Долг

— Не нужна мне помощь и за продуктами я могу ходить сама. Убежать не смогу — подельников нет. Тебе не о чём волноваться. — Услышав шипение, исходящее от моего завтрака, я поднялась. — Но, Лорин?

Я посмотрела на него с высоты своего роста. Ему пришлось поднять глаза повыше, чтобы найти контакт со мной.

— Да? — Ой, опять этот намёк на искренность.

— Попытаешься меня ещё раз тронуть, и я убью тебя, — это сказала серьёзно. — К тебе в любовницы я не записывалась и желанием не горю становится твоей… Не знаю, как называют подобных женщин, но я с тобой этим заниматься не буду. Никогда.

Тот подавлено молчал. Хорошее окончание этой странной и сумбурной беседы. Не дожидаясь ответа, пошла смотреть картошку. Проколола её ножом. Сырая, сволочь.

— Потому что тебе было больно или дело во мне?

О, Боже, дай мне сил… Я судорожно вздохнула. Ненавижу подобные темы. Хоть волком вой!

— Дело в нас, Лорин, — взяла в руки чайник и начала наполнять его водой. — Ты меня попортил. Я незамужняя. С самого детства мне втолковывали, что лишаться невинности до свадьбы грех и позор. Сотвори я подобное дома и не со своим мужем, меня бы на всю жизнь сослали в какой-нибудь пансионат, чтобы я никому не попадалась на глаза и не порочила честь семьи ещё больше. Занялась соитием до свадьбы — смерть твоей хорошей жизни. Меня бы больше не взял бы замуж ни один высокородный человек! Я — гулящая, поддавшаяся соблазну, женщина, которой самое место в борделе или на улице вместе с бедняками. И после всего произошедшего ты хочешь, чтобы я вновь занималась этой гадостью с тобой? С тем, кто меня обесчестил и опозорил?

Поставила чайник на плиту и налила воды уже себе. Сделала несколько глотков, успокаивая бушующий желудок, который требовал еду.

— Обесчестил и опозорил тебя отец, когда отдал мне в уплату долга, — как-то серьёзно заговорил ликан, ударяя меня по живому. — Всё, что ты сказала лишь наживное. Это вдалбливали тебе из-за вашей поганой веры. Ты хоть сама её выбрала? Сама решила отречься от природы, навесить на себя сотню запретов и жить так до скончания веков?

Сжала руку в кулак. Неприятные ощущения начали окутывать моё тело. Зачем поднимать и эту тему?..

— Меня крестили, когда я ещё ходить не начала, — откровенно ответила я. — Сколько себя помню, на моей шее всегда висел крестик, и верила в то же, что и моя мама, мой отец, весь город.

— Тебе не кажется, что это ненормально? Ты взрослая, умная девушка, неужели тебе не хочется выбирать свой собственный путь самостоятельно? Не потому, что кто-то когда-то решил?

Судорожно сделала несколько глотков воды. Ненавижу это!

— Лорин, это не совсем вера заставляет меня так себя вести. Это традиции…

— Которые кто-то когда-то придумал, и вы теперь по ним живёте. Знаю. Одно и то же. Мы тоже живём по традициям, но мы меняем их со временем. То, что было нормой сто лет назад не всегда останется приемлемым для этого времени. Мы все меняемся, мир меняется, природа. Говорю же, раньше с изменщиками поступали очень жестоко, пороли их на площади, сажали в темницы, истязали. Но сейчас этого нет. У нас свобода в плане отношений. Не нравится один мужчина — найди другого. Всё, никто никого не держит. Всё решается мирно, потому, что мы так решили.

Мне было очень обидно и… завидно. Они так могут, а мы нет…

— К чему ты это говоришь, Лорин? — повернулась я к нему, наконец. — Хочешь, чтобы я с улыбкой прыгала к тебе в постель и радовалась твоему обществу, как манне небесной?

Тот хмурился, и серьёзность не покидала его лицо. Как же быстро его настроение меняется…

— Не своди всё к этому, — его тон показался мне чуть грубоватым. — Я просто не понимаю, почему ты себя коришь за то, что случилось. Это же естественно. Это наша природа, природа всего живого. И ты до такой степени уверовала в убеждения чужих людей, что решила убить себя, поскольку, видите ли, сделала не так, как следовало. Ты хоть понимаешь, что из вас просто рабов сделали? Вы не можете жить свободно. Вы все находитесь под гнётом вашей веры и чёртовых традиций. Тебя они бросили. Их мир тебя отверг — думай так. Плюнь и ты на них. Ты никому ничего не должна. Обязательства у тебя должны быть перед собой и только. Например, ты должна жить, должна чем-то заниматься. Никто не решает это за тебя…

— Ты решаешь, — тут же сказала я со слезами на глазах. — Ты всё решаешь, Лорин. Ты всё это говоришь, лишь бы я отдавалась тебе всякий раз, когда ты попросишь. Якобы — это не плохо!

Он вдруг поднялся. Как-то быстро, но плавно. Я чуть отступила по привычке. Уставилась на него со смесью удивления и былого напряжения. Это было замечено и ликан, будто понимая это, поднял одну руку.

— Я не буду врать тебе и говорить, что не желаю этого. Не желаю тебя, — он тихо и проникновенно заговорил, медленно подходя ко мне. — Мне нужно лишь знать, что из-за того, что я сделал, ты не будешь корить себя и проклинать за случившееся. То, что произошло, было необыкновенно… для меня, к сожалению. Но эта боль была лишь один раз.

Я отступила от него и упёрлась копчиком в столешницу. Не было страха, была лёгкая паника. Зачем он подходит? Почему вновь стал тем, кто заставлял моё сердце в ужасе сжиматься?

— Не трогай меня, — мотнула я головой, когда его протянутая рука прикоснулась к моему плечу. — Не смей…

Пальцы поползли дальше, и вот уже целая ладонь осторожно гладила моё здоровое плечо. Меня начала бить дрожь и я зажмурилась.

— Не бойся меня, Богдана, — зашептал его голос где-то рядом. — Я не обижу тебя…

Рука переползла на шею и чуть сжала, выбивая из меня сиплый вздох. Я стояла и была напряжена, словно струна. Мне было так плохо, что казалось, будто я сейчас шлёпнусь в обморок.

Вдруг лба что-то коснулось, и я дёрнулась. Чуть приоткрыла глаза и увидела мужской подбородок. Его губы с нежностью и каким-то трепетом прижимались к моему лбу. Рука почти не держала меня, будто просто… была на моей шее. Дыхание шевелило волосы на голове, и я была в странном состоянии. Будто во сне. Так нереально, так странно, что поверить в это было нереально сложно.

Он отстранился и посмотрел мне в глаза. Два изумруда сверкали, как звёзды в ночной мгле. Такие красивые…

— Я схожу на рынок и куплю продуктов, — зашептал он тихо. — Завтра пойдёшь сама, как захотела.

Я сморгнула. Он… уступает? Мне? Но… но… В миг растерялась.

— Спа-спасибо, — чуть нервно просипела я.

Лорин вдруг лизнул большой палец и… коснулся моей раненой губы. Я вздрогнула, но не отвернулась. Это поможет. Он поможет.

— Часто благодаришь, оленёнок, — мягко и как-то по-доброму подмигнул он мне.

Несколько секунду и Лорина уже и след простыл. И что это, вашу Машу, было?!

Находясь в странном трансе, слила чёртову картошку и поставила кастрюлю поближе к окну, чтобы остывала. Потом глупо застопорилась, уставившись в одну точку. Я была потеряна и как-то выжата. Зачем он так? Мне ведь не выдержать всё это. Я — мелкая трусиха, слабая девчонка. Как же так? Почему меня не оставляют в покое? Почему до сих пор истязают? Мою голову, потом тело, а теперь и душу? Как же хочется покоя. Жажду воровать сладости с кухни, подсматривать и подслушивать, учиться и стараться… для кого-то. Быть хорошей сестрой и дочерью. Но я… кажется, наконец-то полностью потеряла себя. Уже не ребёнок. Я — самостоятельная. По большей части, разумеется. Но я ничем не хуже любой другой замужней женщины. Только вот мужа у меня нет… и не будет, как кое-кто сказал. Осознавать то, что ты никогда не сможешь завести свою собственную семью — это даже… даже в голове не укладывается! Просто запрет! Нет и всё. Но я же… я же… И всё. Вдруг замерла и попыталась посмотреть на всё со стороны. О подобных вещах я начинаю думать только, когда Лорин перестаёт напоминать мне, где моё место. Молчит, я начинаю верить в себя, верить в своё будущее и подобные идеи с каждым разом крепнут и атакуют голову уже целым скопом, пока злой Лорин не разгонит их, не спустит меня с небес на землю. Он давно не тыкал меня в моё положение. Я — та, кто нужен Ему. Повариха? Пожалуйста. Уборщица? Не вопрос. Вещей много грязных? Постираю! А с недавних пор я «расширила» круг своих возможностей. Теперь могу удовлетворять любую прихоть. Даже я бы от такой не отказалась бы. А если бы ещё деньги были уплачены, то вообще…, а я ещё удивляюсь. Нужно всё бросить. Прекратить быть такой «идеальной». Но в таком случае меня можно будет использовать только по прямому назначению, как девушку. Тут я уже буду бессильна. Мне не справится с ним. Как бы не старалась. Была одна возможность, но я её нарочно упустила. Понадеялась, не хотела брать такой грех на душу, но, посмотрите, как всё вышло. Я стою на кухне вся побитая, попользованная и смотрю, как пар тянется от моей картошки. Бьёт, насилует, а я ещё и пообещала быть прекрасной хозяйкой. Боги, да я бы тоже врала, лишь бы такая умница-кудесница продолжала в том же духе! А что говорить про этого себялюба и тирана? Лучше прислуги у него, небось, не было. Мне даже интересно стало, сколько же отец задолжал ему. Во сколько меня оценили? И знаете, что? Я бы очень хотела, чтобы сумма была большой. Иначе я не знаю, что делать буду. Узнать, что я терпела все эти издевательства за какую-то сотню золотых — это просто конец света. Даже попыталась бы накопить эти деньги, отдать их Лорину и распрощаться с ним. А что? Как идея она неплоха. Вот только где мне взять золото? Если я его всё же добуду (сомневаюсь), то где буду его прятать? И даже если я его найду, спрячу и сумею накопить нужную сумму, то кто даст мне гарантию, что Лорин просто не заберёт у меня деньги? Просто посмеётся и отправит на кухню? Я ведь уйду только в том случае, если он сам разрешит. Тут уже никакие деньги не помогут. Он же упёртый. И гордый. Не знаю, что делать, как вести себя.