Долг

Посидев немного, начала мыться. Осторожно намылила голову, не без усилий конечно же, ведь правую руку я поднимать не могла, поэтому приходилось орудовать неразработанной левой. Но кое-как, разбрызгивая повсюду воду, я вымыла волосы и приступила к телу. И в этот момент на меня напало какое-то омерзение. Меня изнасиловали. Высокородную леди, которая заключила сделку с Дьяволом и поплатилась за это. Как он мог? Почему он так жестоко предал моё безграничное доверие? Просто плюнул на всё, что казалось, нас связывало. А как же те тихие разговоры? Как же томные, полные непонятных мне чувств, взгляды? Неужели это всё притворство? А искренние разговоры на равных? Не могу поверить в то, что всё это была ложь. Одна большая и жестокая игра, где я была маленькой кучерявой овечкой, которая прибилась к самому могущественному волку, в надежде на спасение, а он, подмигнув другим игрокам, притворился, что не будет меня есть, а я верила, но в конце угодила в котёл. Конец сказочке, Богдана, он не отступит. Не теперь, когда мой отказ в близости не может быть обусловлен какими-то моральными запретами, он будет насиловать меня. Всегда и много. И то, что он сказал мне — это очередная ложь, попытка начать новую игру. Где играет подратая, бескопытная и бесхребетная дура, выжавшая после первого тура. Нет, не будет этого.

Слёзы покатились так внезапно, что я почесала щёку, подумав, что непослушный локон щекочет моё лицо. Посмотрела на вход. Там никого не было. Не стал смотреть или насмотрелся? Хотя какая к чёрту разница?

Сидела, плакала, жалела себя, лелеяла злость и всё же признавала собственную ущербность. Я живу так, как он скажет, вся моя жизнь зависит от его настроения. Так было всегда, но теперь… Он отнял у меня последнее. Меня не примет обратно отец, как я в тайне планировала. Да! Я собиралась поступиться со своей гордостью, вернуться в отчий дом, втереться ему в доверие, ограбить и уехать так далеко, как смогу. Денег мне не заработать — я ничего не умею, а красть у этих… лучше сразу умереть. А папа… Он у меня в долгу.

И глядя на мутно-мыльную воду, я не понимала, почему же я до сих пор жива. Что держит меня здесь? Попытка сбежать? Раньше она подкреплялась моей невинностью, ведь в случае чего меня могли выдать замуж за хорошего человека в каком-нибудь провинциальном городке, но теперь… эта возможность растоптана окончательно. Меня скорее примут за беглую бордельную работницу, чем за девушку высокого сословия. В этот самый миг я вдруг прозрела. Замерла. Он это сделала специально. Даже рот приоткрыла от собственной догадки. Чтобы я знала, что никому кроме него не нужна, чтобы сама держалась за это место… Ну и мразь…

Решение пришло быстро. Я услышала, благо ванна была открыта, стук во входную дверь. Кто-то пришёл. Лорин, наверняка, слушает меня и ничего не выйдет, только на цепь посадит и всё.

Дверь открылась, и я начала слышать обрывки фраз. Кажется, я его не знала, поскольку голос не узнавала, но это и не было нужно. Посмотрела вверх. «Прости меня, мама» — произнесла я одними губами. Перекрестилась.

Это моё решение, это моя жизнь, и никто не вправе продавать её, никто не смеет покупать. Я — хозяйка своего тела, и никто другой. Прощай, грязный мир, ты оказался не для меня.

Это не было безумством, нет. Я чётко осознавала, что нужно сделать. Часто дышала, пытаясь собраться. Нужно сейчас, пока Лорин отвлёкся. Другого шанса не будет. Вдруг левая рука сама собой нащупала рану на ключице и с силой надавила. Боль тут же пронзила плечо, и я дёрнулась пару раз, сдерживая свой крик. Потекла кровь, а сознание прояснилось ещё сильнее. Я выдохнула весь воздух, чтобы не задерживать его под водой и не вводить в заблуждение ликана. А потом просто легла на живот, согнув ноги в коленях, ведь ванна не такая большая. Вода приняла меня с нежностью, плечо запекло и я, сжав свою рану сильнее, вздохнула. Лёгкие начали наполняться водой, и моё тело без приказа дёрнулось, сопротивляясь и пытаясь спастись. Боль тут же наполнила грудь, горло и голову. Было так нестерпимо, что я вместо крика и осознания своей глупости, лишь судорожно вздохнула ещё раз, до отказа наполняя себя водой.

А знаете, что я почувствовала? После этой жгучей боли? Облегчение. На миг в голове пронеслась мысль, что я творю глупость, что это того не стоит и лучше было бы убить Лорина, чем себя, но это была лишь последняя попытка моего сознания спасти тело. Открыла глаза в эти последние секунды. Ничего не вижу. Мутное что-то, тёмное. Но так легко мне ещё никогда не было, словно я ложусь в мягкую кровать, застеленную свежим бельём, пахнущим луговыми травами после недельной бессонницы. Так приятно и хорошо, что ничто в мире не сравниться с этим моментом. Ничто…

Неожиданно грудь пронзила боль и я, распахнув свои глаза, вдруг не по своей воле вздохнула. Перед глазами была какая-то вспышка, и в этот же момент с режущей болью из моего рта и носа полилось что-то тёплое. Горло сковало колючим плющом, и я начала кашлять так неистово, что показалось, будто лёгкие сейчас выпрыгнут, показав себя во всей красе. Ощутила, как меня кто-то перевернул на бок, а затем и вовсе на живот, придерживая за талию. Вода вновь начала выходить из лёгких, пузыриться и причинять жжение. Начала хватать ртом воздух с каждым мигом всё быстрее, вытесняя тем самым воду из моего организма.

Меня вдруг резко дёрнули, вынуждая сесть.

 — Ты что наделала?! — этот крик почти оглушил меня. — Совсем с ума сошла?!

И в этот самый миг левую щёку обожгло огнём, а я полетела на пол, ударяясь головой о деревянные доски. Голова и так разрывалась, а сейчас я вообще распахнула глаза, просто задыхаясь от горя и адских ощущений в верхней половине тела. Картинка запульсировала, наполняясь цветами, приобретая чёткость и реальность.

Меня вновь схватили за предплечье, как куклу приподняли и вдруг крепко обняли, сжимая и мою рану на ключице. Я дышала ртом, словно выброшенная на берег рыба. Мне было больно, я ничего не понимала, не могла вспомнить последние события…

По запаху узнала Лорина. Так пахнет только он и не нужно быть ликаном, чтобы узнать своего мучителя. Я закрыла глаза и почувствовала, как он покачивается из стороны в сторону. Он обнимал меня за плечи и за шею, прижимался своими губами к моей голове, часто дышал и просто сидел на мокром полу вместе со мной.

Ощущая теплоту его тела, начала отключаться, но теперь по причине невероятной усталости. Горело горло и нос, про голову и плечо даже заикаться не хочу… Я не выдерживаю, ещё и лицо ныть начало почему-то…

Проснулась я на диване. Лорин дремал в стоящем рядом кресле. На столе горела лампа. Протёрла глаза и тут же обнаружила… на себе своё лёгкое платье, в котором я спала. Я не одевалась… Перед глазами всплыла картинка в ванной. Чёрт. Тут же зажмурилась, коря себя за свою… тупорылость! Твою же маму, зачем я это сделала?! Не надо было! Я этим показала только свою слабость, глупость и… безумство. Мне кажется, человек, пытающийся себя убить больше одного раза в год, явно болен. Это был… словно отчаянный бросок. Что я хотела доказать?.. Боже, прости, я знаю, что так делать нельзя, но… я не справляюсь, не справляюсь! Мне тяжело, этот чугунный гнёт, который давит мне на грудь, не давая дышать, просто ломает меня изнутри. Я не могу больше так жить, в постоянном страхе, быть зависимой от урода с манией величия и проблемами с головой, жить там, где тебя считают скорее за домашнее животное, нежели принимают тебя за личность. Я не вижу другого выхода… точнее не видела. Хоть и дура, но понимаю, что если мне не удалось умереть три раза по собственной воле, значит, придётся грызться и царапаться дальше, ну или принять смерть неожиданно и от рук кого-то постороннего.

Но сейчас я лежу на своём диване, укрытая покрывалом, а голова моя намочила подушку, которая и создавала мне некий комфорт и понимаю, что мне никуда не деться. Нужно привыкать. Опять. Необходимо сжать зубы, заткнуть свою гордость и остальные человеческие чувства так далеко, чтобы принимать унижения с ощущением должности. Если он это делает, значит, так нужно. Убьёт — мне лучше, нет — найду способ уйти. Найду. Надо думать, как раньше. Мне необходимо усыпить его бдительность и потом на всех порах умчаться к чёрту на кулички, иначе… мне страшно даже представлять. Судорожно вздохнула, ощущая жуткую слабость и усталость, хотя я только что вроде как проснулась. Моргнула пару раз и поняла, что правый глаз заплыл. Высвободила руку из-под покрывала и прикоснулась к лицу. Бровь и скула сильно опухла и болела. Левая щека слегка ныла и, кажется, я нащупала свежую ранку на губе. Ударил. По-моему, это был он. Я туговато соображаю даже сейчас, а тогда… будто во сне всё, какие-то расплывчатые воспоминание, вспышки света, потом боль и вновь провал. Наконец-то, а то я уже заволновалась, как бы моя теория, построенная в голове, не дала трещины. Всё верно. Насилует, бьёт, а до этого унижал. Почему-то кажется, что его надругательство надо мной стало каким-то новым уровнем. Раньше я боялась только этого и делала всё, лишь бы избежать подобной участи, а теперь?.. Чувства, как будто я только что услышала приговор отца и мне надо собирать вещи. То есть растерянность и полное неведение. Я не знаю, что будет дальше, как он будет себя вести и… доживу ли до конца недели. Но зачем он меня тогда вытащил? Он же вроде как состоятельный ликан, неужели всё-таки из-за золота?