Друид

Все общество обсуждающее эту новость было в восторге от предвкушения мира без зла и насилия. Пока у кого-то не возникли сомнения по поводу этичности подобного влияния. Правильно ли вынуждать людей быть хорошими? Если бы всем предложили гипнотическое внушение, чтобы никогда не делать зла, многие согласились бы?

Прошло несколько минут и доброй половине собравшихся наскучило это обсуждение, потому что всплыли труды большинства философов, которые со всей своей мудростью так и не смогли дать однозначное решение этой проблеме.

Наконец, Генри прервал дискуссию и предложил Оуи высказать свое видение, потому что тот так увлекся созерцанием горячего спора, что по существу вопроса не предложил ни одной мысли.

– О, меня настолько воодушевляет ваше активное участие в столь малозначительных проблемах, что я не смог упустить возможность ощутить подобный чувственный накал. – Оуи откинулся в кресле с добродушным сияющим выражением лица. Генри где-то раздобыл ему подходящий по размеру смокинг, в котором он выглядел как сказочный принц. Женщины обратившие на него свое внимание, не могли удержаться от лестных комментариев, что пришлось по душе не каждому мужчине за столом. Подобные вспышки неудовольствия всегда погашались неизбежностью искренности. Когда все твои мысли на виду, то неудобно быть злым или ворчливым, неловко развивать негативные мысли, приходится тут же их пресекать, пока все не обратили на тебя внимания. – Что же касается этичности, то меня этот вопрос мало заботит. Цель оправдывает средства. Вы же не беспокоитесь об этичности дорожной разметки или светофоров, когда выезжаете из дома. Эти средства ограничения оправдывают безопасность на дороге. Ведь нет никакого зла в том, что красный сигнал останавливает вас на перекрестке даже тогда, когда вы очень спешите, и остановка для вас нежелательна. Установление гармонии заключается в искоренении зла, объективного зла. Ребенок, терпящий наказание от родителей ощущает это как насилие, каковым оно и является на деле, однако это насилие не является объективным злом, а лишь ощущается таковым. На деле же, уместное и умеренное наказание есть необходимый элемент воспитания, которое в свою очередь, является объективным добром, потому что служит будущему счастью ребенка. Так и наш случай. Без искоренения зла не может наступить гармония в природе вещей, а значит, и мы, как часть этой природы, никогда не сможем быть счастливы. И напротив, если установить гармонию даже вопреки заблуждающимся, то и заблуждающиеся в свою очередь счастливыми будут.

– А если кто-то вопреки этой золотой клетке будет продолжать чувствовать себя несчастным, ведь известно, что насильно мил не будешь? – Горячо возразил Оуи псарь Миклаф, который славился в замке своим вздорным характером. Его разгоряченное лицо выражало крайнее неприятие, и он даже наклонился над столом в сторону Оуи, словно собирался вступить с ним в схватку. Всем присутствующим стало неприятно от подобной неприязни, и они поспешили прикрыться от этого переноса. Оуи не смутился и не расстроился.

– Мы им поможем. – Невозмутимо возразил он.

– Как, скажите на милость?! – Вслух выкрикнул Миклаф, и эта фраза в тишине прозвучала как пощечина.

– Вот так. – Улыбаясь ответил Оуи, и послал ему такой заряд блаженства, что Миклаф, как оглушенный откинулся назад в кресло и замер в экстатическом приступе тяжело дыша и томно постанывая словно кот.

– Сдаюсь. – Через минуту прохрипел Миклаф, улыбаясь и утирая слюни с подбородка. – Вы можете быть убедительны.

– И какова же во всем этом наша роль, если говорить конкретно? – Не удержалась Элеонора.

Ее немного утомляла пустая «болтовня». Хотелось уже к делу переходить. И с этим вопросом все почувствовали всю ее досаду на промедления.

– Человечество деградировало на протяжении шести тысяч лет, плюс минус пара часов погоды не сделают. – Урезонивал ее Генри. – Кому-то необходимо больше времени уделить второстепенному, чтобы потом не отвлекаться во время главного.

– Мне кажется, что можно попробовать привлекать к единству ключевых игроков на важных стратегических постах. – Неожиданно для всех предложил Барри, один из бывших подчиненных Элеоноры. Он отличался молчаливым нравом и очень уравновешенным характером в купе с отличным физическим развитием.

– Отличная мысль! – Обрадовался Оуи. – Я размышлял об этом ночью, вы могли бы отправиться в город в ближайшие кварталы и познакомиться с людьми, которые вам покажутся наиболее полезными для начала. Когда же они войдут с нами в связь и пожелают участвовать в построении нового мира, то будут распространять гармонию в своем окружении. А я тем временем, буду только создавать эмоциональный фон и налаживать связи с животным миром.

– А на кой нам сдались животные? – С каким-то странным недоверием поинтересовался Миклаф.

– Люди и животные были созданы, чтобы жить в симбиозе и составлять радости друг для друга. Какая может быть гармония у человека, если его продукты поедают грызуны и тараканы, а клопы и комары не дают покоя? – Терпеливо пояснил Оуи, сопровождая пояснение образами и ощущениями.

– И как же нам выполнить нашу задачу? – Мария неуверенно подняла руку, чтобы привлечь к себе внимание общественности.

– Интуитивно. – Предложил Оуи. – Просто идешь и знакомишься с человеком, общий фон тебе поможет настроиться на добрый лад с любым. Потом передаешь ему наше видение по изменению мира, и если он желает участвовать в этом, то оставляешь его на связи со всеми, если нет, то разрываешь связь и идешь дальше. И что-то мне подсказывает, что мало кто откажется от нового мира.

Элеонора встала.

– Полагаю, совещание можно считать закрытым? – Нетерпеливо выразилась она.

– Это как кому угодно. – Пожал плечами Оуи. – Если у кого есть вопросы, то можно продолжить.

Элеонора решительно направилась к выходу. Желание немедленно действовать буквально жгло ее изнутри. Краем глаза она заметила, что Лиза и София тоже последовали за ней. Кое-кто стал подниматься из-за стола, и в эфире наступила полная неразбериха из мыслей и чувств. Элеонора с удовольствием заблокировала шум от совещания, и ощутила в своей голове необыкновенную свободу и легкость. После непродолжительного умственного напряжения, теперь можно было насладиться покоем и одиночеством. Раньше, от одиночества, она постоянно вынуждена была общаться с вымышленными собеседниками, толи коллегами, которых не было рядом, толи начальством, которому хотелось высказать свои недовольства. Но теперь она была свободна от этого, потому что реального общения было достаточно, а в другое время можно было насладиться отдыхом.

По дороге в свою комнату Элеонора составила план действий. Первым пунктом было договориться с Лесли.

– Лесли, – обратилась она в пустоту, – ты занят?

– Машину мою, что-то хотели, Элеонора? – Тут же отозвался водитель.

– Есть желание в город прокатиться?

– С вами, хоть на край света.

– Отлично, готовься, я буду минут через десять.

– Буду у центрального входа.

Второй пункт тоже был незатейлив – добраться до города. А дальше… Что же дальше? Она в задумчивости остановилась у самой двери своей комнаты. А что, собственно, ей еще нужно? Она даже не знала, к чему готовиться. Несколько секунд она в нерешительности трогала ручку двери. За время службы она привыкла тщательно готовиться ко всякому мероприятию, начиная от одежды и оборудования и заканчивая малозначительными деталями плана. Вся обстановка в армии приучает человека бояться потерять контроль над обстоятельствами, над подчиненными. Все без исключения находятся под давлением верхних частей иерархической лестницы. Каждый должен в деталях представлять, чем он собирается заниматься, должен составлять планы и отчеты о проделанной работе, и только так можно относительно обезопасить себя от безжалостной бюрократической машины. Все это служит поддержанию порядка и эффективности. До последнего времени Элеонора верила в эту линию поведения, как в единственно возможную. А как иначе можно избежать хаоса, который неизменно воцарится, если пренебрегать элементарными правилами и дисциплиной? Но сегодня она, как в далеком детстве, вдруг ощутила неодолимое желание двинуться по воле ветра, расслабиться, довериться, как сказал Оуи Великому Духу, и посмотреть, что из этого получится. Она робко забрала руку от двери, развернулась, и, немного смущенная, направилась к выходу.

Лесли спешно натирал машину войлоком, когда Элеонора вышла на мраморное крыльцо. Он почувствовал ее приближение и теперь отчаянно торопился, чтобы успеть завершить утренние туалеты для своего черного подопечного.

– Наверное, мне надо сменить часы, Элеонора, они у меня слишком медлительны. Ваши десять минут уложились в мои три. – Он повернул к ней свое улыбающееся разгоряченное лицо. Испарина покрыла его нос и высокий лоб тысячью мелких капелек.

– Успокойтесь, Лесли, нам теперь нет нужды куда-то спешить. Я подожду.

Водитель лимузина впервые в жизни ощутил дружеское участие со стороны хозяев. Прежние официальные отношения всегда держали его в некотором напряжении, что мешало ему наслаждаться работой и в целом быть удовлетворенным своей жизнью. Ведь кроме работы у него ничего и не было. Давний развод лишил его почти всего имущества и принес море разочарований. Когда он поступил на службу к старому барону Облдору, то порвал все прежние связи и попытался начать жизнь заново. Но жизнь водителя при богатом доме полна одиночества и бледна. Дружеские отношения завязываются только с прислугой, да и то они всегда натянуты, напряжены, потому что связаны многочисленными правилами, принятыми в доме.