До потери пульса

Елена Федоровна какое-то время безмолвствовала, но вскоре не выдержала и спросила:

– Ну, и что же там такое? Есть какие-то нарушения?

– Я еще не дочитала до конца.

На самом деле я уже дошла до подписей и даты. Как ни странно, этот контракт с юридической точки зрения был составлен безупречно. С экономической тоже вроде бы все было в порядке. Я вспомнила, что в день нашего знакомства Корнилова несколько раз упоминала о том, что ее вполне устраивает арендная плата, других площадей в центре города по такой цене нипочем не найти. Наверное, она знала, о чем говорила. Наталья Бережковская была с ней солидарна. Два голоса – это уже сила.

Только я собралась сходить в кафе, как меня по телефону вызвала Корнилова. Войдя в ее кабинет, я увидела тучного мужчину в очках и догадалась, что он и есть арендодатель.

– Проходите, Татьяна Александровна. Знакомьтесь, это – Александр Ильич Земцов, а это наш новый юрист.

– Очень приятно, – ответил он, флегматично повернув голову в мою сторону.

– Взаимно. – Я присела на стул для посетителей, стоявший у стены.

– Теперь я вас внимательно слушаю, – обратилась Корнилова к арендодателю.

– Ольга Николаевна, я не думал, что наш разговор будет носить столь официальный характер. Мы ведь с вами уже очень давно знакомы. Разве мы не найдем общего языка?

– Давно – недавно… Какое это имеет значение? – удивилась моя работодательница. – Александр Ильич, вы сказали, что пришли обсудить вопросы аренды помещений. Это как-то странно, ведь срок аренды истекает через два года, не так ли?

– Через один год и одиннадцать месяцев, – уточнил владелец здания. – Ни для кого не секрет, что в последнее время здесь возникла очень напряженная обстановка, и, как следствие, некоторые предприниматели уже отказываются от аренды. Если дело так и дальше пойдет, то мы – я и другие совладельцы дома – понесем убытки, чего нам очень не хотелось бы.

«Убытки? – усмехнулась я про себя. – Здесь пустует не больше десяти процентов от общей площади здания. Так что термин «недополученная выгода» был бы более уместным. Интересно, к чему он клонит?»

– Да, Александр Ильич, я тоже обратила внимание, что в Доме быта становится как-то пустовато, – кивнула Ольга Николаевна. – Сначала мастерская по ремонту обуви закрылась, потом фотостудия, ломбард и еще на нашем этаже какая-то фирма…

– «Тарасовстройинвест», – подсказал Земцов. – А ведь с ними у нас был договор до 2013 года! Так вот, я хотел узнать: не собираетесь ли вы тоже досрочно расторгнуть договор?

– Не собираюсь! – заявила Корнилова тоном, не терпящим никаких возражений.

– Это хорошо, – ответил арендодатель, но с такой кислой миной, будто он ждал совсем другого ответа. – Знаете, моя супруга время от времени пользуется услугами вашего ателье.

– Да, я в курсе. Мы делаем ей хорошие скидки.

– Она ничего об этом не говорила. Я просто подумал: если вы все-таки решите расторгнуть договор раньше времени, мне уже пора начать подыскивать другого арендатора. Площадь здесь немаленькая, простой помещений влетит нам в копеечку…

– Нет-нет, я не собираюсь расторгать договор, – повторилась Корнилова.

– Ну, вот и замечательно, – Земцов вымученно улыбнулся. – Вы не слышали, каковы настроения среди ваших соседей?

– Настроения тревожные, – не задумываясь, ответила Ольга Николаевна.

– Да, это понятно, – вздохнул арендодатель. – А что делать?..

Я не выдержала и встряла в их разговор:

– Как это – что делать? Приложить максимум усилий для обеспечения безопасности!

– Совершенно с вами согласен. – Александр Ильич повернулся ко мне, продемонстрировав мне какие-то старческие, блеклые глаза. – Только некоторым арендаторам до этого нет никакого дела. Но ведь надо же проводить со своими сотрудниками мероприятия по обеспечению выполнения правил техники безопасности! Если кто-то не способен их исполнять, следует без сожаления расставаться с такими идиотами! Только не все это понимают.

В моем мозгу промелькнула мысль о том, что Земцов каким-то образом вычислил Мазурова и теперь намекает Корниловой на то, что в ее коллективе имеется социально опасный элемент. Но эта мысль быстро улетучилась. На лице арендодателя застыло виноватое выражение. С таким лицом ни на кого не нападают, наоборот, – обороняются. Так от кого же обороняется этот человек? Зачем он вообще пришел сюда? Может, затем, чтобы выяснить, какова позиция одного из его самых крупных арендаторов (швейное ателье «Ирис» занимало площадь размером в двести сорок квадратных метров). С этой задачей он уже справился – выяснил, что Ольга Николаевна расторгать договор не собирается, хотя и могла бы, ведь никаких санкций это за собой не повлечет. Они предусмотрены только для арендодателя, если бы инициатива о досрочном расторжении договора аренды исходила от него. Земцов сидел напротив Корниловой и тяжело дышал. Ольга Николаевна, похоже, тоже не понимавшая, чего же он от нее еще хочет, бросила на меня вопросительный взгляд.

– Александр Ильич, а ведь забота о безопасности людей в местах общего пользования, каковыми являются лестницы, лифты, коридоры, санузлы, подвалы и чердачные помещения, лежит на арендодателе, – напомнила я ему.

Земцов повернулся, смерил меня недружелюбным взглядом и сказал:

– Можете не утруждаться. Я в курсе. Все, что зависит от меня и от совладельцев этого здания, выполняется от «А» до «Я».

– Правда?

Арендодатель ответил мне вопросом на вопрос:

– Вы сомневаетесь?

– А как же тогда могло произойти то ЧП в лифте?

– Девушка, – Земцов потер пальцами переносицу, – простите, я не запомнил, как вас зовут?

– Татьяна Александровна.

– Так вот, Татьяна Александровна, это было хулиганство. К счастью, каких-либо непоправимых последствий из этого случая не проистекло. И впредь такое не повторится – вход в шахту лифта закрыт на замок, со всеми лифтерами произведена разъяснительная работа – они даже на одну секунду не посмеют оставить аппаратуру без присмотра.

– То есть все происходит в точном соответствии с русской пословицей – «пока гром не грянет, мужик не перекрестится»? – съязвила я.

– Что вы имеете в виду? – Земцов нахмурился, да и Корнилова явно была не в восторге от того, в какую сторону я повернула разговор. Но я уже не могла остановиться – наболело!

– Да разве это не очевидно? Вы обратили внимание на то, что лифт эксплуатируется с очевидными нарушениями, только после того, как Ольга Николаевна чуть не задохнулась в нем! А крышей и чердачным помещением вы займетесь только в том случае, если на шестом этаже кому-нибудь на голову обвалится потолок?

– Ну зачем же вы так утрируете? И вообще, почему вас так заботит то, что происходит на шестом этаже? Там и людей-то практически не бывает.

– То есть, по-вашему, полузрячие инвалиды и ветераны войны – это не люди? – продолжала я напирать на апатичного арендодателя.

– Люди, конечно. Но в северной части здания, которую они занимают, находиться вполне безопасно.

– А если кому-то вздумается прогуляться? Там ведь нет ограждений, так?

– Я точно не знаю, – пожал плечами Земцов.