Дороги рая

– Печаль.

– Синий?

– Просто дружелюбие.

– Фиолетовый?

– Страх.

– Так, со спектром покончили, - Джейсон заполнил очередную графу. Что еще?

– Много чего. Нейтральный цвет - белый, насчет белого у нас полно поговорок о философах, циниках и храбрецах... Но это всего лишь поговорки, сам понимаешь. Коричневый - неприязнь, малиновый - радость, розовый смущение, а раздражение - золотистые такие искорки. Недоумение, а иногда и растерянность - серый, скепсис и недоверие, если кто не умеет или не считает нужным их скрывать - очень темный, близко к черному. А есть ещё жемчужное воодушевление, серебристый блеск восторга, бежевое изумление, лазоревая романтическая грусть... И надежда, как морская волна на рассвете... Ты успеваешь записывать?

– Нет, - сердито сказал Джейсон, расчерчивая вторую таблицу рядом с первой.

Юля зачарованно смотрела на Айсинга.

– А вот такое, - пробормотала она, - когда вы знакомитесь, когда тебе кто-нибудь нравится...

– Флирт, - уточнил Айсинг с улыбкой.
– Ну, это я могу и продемонстрировать.

Его флаш расцвел расходящимися, взаимно перекрывающимися кругами тысяч нежнейших оттенков, и это не имело ничего общего с иронической радугой. Невольно Юля вспомнила ЗВЕНЯЩУЮ ВОЛНУ...

– Как красиво, - шепнула она.

– И кончается порой высылкой, - не удержался от шпильки Джейсон.

Айсинг позволил себе остаться выше мелких обид.

– Девушкам так хотелось выйти за меня замуж, - отозвался он с рассеянным сожалением.
– Как я мог отказать? Это было бы жестоко... Ты все записал?

– Почти.

– Достаточно для первого урока?

– Я же не собираю материал для диссертации... Другое подскажешь при надобности.

– Конечно. Но если мы закончили, не заняться ли маяками?

– Начни с меня, - сказала Юля.

– Почему с тебя?

– Потому что если голова Джея разлетится на куски, кто поведет корабль?

– Логично, - усмехнулся Джейсон.

– Ничья голова ни на что не разлетится, - заверил Айсинг Эппл.
– Я проведу сканирование, и если увижу, что лучше их не трогать, то и не буду.

– А это больно?
– спросила Юля, как маленькая девочка в кресле стоматолога.

– Очень больно, и после торсионного сканирования никто ещё не сохранил рассудок.

– Прекрати запугивать девушку!
– возмутился Джейсон.
– Юля, его надо понимать с точностью до наоборот.

– Ну, раз у меня есть доброволец.
– Айсинг взглянул на Юлю, - тогда пошли...

– Куда?

– Удобнее всего в капсуле транка.

Когда они ушли, Джейсон погладил Чака за ушами, вздохнул и поделился с внимательным слушателем какими-то выстраданными философскими откровениями. Так это и осталось между ними двоими - ведь Джейсона слышал только Чак, а он умел помалкивать.

21

Зелёный свет мерцал перед глазами Юли, он то разгорался, то ослабевал, и кроме этого света она не видела ничего. Её голову стягивала блестящая металлическая лента, усеянная зернышками крохотных устройств. Айсинг сидел рядом, перед экраном бланта, и монотонно бормотал что-то успокаивающее. За стенами тихо гудели машины, дающие кораблю жизнь и движение, звук этот был настолько неземным и настолько близким, что заставлял Юлю ощущать себя частью своего нового космоса.

Внезапно зелёный свет сжался в ослепительную звезду, она замигала и погасла.

– Вот и всё, - сказал Айсинг.

Юля приподнялась на ложе транка.

– Нет сюрпризов?

– Теперь нет, ничего нет.

– А когда ты удалишь маяк?

– И маяка больше нет.

– Вот это да!
– подтянув к себе зеркало на раздвижном кронштейне, она увидела красное пятнышко на лбу, исчез даже маленький шрам после операции по вживлению маяка.
– Проще пареной репы.

– Я не знаю, что такое пареная репа, - оскорбился Айсинг, - но судя по твоей интонации, что-то незамысловатое. Так вот, тому, что я сейчас сделал, предшествовали десять лет исследований и практики.

– Ох, прости меня, дуру! А теперь - Джей?

Джейсон Рок уже стоял на пороге, заспанный и встрепанный.

– Вздремнул немного, - извиняющимся тоном проговорил он.
– Когда подходил, слышал - всё в порядке?

– Да, да!
– обрадовано подтвердила Юля.
– Твоя очередь!

– Не сейчас... Айс, мы подходим к опасной зоне.

– Иду.

Выключив аппаратуру, Айсинг последовал за Джейсоном. Юля немного задержалась, выбираясь из транка, и вошла в рубку последней.

Айсинг молча вглядывался в колонки цифр на экранах.

– Так, - спокойный и сосредоточенный (белый цвет флаша), он сел в кресло навигатора.
– Мне понадобится вся мощность центрального бланта.

– Получишь, - отозвался Джейсон из кресла первого пилота.
– Я дам тебе всё, кроме синхронизирующих цепей и контроля эмиттеров трансгрессии.

– Нет, ты не понял. Мне нужна ВСЯ мощность.

– Что?! Ты хочешь, чтобы я управлял кораблём вручную - здесь, в корде? Да ты представляешь, что это такое?

– Откуда, я не пилот... Но если у тебя есть скромное желание выжить, давай всю мощность.

– Джонг... Но тогда имей в виду, будешь вслух считывать мне сетку.

– Справлюсь.

– Юля, - скомандовал Джейсон, - займи любое свободное кресло и пристегнись. Никаких посторонних реплик. Айс, я переключаю на тебя блант.

Как пианист, он вдохновенно пробежал пальцами по клавишам. Корабль тряхнуло, вибрация усилилась, гудение перешло в дрожащий свист. Джейсон работал за пультом, отрешившись от всего прочего, напряженный, подобно натянутой струне - слишком высокой могла оказаться цена любого лишнего или недостающего движения.

– Аномалии не вижу, - произнёс Айсинг, полностью погрузившийся в диалог с блантом.

– Её может и совсем не быть, - Джейсон не отводил взгляда от дисплеев.
– В нестабильных кордах всё возможно... Только это уж слишком хорошо.

– Здесь, Джей!
– возбужденно крикнул Айсинг.
– Квадрат восемнадцать два, сектор два, радиальная скорость восемьдесят!

– Восемьдесят, - прошептал Джейсон.
– О нет, только не это... Хуже не придумаешь.

– Сетка, Джей! Строка первая: один запятая три шесть восемь, период шестнадцать, четыре запятая...