Друид

Он почувствовал ее решительный настрой и не стал мешать.

– Возвращайтесь скорее. Есть новости.

Она, наконец, уложила раненного на заднее сидение, прыгнула за руль и рванула с места. Благо ехать было недалеко.

Секретное задание полковника Майера

Колонна бронированных автомобилей бодро неслась по шоссе. Редкие в этот ранний час попутчики робко прижались к обочинам, подчиняясь сиренам и мерцающим маячкам. Все машины забиты людьми, все, кроме первой. Полупустой Хамер военного образца перевозил только двух людей: полковника Майера и лейтенанта Шульца, который вот уже пять месяцев был личным водителем полковника.

Сегодня полковник не в духе – сидит и хмуро смотрит в окно отсутствующим взглядом, даже музыку не попросил включить, так и едут в тишине. Лейтенант с тоской посмотрел на шикарный проигрыватель, потом в зеркало заднего вида, которое он всегда настраивал на заднее сидение, чтобы видеть начальство и по возможности предупреждать всякое его желание. Почти за два года службы по контракту эта работа была первой, что понравилась ему. Работать с полковником было интересно и спокойно, а что еще нужно в армии?

Майер же с грустью думал о своей семье, которую вынужден был сегодня оставить, хотя этот день он планировал почти полгода. Заранее взял отгул, договорился с начальством о замене, потому что день рождения жены случается только раз в год, и этот праздник они традиционно проводят вместе. Даже дети были заблаговременно отправлены к старикам, чтобы ничто не помешало им провести этот день вместе. Он вспомнил про забронированный столик в ресторане, и настроение его еще ухудшилось.

«Надо же было этой недотепе Остель дезертировать именно теперь!» – ворчал он про себя: «Всегда считал, что женщинам в армии делать нечего!» «Интересно, почему она это сделала? Ни то чтобы это меня касалось, конечно, пусть трибунал с нею разбирается, однако майор с таким послужным списком….Влюбилась, должно быть» – размышлял он.

Машина не сбавляя скорости проскочила большой перекресток. Он отвлекся от размышлений.

– Что там спутник говорит?

– Штурман, я Призрак, что-нибудь происходит?

Рация зашипела, защелкала статикой.

– Призрак, я Штурман. Поместье только что покинул лимузин с двумя пассажирами, направляются на восток. В общем оживление незначительное.

– Время прибытия? – решился проявить инициативу лейтенант.

– Четырнадцать-пятнадцать минут при данном темпе. – Тут же ответила рация.

Шульц бросил взгляд в зеркало, но полковник уже вновь отвернулся к окну.

Майер был спокоен. Он знал, что затруднений не предвидится. Он провел много боевых операций в своей жизни, и не зря считался одним из лучших командиров в штабе войск. Они нагрянут неожиданно, повяжут всех, оформят, и к вечеру, возможно, праздник еще состоится. Единственное, что его немного смущало, так это то, что он знал Остель. Конечно, они не были знакомы близко, но в каком-то году познакомились на учениях. Тогда она произвела на него благоприятное впечатление: собранная, подтянутая, целеустремленная…. Да, в целом хорошее было впечатление.

Настроение ухудшилось. Участвовать в задержании своих, тем более знакомых людей, всегда гадко. Даже если ты на верной стороне, все одно – гадко. Что же там все-таки произошло? Он решил еще раз заглянуть в ее дело. Достал из портфеля папку, отлистал личную информацию, послужной список, остановился на последнем задании. Это место он уже перечитывал несколько раз. Было секретное задание на научном объекте. Что за объект не указывалось. Что за задание – умалчивалось. Задание было провалено. Каким образом? Неясно. Ни рапорта, ни отчета….Только ордер на задержание. Словно она вдруг передумала родине служить. Что-то было здесь не так… Он терпеть не мог мутных дел, того и гляди сам вляпаешься в историю. А еще больше он не любил игры политиков с козлами отпущения, в которых, как он слышал, часто превращаются военные офицеры.

Он раньше уже попадал в щепетильные обстоятельства, и прежние страхи едким дымом всплыли в его подсознании. Появились опасения, что если операция пройдет слишком быстро, то не останется времени разобраться в ситуации. Надо бы поговорить с Остель в процессе. Иначе, неравен час окажется, что его просто используют, а потом не отмоешься. Хоть бы знать, что потом можно в рапорте писать. От неприятных предчувствий засосало под ложечкой.

«Ты всегда заботился только о себе, Майер! Как бы угодить начальству, прижать подчиненных, продвинуться, обойти, прибегнуть, получить, избежать!» – Пришло ему на ум. Но ведь он всегда помогал людям, если только мог. Так почему же совесть должна его мучить, если другие еще меньше него заботятся о людях? Он принялся вспоминать те случаи в своей жизни, когда ему приходилось участвовать в жизни других, и решать чьи-то проблемы. Набралось, конечно, не густо, но ведь он всегда был занятым человеком, семейным. Он стал думать о том, какой он хороший семьянин – муж и отец. Но тут сегодня он оказался не в чести. Тут же представилась расстроенная жена одиноко ожидающая его в квартире.

«Да, Майер, ты заботишься о людях, только тогда, когда тебе это выгодно, или по крайней мере тебе ничего не стоит.» – Мрачно подсказывал ему внутренний голос. Но что же он мог с этим поделать, ведь весь мир диктует ему эти правила игры. Все поступают подобным образом, и жизнь всегда полна компромиссов с совестью и личными предпочтениями. Может он и стал бы более человечным, если бы его жизнь пошла иным путем. Разве он плохой человек? Нет. Но порой не получается сделать счастливыми даже самых близких людей. Черная досада придавила его в кожаном кресле. Появилось сильное желание плюнуть на все, развернуться и провести этот день с супругой.

«Брось ты, Майер, ты же трус, тебя не хватало и на меньшее…» – Не унимался голос. Да он не мог руководствоваться сиюминутными желаниями, на нем тяготел долг, ответственность…. Обычно подобные рассуждения помогали, но не сегодня, видимо, потому что дело, которое внушало ему большие сомнения, еще не завершено, и пока все не закончится, внутренние конфликты неизбежны.

Неожиданно появилось ощущение, что кто-то со стороны за ним наблюдает. Полковник интуитивно обернулся и увидел только следующую за ними машину. Ничего необычного. Он попытался расслабиться, откинулся на кресле, прикрыл глаза. Была неприятная догадка, что нервишки пошаливают. Он сделал несколько медленных глубоких вдохов, но ощущение не пропало, только усилилось. Он забеспокоился.

– Лейтенант.

– Да, сэр. – Мелькнуло в зеркале беспечное лицо Шульца.

Полковник немного помедлил в нерешительности. Действительно, стоит ли говорить об этом с подчиненным?

– Да нет, ничего. Вольно, лейтенант.

– Да, сэр, как скажете, сэр. – С готовностью согласился тот, и, приняв желание начальника поговорить за хороший знак, спросил: – Не разрешите ли музыку включить?

– Почему бы нет, лейтенант, валяйте. – Майер предпринял попытку дружески улыбнуться, но получилось несколько натянуто.

Непривередливый Шульц поспешил заняться аппаратурой, пока начальство благоволит. Очень скоро салон залила приятная медленная композиция. Шульц напряженно глянул в зеркало, чтобы получить одобрение. Полковник нехотя кивнул. Лейтенант удовлетворенно вернулся к наблюдению за дорогой.

Майер вновь остался наедине с собой, но вопреки общению и музыке, навязчивое ощущение чьего-то присутствия не проходило. Он решил посчитать, как их учили на занятиях по аутотренингу, и принялся перебирать в уме числа от ста до одного. Это был проверенный прием, так как обратный отсчет занимает много внимания, то отвлекает от навязчивых мыслей и успокаивает. Но не успел он перебрать и двух десятков, как случилось нечто удивительное.