Дороги рая

– А если не сунемся, - добавил Айсинг, - точно превратимся в заключенных.

– Да пойми, гений, вероятность благополучного исхода не больше сорока процентов...

– Нет.

– Что "нет"?

– Я могу отследить аномалию.

– Интересно, как, по нюху?

Айсинг Эппл вздохнул.

– Я говорил тебе, что занимался астрофизикой?

– Ну и что?

– Моя диссертация была посвящена темпоральным аномалиям вблизи так называемых горизонтов событий черных дыр. Это не совсем то же, что корды, но с помощью аппаратуры корабля я смогу отследить аномалию по косвенным признакам...

– И объехать ее?

– Джейсон недоверчиво нахмурился.
– На сто процентов?

– На сто процентов только Джонг был уверен в тепловой смерти... На девяносто пять - устраивает?

– Нет.

– Это стандартная безопасность пассажирского лайнера!

– Да, - сказал Джейсон, подумав.
– Другого выхода все равно не видно.

– А куда ведет этот корд?
– снова встряла Юля.

Айсинг искренне удивился.

– Кто же может сказать, где тебя выбросит нестабильный корд? Слава звездам, далеко отсюда. А уж там посмотрим... Настраивайся, пилот!

– На этот раз никакой жвачки, - проговорила Юля.

– Какой жвачки?
– вновь удивился Айсинг.

– Я хочу, - пояснила Юля, - испытать ощущения полета через корд.

– Ты никогда не пробовала? Я думал, по молодости и глупости все пробуют. Впрочем, если тебе это нравится...

– Я не пробовала, - просто сказала Юля, избегая развернутого ответа.

– Первая треть корда, - Джейсон Рок не отрывался от экранов, - чистая зона, тут положимся на автоматику. Дальше - Джонг ногу сломит. Полный туман.

– Дальше я сяду рядом с тобой, и мы справимся, - пообещал Айсинг.

– Йеа, - подвел итоги Чак.
– Урррайт...

19

Все четверо, включая кота Чака Берри, устроились в комфортабельных креслах в маленькой обсерватории - единственном помещении на "Крейде", которое можно было с натяжкой назвать уютным. Навигационные приборы и органы управления кораблем, которые частично дублировались здесь, привносили в обстановку механистичный оттенок. Джейсон превратил эллиптический купол потолка в сплошной монитор, где установленные снаружи многочисленные камеры воссоздавали все ими увиденное. Картина ничем не отличалась от той, какая бы предстала бы глазам наблюдателей, если бы купол обсерватории был прозрачным и возвышался над обшивкой корабля.

Юля то зажмуривалась, то вновь не могла оторваться от завораживающего блеска миллионов звезд. Глядя на нее, Джейсон украдкой улыбался, а флаш Айсинга, которого всегда слегка раздражало откровенное человеческое простодушие, чуть искрился.

Мерцающие из-за аберраций объективов камер космические огни переливались голубым, оранжевым, красным, желтым цветами, взмывали со всех сторон, иногда как бы зависали вблизи. Созвездия собирались в гроздья и вдруг разбрызгивались фейерверками, а порой купол заливала ненадолго сплошная чернота. В ней появлялись стремительные смерчи несущихся по кругу звезд, подобно струям воды в воздухе, сносимыми ветром.

– Это и есть корд?
– тихонько спросила Юля.
– Вот так лететь, свихиваясь от скорости, среди этих звёзд?

Флаш Айсинга стал бежевым от удивления его владельца, а Джейсон спокойно ответил:

– Нет, это только внешняя сторона входа. Иллюзии, вызванные гравитационными искажениями.

Задремавший в кресле Чак невнятно мяукнул во сне.

Юля попыталась представить себе, что будет дальше с пространством и временем, но не смогла. Тревога нарастала в ней, и она чуть было не попросила у Джейсона спасительную пластинку в блестящей обёртке, однако любопытство пересилило страх. Обезумевшие созвездия сейчас напоминали ей всполохи городских реклам на Земле - на ЕЁ Земле, которая, быть может, и вовсе уже не существует.

Потом ей точно воочию привиделся слепящий свет - о, никогда она не забудет его!
– слепящий белый свет, неразрывно сцепленный со звуком сдвигающегося локомотива.

/куда теперь?!/

А за куполом обсерватории, за броней корпуса - ночь, не та радостная, детская, замшевая, которая кончится утром. "Это не ночь, - утешала себя Юля, - это космический день..."

Чёрный, голодный, нескончаемый космос смотрел в её широко раскрытые глаза, готовый целиком проглотить её вместе с крошечным кораблём.

Стало почему-то холоднее в обсерватории - скорее всего, приборы поддерживали здесь неизменную температуру, но каждой клеточкой Юля ощущала этот запредельный холод извне. Ярчайший свет - отражение ДРУГОГО, незабываемого света - хлынул с купола, съежился в холоде и растёкся абсолютной тьмой.

– Корд, - сказал Джейсон.

Проснулся, заворчал, беспокойно замяукал Чак. Холод в сердце Юли сменился жаром, шумело в ушах, ей казалось, что вот-вот некая неодолимая и враждебная сила разорвёт её, распылит, разнесёт на первоэлементы. Не самое приятное из предчувствий.

Память - 3.

Душно, тесно, кто-то открывает окно, и в вагон электрички врывается свежий ветер. Электричка давно покинула город, два часа мчится вдоль полей и лесов, пролетает над озёрами, откуда тянет затхлой водой, мокрой травой и где, наверное, поют лягушки. Напротив Юли - лысоватый мужчина с масляными глазками, он неотрывно смотрит на грудь девушки под линялой майкой и рассказывает о себе приятные, интересные вещи. Никуда от него не деться не прыгать же с поезда на ходу.

Его лицо расплывается. Холодно, как холодно в вагоне... Десятки лиц, трудно вспомнить, из каких эпизодов Юлиной жизни они выплывают. Здесь Костя - рыжеватый, плотный, преданный.

Нет, не выдержать.

– Джейсон!

Это не она крикнула, а кто-то другой, настоящий из её настоящего... Но она получила ответ.

– Не слишком увлекайся, сопротивляйся... В первый раз это может здорово накрыть. Я бы посоветовал тебе залезть в транк.

– Что такое транк?

– Странное дело, - протянул Айсинг Эппл.
– Ты не знаешь, как выглядит корд, что такое транк...

– Зато я знаю, - огрызнулась Юля, - за что тебя выперли с Айсингфорса...

– Неужели?
– свысока процедил Айсинг.
– Ну, так это же было в газетах...

– Газеты тут ни при чем.

– Смотри, как изменился цвет твоего лица, - насмешливо заметил Айсинг.
– Тебе идёт. А вот и прежний цвет вернулся! Тебе стоило бы купить флаш. Так что ты там говорила о газетах?

– Не задевай её, Айс, - пробурчал Джейсон.

– Погодите, вы оба, - произнесла Юля с таким напряжением в голосе, что Айсинг и Джейсон молча уставились на неё.
– Я думаю, я должна... Всё вам рассказать. Всё, полностью, обоим.

– О чем это она?
– поинтересовался Айсинг Эппл.