До потери пульса

Я вернулась в свой кабинет. Корзун и Корнилова обсуждали предстоящий тендер на поставку текстиля.

– Ольга Николаевна, я и правда понятия не имела, что в «Палитре» такие баснословные цены!

– Елена Федоровна, не надо оправдываться. Лично к вам у меня претензий нет. Просто надо просчитать конечные цены по всем этим поставщикам, для сравнения. Это срочно.

– Но мне надо готовиться к завтрашней поездке в налоговую, – воспротивилась главбухша. – Вы же сами знаете, сроки уже поджимают.

– А почему вы оставили это на последний момент? Неужели я должна еще и вас контролировать?

– Нет, просто я подумала, что отчет важнее тендера…

– И то, и другое важно! Если бы Мелихова не подсунула нам этот договор, никакого ажиотажа и форс-мажора и не возникло бы.

– Да, Марина явно лоханулась. Хорошо, Ольга Николаевна, я этим займусь немедленно.

Я даже не представляла, что Корзун способна говорить таким елейным голосочком. Видимо, она состояла в сговоре со своей подружкой Мелиховой, хотела это скрыть, но у нее это очень плохо вышло.

Корнилова повернулась ко мне:

– Так, Татьяна Александровна, к вам у меня тоже есть вопрос. Но не будем отвлекать Елену Федоровну от важного дела, пойдемте ко мне, обсудим, что нам делать с Сударкиной и Щелоковой.

Было очевидно, что речь у нас пойдет не только о них, а точнее, не столько о них, сколько о маньяке. Но я еще не была готова к этому разговору. Его стоило отложить до того момента, как у меня на руках окажется справка из психдиспансера.

– Знаете, Ольга Николаевна, я с этими женщинами уже поговорила, и, по-моему, мы пришли к взаимопониманию.

– Вот как? Когда же вы успели?

Неужели Корнилова думала, что я целый час трепалась на улице с Кузьминым?

– Как только пришла, сразу и отправилась в цех.

– Ну, и как же ваши успехи? Они передумали увольняться?

– Нет, но я думаю, швеи прониклись пониманием того, что нельзя с налету «оголять» производство. Я пообещала подыскать на их рабочие места замену. Как вы считаете, что лучше: дать заявку в службу занятости или опубликовать объявление в газете? – спросила я.

– Ни то, ни другое. Я попробую найти новых работников по своим каналам. Нам нужны опытные швеи, а не какие-нибудь молоденькие ученицы, у которых на уме только парни и дискотеки. И все-таки, Татьяна Александровна, нам надо кое-что обсудить. Пойдемте. – Корнилова открыла дверь и остановилась в проеме, ожидая меня. Мне не оставалось ничего другого, как пойти за ней. Как только мы остались с начальницей наедине, она нетерпеливо осведомилась: – Ну, давайте, скорее рассказывайте: кого нам всем надо опасаться?

– Ольга Николаевна, мне бы не хотелось повторять свою прежнюю ошибку.

– Ошибку? Что вы имеете в виду?

– Я поторопилась с догадками насчет Маши Кашинцевой, поэтому теперь собираюсь вначале все-все досконально проверить, а уже потом посвятить вас с Натальей Петровной в подробности дела.

– Татьяна Александровна, мне кажется, вы как-то излишне щепетильны. Подумаешь – заподозрили Машку в том, что это она мстит всем без разбора! Если не на деле, то в мыслях она наверняка что-нибудь эдакое держала. А скрывать имя психически нездорового человека – это неправильно! По-моему, мы с Натальей имеем полное право его узнать. Так, я ей позвоню и приглашу зайти ко мне. Вы нам все расскажете. – Корнилова шагнула к столу, потянулась к телефонной трубке, что-то задела ногой и ойкнула.

– Что случилось? – спросила я.

– Петля в ящике стола окончательно отвалилась… Дверца мне прямо на ногу упала.

– Вы ушиблись?

– Не очень сильно, но все это так некстати! Ладно, сейчас я Николая позову, чтобы он мне стол починил, мы спустимся вниз, к Наташе. Поговорим в «Пальмире». – Ольга Николаевна взяла трубку и набрала номер: – Люда, позови ко мне Мазурова, с инструментами. Дверцу моего стола срочно надо починить… Да, немедленно!

– Николай – прямо-таки мастер на все руки, – заметила я не без иронии. – Я заходила в цех, он там тянул какие-то провода… Разве он электрик?

– Татьяна Александровна, я как раз хотела с вами об этом поговорить… – Корнилова почему-то смутилась.

Неужели она наконец прозрела? Это в значительной степени упростило бы мое расследование.

– Да, Ольга Николаевна, я вас слушаю.

– Понимаете, Мазуров числится у нас техником по ремонту швейных машин, но, кроме осуществления своих прямых обязанностей, он выполняет и массу другой работы, причем совершенно безвозмездно. Я подумываю о том, чтобы ввести в кадровый план должность моего заместителя по хозяйственной части. Думаю, Николай Михайлович с этими обязанностями справится лучше других. А на должность техника мы возьмем другого человека. Впрочем, он сможет и совмещать эти должности, если захочет. Энергии у него на это хватит. – Корнилова мечтательно уставилась было в потолок, но вдруг встрепенулась и выдала: – Татьяна Александровна, сейчас я обращаюсь к вам как к менеджеру по работе с персоналом! Надо бы пересмотреть наше штатное расписание и внести в него соответствующие изменения. Сделаете?

– Постараюсь, – ответила я без особого энтузиазма в голосе.

Доказывать ей, что Мазуров совсем не тот человек, за которого он себя выдает, не имея на руках документального подтверждения его диагноза, – в этом нет никакого смысла. Даже разговор с бывшей женой Николая, записанный мною на диктофон, тут не поможет. Ольга Николаевна, чего доброго, решит, что Валентина Петровна просто оговорила своего экс-супруга.

Кто-то постучал в дверь.

– Входите! – крикнула хозяйка кабинета и поправила прическу.

– Можно? – Мазуров нерешительно заглянул в приоткрытую дверь.

– Конечно, Николай, проходите. У меня возникла небольшая проблемка. – Корнилова встала из-за стола. – Вот, взгляните.

Техник поставил чемоданчик с инструментами у порога и подошел к столу.

– Так, в принципе мне все понятно. Петли надо менять. Не переживайте, Ольга Николаевна, я все починю.

– Николай Михайлович, а сколько это займет времени? – кокетливо осведомилась директриса, и я вдруг поняла, что Ольга Николаевна, похоже, не только ценит Мазурова как хорошего работника, но еще и неравнодушна к нему как к представителю противоположного пола.

Только этого не хватало! Машку она ненавидит, поэтому с радостью ухватилась за мою первоначальную версию. Не исключено, что в глубине души она все еще считает Кашинцеву преступницей. Другое дело – этот техник. Ольга Николаевна будет защищать его до последнего. Да как она вообще могла положить на него глаз?! Он моложе почти на десять лет, к тому же относится к другой социальной категории… Она – бизнесвумен, он – рабочий, ее подчиненный! Да, она – вдова, и ей не грех заглядываться на мужиков. Но почему именно на этого шизофреника? Разве других свободных мужчин вокруг нету?