Двойник

Со стороны Сезонова последовал утвердительный кивок.

– Чего молчите? Что в защиту-то свою скажете? – буркнул Селиванов.

– Понимаю и согласен с вами, что доля моей вины в данной ситуации есть, – осторожно произнес подполковник.

– Что сами понимаете, это уже хорошо!

Селиванов развернулся на каблуках и приблизился к столу, оперся о него ладонями и склонился вперед, всматриваясь в Сезонова, будто разглядывал его человеческую сущность за военными кителем и погонами.

– Генерал Фамилин мне по-другому вас описывал, когда в телефонном разговоре устно рекомендовал, – негромко сказал полковник.

Взгляд Сезонова взлетел вверх от стола и встретился с Селивановым.

– Офицер, который в своих изысканиях пойдет до конца и честным путем добудет необходимые данные. Без дерзостей. Продумывая каждый шаг.

– Думаю, генерал Фамилин не всё вам рассказал.

Подполковник живо вспомнил эпизод ярославской истории, как он «честно» пытался проникнуть на территорию военной части у полигона без чьего-либо ведома.

Селиванов медленно закипал: брови сдвинулись, глаза сужались, последовал глубокий вдох.

– Зато теперь, – быстро добавил Сезонов, – мы убедились, что пришелец в определенных обстоятельствах честен с самим собой и окружающими. Что не причиняет вред просто так, не демонстрирует попусту свою силу.

– «Мы»?Мы убедились? Вы убедились, опытным путем, буквально, еще и рискуя!

Селиванов, закрыв глаза, протяжно вздохнул и тяжело опустился на стул напротив Сезонова по другую сторону стола, сложив перед собой руки.

– Значит, что мы знаем. Очень многое, думается. Планета Галактион, целое государство, из королевских кровей, в рабство продан, в кровавых поединках участвовал, императора какого-то убил, м-да... Персонаж… Убийца. Преступник, должно быть, по законам своего мира. – Полковник махнул рукой, будто размышлял вслух: – Часть видео и аудиозапись с момента, где пришелец избавляется от браслетов, я прикажу стереть.

– Может, и не придется удалять. Запись уже тогда была остановлена, мне кажется, – предположил Сезонов.

– Проверим. – Селиванов, хлопнув ладонью по столу, поднялся и взглянул на подполковника.

– И чтобы такого и близко подобного не повторилось, – требовательно сказал он. – Под вашу ответственность. Вы прекрасно знаете и понимаете: один ваш новый неверный шаг, неверное действие – один мой звонок вашему начальнику – и вы тут же обратно летите в Москву, а я полномочен закрыть вопрос сотрудничества в «омском деле» с вами и вообще. Я лишь озвучиваю общепонятные факты.

– Так точно. Разрешите обратиться с просьбой. Касаемо пришельца.

– После всего, что произошло, у вас хватает совести что-то за него просить?!

Каков процент злости омского военачальника был в тот момент, Сезонов точно не знал, но подозревал, что высокий, и рос он, думалось, в геометрической прогрессии с каждой его, подполковника, новой фразой любого содержания.

– Прошу не применять более жесткие ограничительные меры к Ягосору. Это была шутка. У него не было умысла нанести явный и существенный вред.

– Шутка? – Селиванов сощурился. В его голосе было столько недоверия, сколько его было бы, услышь он фразу, что молоко – красное. – Вы вообще сейчас думаете, понимаете, что несете? Был умысел, не было умысла, очевидно одно – пришелец опасен уже одним только фактом своего существования! Фактом обнаружения в нем нечеловеческой силы! И мне как ответственному лицу решать, что предпринимать, а что нет, основываясь на увиденном, известном! – Голос сошел на раздраженный шепот: – Вы вообще понимаете, что был бы тут сам начальник управления, он бы узнал о произошедшем в два счета, и вы бы уже не здесь сидели, а в допросной, показания давали?

– А где упомянутый вами начальник?

– В ежегодном отпуске.

– А кто его замещает?

– Я.

«Повезло», – иронично подумал Сезонов.

– Завтра жду вас другого. Не такого, как сегодня. Более рационального.

– Буду в форме. Разрешите идти?

– Уж постарайтесь! Идите.

– До завтра, товарищ полковник.

– Всего доброго.

Вечер прошел тревожно. Вопросов – уйма: в них переплелись наука, фантастика и военная тайна. Из какого мира Яго, из существующей в нашей вселенной галактики, еще не открытой, не обнаруженной – или параллельной? Мозг кипел больше, чем у любого старшеклассника на выпускных экзаменах или абитуриента на вступительных. Про себя мыслить оказалось тяжело: мысли кучкуются, сбиваются в группки, их не разлепишь. Вслух думается легче, быстрее: язык распутывает узелок сплетенных идей и расставляет всё по местам.

С кем-то нужно поговорить. Сам себе Сезонов не любил озвучивать свои же мысли, если рядом не было свидетелей.

Фамилин принял вызов после шестого гудка.

– Товарищ генерал, здравия желаю, я не поздно?

– Нет, Валерий, здравствуй, говори! Как день? Как успехи? Встречался с нашим типчиком?

Сезонов помнил про запрет Селиванова упоминать и распространять информацию непосвященным. Но Фамилин же знающий: именно с ним, первым, связалось управление по вопросу направления в Омск «специалиста, который поможет в решении задачи»; именно ему, первому, сообщили, что в истории замешана некая паранормальщина в виде неизвестного, упавшего с неба.

– Егор Семёныч. Вы же знаете: я вам доверяю как себе.

– Так.

– И в условиях, скажем так, нестандартной ситуации, в которой я сейчас, мне просто необходимо посвятить вас в некоторые моменты.

– Несмотря на некоторые запреты со стороны Омска.

– Так точно. Рядом с вами никого нет?

– Сейчас, выйду. – В трубке послышались звуковые помехи. – Ты точно хочешь сообщить мне нечто важное, по мобильному телефону, не по защищенному каналу связи?

– Да, – уверенно сказал Сезонов и тут же произнес: – Воздух – язык. Картинка – планета Земля. Боксерская груша – кратно больше пяти. Жанр – драматический триллер.

Генерал понял, что на самом деле скрывалось за формулировками подполковника. В трубке некоторое время молчали.

– Серьезно? – голос Фамилина будто бы сел.

– И это только за сегодня узнал. И то вам вкратце рассказал. Представьте, что будет завтра, что потом? Что выяснится?

Опять молчание.

– Что думаешь? – неуверенно спросил генерал.

– Хочу узнать как можно больше. Чтобы после всего судить и делать выводы. Но… Я на самом деле хотел бы его спрятать.

– Среди горожан?

– Так точно.

– Внешне он впишется, это, вероятно, уже факт... Ох, точно придется полстолицы поднимать, чтобы содействовать тебе. Без этого, получается, никак. Я уж было подумал, что можно как-то узким кругом обойтись...

– Да, придется подключать, несмотря на ваши слова. Я хочу добиться его перевода в столицу. Для некоторых процедур. Закончу в Омске – вернусь с ним.

– Думаешь, отдадут?

– Постараюсь упросить.

– Это-то одно. Вопрос еще в том, как скоординировать все возможные, последующие действия с министерством. И ФСБ. Их же включать еще одной стороной по этому делу. Только я пока даже не знаю, к кому конкретно-то обращаться с этим вопросом. Подумаю тут сам, а ты думай там.