла. Ирония снова не ускользнула от нее.

Она не потрудилась ответить на приветствие.

— Откройте ворота.

Один из Черепов двинулся, чтобы повиноваться, но другой был не столь расторопен.

— Мы... нас не предупредили, что вы придете, Избранная.

Тиннстра пристально посмотрела на него:

— Я прямо от Императора.

Череп бросил взгляд вниз, на лестницу:

— Командор уже в пути?

Она подошла ближе. Их разделяло расстояние не более вытянутой руки. Тиннстра наклонилась вперед, глядя вниз, и понизила голос:

— Мне не нужна компания, чтобы выполнять приказы Его Императорского Величества.

Череп не удержался и тоже наклонился вперед:

— Наши приказы...

Тиннстра ударила его ножом в горло. Ее нож, возможно, и был маленьким, но, во имя Богов, он был эффективен. Мозг Черепа, вероятно, даже не осознал, что он мертв, когда она вытащила лезвие и повернулась к другому охраннику.

— Подожди… — Череп поднял обе руки к Тиннстре. Как будто это могло ее остановить.

— Нет. — На этот раз ее нож попал ему в глаз — в честь Кейджа. Это могло бы принести дураку немного милости в Великой Тьме.

Через две секунды оба мужчины были мертвы, а Тиннстра даже не вспотела.