Долг

— Начнём сначала, — решил он как-то нервно, откладывая хлеб на столик, который тоже слегка пострадал от гнева хозяина и сдвинулся. — Что ты там про меня говорила? Лжец, негодяй и подонок?

Сглотнула неприятный ком.

— Я не отказываюсь от собственных слов, — тихо, но почти ровно, отозвалась я.

— Я не солгал тебе ни разу! — тут же заявил он громко. — Ни единой лжи из моих уст не вылетело, понятно?!

На этот раз я не сумела себя сдержать и неверующе взглянула в зелёные глаза, горящие праведным негодованием.

— Да как тебе только совесть позволяет такое говорить? — ужаснулась я. — Ты… ты хоть… ты же… как же ты так живёшь?..

Я с чуть приоткрытым ртом смотрела на него. В моей голове не укладывалась подобная наглость. Это просто какая-то новая версия прежнего цинизма. Как он так может…?

— Я не умею держать слово? Так ты говорила, — продолжил он, будто пропустив мои слова мимо ушей. — Напомни-ка мне, о чём речь. Перечисли всё, что я тебе пообещал и якобы не сделал.

Получилось закрыть рот. Не сразу, но это удалось. Боги, да он реально чокнутый. Я живу с сумасбродом и просто блаженным существом, который истинно уверовал в собственную правду. Мне нужно проветриться, иначе я тут с ума с ним сойду.

Засобиралась подняться, но его рука, выброшенная в мою сторону, заставила меня прижаться к спинке дивана. Рука ликана легла на колено, обтянутое покрывалом. Его пальцы сжались, и он, ухватив часть ткани, подтянул её снизу. Оказывается, моё покрывало лежало на полу, и он просто решил галантно его поднять…, но я была банально предвзята. То, как я дёрнулась от его «благого порыва», не осталось незамеченным. Ликан лишь сильно нахмурился, глянув куда-то в сторону, и тряхнул головой, рассыпая по плечам свои серебряные волосы. Он сидел, вновь положив локти на колени, но теперь очень близко от моего маленького островка свободы.

— Говори со мной, — тихо прогудел он, глядя на моё лицо. — Почему я должен слова из тебя вытаскивать, будто шустрых блох из шерсти?

Странное сравнение. Но… он видимо привёл пример из жизни. И он не собачник.

Зачем мне это говорить? Он всё и так знает. Что случится? Но уходить этот мучитель не собирался, поэтому я глубоко вздохнула, набираясь моральных сил.

— Обещал не бить меня, не насиловать, относиться надлежащим образом, — взглянула на мужчину. — Ты так спрашиваешь, будто я это придумала, а ты ничего не знаешь.

Лорин, наконец, услышав от меня «речь», начал кивать в такт моим словам, будто принимая и соглашаясь с ними.

— И какое слово я нарушил? — как-то по больному взглянул альфа на меня. — Я тебя не бил. Только в ванной комнате, но там ситуация такая была. Я тебя в чувства хотел привести — это другое. А про остальное мне непонятно.

Терпи. Не плачь и не смейся. Просто дыши и не задерживайся на этих мыслях, он того не стоит. Это просто очередная уловка заставить меня страдать, вынудить сдаться и прогнуться. Просто терпи, не показывай свою злость и горечь, он этого не достоин.

— Наверное, ты всё же подвержен провалам в памяти, но буквально несколько дней назад ты грубо меня изнасиловал, идиот! — часто задышав, всё же прошипела я. — Только не говори, что насилуешь девушек так часто, что уже про всё забыл.

Мужчина поджал губы и вздохнул. Это не раскаяние на его лице. Нет. Он не чувствует вины… ему… Ах ты ж мерзость.

— Я не насиловал тебя, — вновь возразил он негромко.

О, нет. Не сдавайся, не опускайся и не трогай его. Он того не стоит. Не стоит, Богдана! Просто отпусти и дыши. Вдох и выдох. Главное — не нервничать, иначе я начну реветь, а там опять натворю какую-нибудь глупость. Нам это нужно? Нет. Поэтому я должна быть выше этого…

— Наверное, это другой мужчина пришёл и трахнул меня, — закивала я, силясь угомонить бушующий внутри меня огонь. — Такое бывает, тем более было темно, и я никого не видела. Ты прав, это мог быть и не ты. Мы разобрались? Я могу лечь спать?

Эти слова просто выскакивали из моих уст, будто неведомая защита. Я соглашусь с ним, лишь бы он отцепился и не вынимал из меня душу. Боже, да я всерьёз готова его убить. По-настоящему.

— Что ты такое говоришь? Это был я, и ты тоже это знаешь, — осторожно посмотрел он на меня. — Неужели тебе было настолько больно и противно?

Я вытаращилась на него, не моргая. Кулаки судорожно сжимались и разжимались. Я закусила губы с такой силой, что свежая ранка тут же лопнула. Я его точно убью.

— Не говори со мной, — процедила я. — Ты — псих.

Ликан потёр глаза.

— Я просто не хочу, чтобы ты думала, будто я тебя изнасиловал, — вынес он очередное безумство. — Это было всё, что угодно, но только не насилие.

— Не доводи меня до греха, Лорин, я и так уже чуть ошибку не совершила, — начала я качать головой, не желая слушать эту абсурд. — Ты меня просто убиваешь. Убиваешь меня изнутри!

Он вдруг поднялся. Я молилась, чтобы он ушёл. Чтобы он встал для того, чтобы уйти.

— Да, я тебя трахнул! — вдруг гаркнул Лорин, оглушая меня. — И это было не случайно! Да, я планировал это давно, да, я воспользовался твоим положением, да, я этого хотел! Ты это хотела услышать?! Так вот слушай: я рад, что стал у тебя первым!

Находясь в каком-то странном состоянии безумства, вскочила и кинулась на этого не-человека. Пыталась ударить, поцарапать, любым способом сделать ему больно. Разрыдалась, как несчастное маленькое дитя, орала что-то, билась в истерике, когда ликан быстро скрутил меня, прижимая к себе. Это для меня было всё равно, что обнимать гиганта-ежа. Я не могла этого допустить, мне было почти физически больно. Я упиралась в его грудь руками, пыталась пинаться и, кажется, пару раз укусила его. Но итог у этого сражения был один.

Мы уже довольно долго просто стояли. Лорин крепко меня держал, не давай возможности отстраниться. Я была безумна и нападала на него яростно, но это длилось всего несколько секунд. Быстро выдохлась, иногда пыталась отпихнуть от себя это существо, но не выходило, лишь порция усталости прибавлялась в общую корзину.

— Просто слушай меня, — услышала я его и вновь дёрнулась, но уже из последних сил. — Я понял тебя. До меня не сразу дошло, но это из-за нашего с тобой разного происхождения. Изнасилование в моём понимании не то, что было в спальне. Раньше у нас так наказывали неверных жён. Насиловали их на главной площади, на глазах у всех, а присунуть изменщице мог любой желающий. Это происходило до тех пор, пока всё лицо женщины не покрывалось семенем мужчин. Только в таком случае наказание заканчивалось. Это и есть изнасилование. А я… я просто взял тебя с применением лёгкой силы. Ты ведь мягкая и добрая, поэтому это даже нельзя воспринимать всерьёз, как причинение вреда. Я… я старался делать всё аккуратно, но вышло не совсем так, как я планировал. Ты заслужила… хорошее отношение. Прости за боль, но так было нужно. Я хотел показать тебе, что ты для меня значишь. Ты была ко мне так добра, так нежна и заботлива, что я не поверил тебе, ведь такого не бывает. Ничего просто так не бывает. Но… абсолютного ничего ведь тоже нет? И ты то самое маленькое, хрупкое исключение, которое досталось мне. Я буду вечно заглаживать свою вину за такое непростительное поведение, за скандалы и угрозы, за издевательства и невежество, но даже тогда я не позволял себе по-настоящему унизить тебя. Этого бы я не допустил никогда и не позволил бы никому сделать с тобой такое. Наверное… кажется, я даже готов убить за тебя любого… Мне нелегко, Богдана, мне очень сейчас тяжело. Я не понимаю, почему мне так неистово хочется касаться тебя, почему я грежу тобой, почему мне не хватает воздуха, когда ты рядом. Раньше ты просто была под боком, не требуя ничего, и я так к этому привык, что начал забываться и хотеть большего. А теперь вот уже который день ты не говоришь со мной, не смотришь на меня, не… не боишься сделать что-то не то, чтобы не разозлить меня. Ты так быстро всё обрубила, что я не могу ничего делать, не могу сосредоточиться. Мне не хватает силы воли сказать себе: «хватит».

Прости меня за боль. Если бы был другой вариант, я непременно воспользовался бы им. Но… так хорошо мне никогда не было. Ни одна даже самая опытная волчица не сравнится с тобой. Мне не удаётся даже сравнивать тебя и их, ведь это так нелепо, будто я впервые в жизни попробовал… какой-то запретный нектар. И теперь я надеюсь, что ты когда-нибудь сможешь понять меня и не считать монстром, ведь только ты стала вытаскивать из меня остатки всего того светлого, что во мне ещё осталось. Только ты верила в меня так сильно, что твоя надежда вытащила меня из объятий смерти. Лишь ты это смогла, и я врал тебе так глупо, когда говорил, что справлюсь сам. Я был уверен, что ты не поверила мне. Я так надеялся…