Дом огней

Джербер был уверен, что кузен никогда бы не поделился с женой своими иррациональными страхами, тайным импульсом, заставляющим постоянно озираться, неизбывной тревогой, происходящей из далекого прошлого. Иллюзия контроля: ведь каждую секунду невозможно быть настороже. Может, психологу было проще раз за разом не представлять себе худшее, не воображать самые душераздирающие сцены, поскольку Марко жил с матерью в Ливорно.

– Тебе не интересно, почему я спрашиваю об этом после стольких лет?

– Верно, мы никогда об этом не говорили, – признал кузен. – Но мне не интересно, почему ты захотел сейчас к этому вернуться. У тебя есть, наверное, свои причины. Однако я рад, что хоть кто-то из нас упомянул имя Дзено. Похоже, до сих пор оно было чем-то вроде табу.

– Если ты об этом, то мы и о других никогда не говорили – о Деборе, Этторе, Карлетто, Джованноне или Данте, – возразил Джербер, перечисляя имена товарищей по играм в то проклятое лето. Назвал их, чтобы обрести присутствие духа или чтобы оправдаться: ведь он изгнал малыша Батигола из реальной жизни, заключил в пределы памяти, где хранятся воспоминания, которым лучше оставаться безгласными.

– После того что случилось с Дзено, мы несколько раз проделали тот фокус с приемником, – вспомнил Ишио.

– Точно! – воскликнул психолог.

Кузен имел в виду идею, пришедшую в голову одному из их компании: он заявил, будто слышал, что на некоторых волнах, на средних частотах можно услышать потусторонние голоса. Все семеро собрались в гостиной виллы Джерберов вокруг старого транзисторного приемника и долго вслушивались в серый шум, исходящий из динамика, ожидая послания, которое так и не пришло. Каждый из них, хоть и не признавался в этом, надеялся услышать голос маленького Батигола.

Пьетро не забыл этот странный опыт, но углубляться в тему не хотел.

Не сейчас, сказал он себе, вспомнив о голосе, который слышала только Эва.

– Занятно – что случилось с нашей старой компанией, – к счастью, заметил кузен, переводя разговор в другое русло. – Ты возвращался в Порто-Эрколе – наверное, встречал их.

– Я не бывал там уже много лет.

– Много лет? – изумился Ишио. – А что Аделе? Что сталось с нашей Аделе? Как мы ее доставали… Неужели она умерла?

– Насколько мне известно, она жива и здорова, наслаждается жизнью в прекрасном доме престарелых в Импрунете.

– Какие полдники она для нас готовила – ничего вкуснее не ел, – мечтательно проговорил кузен, припоминая былые радости.

– Хлеб, масло и джем, – подхватил Джербер.

– Но самый большой ломоть всегда отрезала для Дзено, – добавил Ишио, явно помрачнев. Самый младший из компании явно ходил у Аделе в любимчиках.

– Как думаешь, могли бы мы это предотвратить?

– Да, – не раздумывая, ответил Ишио.

– Особенно я, когда сидел со сломанной ногой и сверху наблюдал, как вы в саду играете в восковых человечков, – повинился Джербер. – Я мог увидеть из окна, что происходит с Дзено, но я только и смотрел, как вы развлекаетесь без меня, и глаза застилала глупая зависть.

– Тебе было одиннадцать лет, – напомнил кузен в его оправдание.

Какая разница, сказал себе Джербер. Только дети думают, что взрослые лучше их; что они, когда вырастут, станут мудрее и человечнее. С годами люди не меняются, всего лишь более умело скрывают свои недостатки.

Какая-то машина пошла на обгон, водитель нажал на клаксон.

– Ты где? В дороге? – спросил Ишио, расслышав гудок.

– Ездил в Сан-Джиминьяно, возвращаюсь домой. Уже почти приехал, – соврал Пьетро.

– Ну, тогда пока, – стал прощаться кузен. – Сто лет не был в Тоскане, – вдруг сказал ни с того ни с сего. – Спасибо, что позвонил.

– Спасибо, что поговорил со мной, – ответил Пьетро Джербер и прервал связь. Он задумался над последней фразой Ишио: в ней прозвучало желание вернуться в родные края. Но не только грусть и сожаление. Нет, что-то удерживало его вдалеке от этих мест.

Но вскоре психолог прервал свои размышления, узнав ржавый указатель у края дороги. Третий на пути в Порто-Эрколе.

Это означало, что он почти приехал. Кемпинг располагался в километре отсюда, по правую сторону от автострады.

15

Прежде чем явиться туда лично, он наскоро поискал в сети.

Мода на кемпинги быстро закатилась после золотой поры восьмидесятых. В следующее десятилетие уже можно было говорить о второстепенном направлении в туризме и об упадке инфраструктуры. По этой причине многие подобные заведения в зоне Арджентарио превратились в пляжные клубы или в бунгало.

Некоторые закрылись совсем.

Джербер не надеялся обнаружить остатки кемпинга, который, по идее, был заброшен уже в 1997 году. Он помнил один такой по дороге в Арджентарио. Сразу о нем подумал, когда Эва в своем рассказе, описывая, как «синьор с волдырями от комаров на руках» стащил в супермаркете консервы из тунца, упомянула название приморского городка.

На гугл-картах было видно, что въездные ворота в кемпинг все еще стоят на месте. На вывеске из слова «кемпинг» вывалилась буква «Е», а буква «Г» висела вверх ногами, точно так, как описывал мальчик в рассказе Эвы.

И теперь, оказавшись перед воротами, глядя через ветровое стекло на перекошенную надпись, освещенную фарами «дефендера», психолог задавался вопросом, разумно ли он поступает. За металлической решеткой плотная дикая поросль мешала разглядеть, что осталось от туристического комплекса.

Кроме того, Джербер даже не был уверен, что приехал в нужное место: воображаемый друг девочки не дал точных указаний, только детали общего характера, которые могут относиться к десяткам подобных мест.

Но что-то подталкивало его, заставляя выйти из внедорожника и проверить лично. В конце концов, он ведь уже приехал. Какой смысл останавливаться сейчас?

Любопытство пересилило.

Он выключил мотор и вооружился электрическим фонариком, который всегда возил с собой в бардачке. Перелез через ограду и стал пробираться сквозь чащу, оставив «дефендер» позади. А вместе с ним, возможно, последний шанс передумать.

Несколько минут он шел по едва различимым остаткам асфальта: все, что осталось от дорожки. Так добрался до площадки. Посветил вокруг фонарем и увидел, что стоит посередине круга, состоящего из старых трейлеров без колес, бамперы опирались на бетонные блоки.