Джокер

когда был помладше, ну и организовывал себе компанию, если ты

понимаешь, о чём я.

– Нет, о Боже… – хихикает она. – Что случилось?

– Давай скажем так, что друг прислал мне массажистку. Я думал, что дома

один. Но оказалось это не так. Мама прибежала, подумав, что я упал с

кровати, или что-то ещё, – я стону и прикрываю глаза. – Я не думаю, что

смогу ещё когда-нибудь делать что-либо, связанное с сексом, не вспоминая

выражения лица матери в этот момент.

Она растворяется в приступе смеха, и я не могу сдержать улыбку.

– Я рад, что ты находишь это забавным.

– Мне очень жаль, просто… – я уверен, что она уронила телефон, так как

её смех звучит приглушенно. – Боже, я извиняюсь, но это чертовски смешно.

Однажды ты вспомнишь это и будешь смеяться. Мой отец застукал меня за

этим, когда я была подростком, – добавляет она. – Я была подавлена. Я

думаю, что мы расстались из-за того, что я не могла смотреть своему отцу в

глаза.

– Это был отец Джейка? – спрашиваю я. Я веду себя как любопытный, но я

не могу с собой ничего поделать. Мне нужно больше знать о ней.

– Нет, отец Джейка – бесполезный кусок дерьма и не имеет с нами ничего

общего с тех пор, как я сказала ему, что беременна, – она вздыхает. – Эй, эти

звонки приносят тебе счастье? Ты до сих пор в Париже?

– Да и да, но это нормально. Я надеюсь, что смогу доехать до дома почти за

час. Боже, опять в постель, – я улыбаюсь от мысли о своём собственном

пространстве. Я, блять, больше не могу ждать.

– У тебя есть скайп? – спрашивает она внезапно.

– Зачем?

– Потому что это было бы намного дешевле, чем эти чертовы телефонные

звонки. И потом, я увижу тебя и, наконец, узнаю, что ты это ты.

– Кто это может быть, кроме меня? – хихикаю я, но в тоже время мне

нравится её идея.

– Я не знаю, – отвечает она защищаясь. – Может быть ты жуткий парень,

который ждёт снаружи банка, в котором я работаю, и следует за мной до моей

машины.

– Это реально происходит? Ты обращалась в полицию?

– Полиция не хочет заниматься таким дерьмом. Так у тебя есть скайп или

нет? – спрашивает она снова.

Я хватаю ручку и газету со стола, рядом со мной.

– Нет, но скажи мне свой ID и я зарегистрируюсь.

– SweetieTweetie. Как ты можешь не пользоваться скайпом, когда

путешествуешь? Ты выбрасываешь деньги на ветер.

– SweetieTweetie? – Ухмыляюсь я. – Я не звоню никому, когда

путешествую.

– Даже своим родителям?

– Для этого есть электронная почта.

– Хах, – говорит она, как бы многое объясняя.

– Я полагаю, что ты из тех девушек, кто звонит маме каждый день? –

дразнюсь я.

Дерьмо. Я сжимаю свои закрытые глаза. Жалею, что не могу забрать свои

слова обратно.

– Нет, я же только что сказала, что моя мама умерла. Ты вообще слушаешь

меня, Райдер? Я начинаю сомневаться в нашей отложенной дружбе.

– Мне очень жаль, – бормочу я. – Мне нужен словесный фильтр иногда. Я

сожалею о твоей маме, – бормочу я, не зная, что ещё сказать.

– Почему? Ты убил её?

Я смеюсь.

– Нет, я не должен нести ответственность, за то, что сожалею. Веришь ты

или нет, но я могу иногда сочувствовать.

– Да, дерьмо случается. Я любила свою маму и хочу, чтобы она была рядом

со мной, но я не могу изменить жизнь, так ведь?

– Думаю, нет.

– Верно, во всяком случае, ты должен больше общаться со своей семьей, –

объявляет она. – Электронная почта? Да ладно. Ты провел последнюю

неделю, общаясь по телефону с совершенно незнакомым человеком, но всё,

что твои близкие получают от тебя, – это электронные письма, когда ты в

городе?

Я улыбаюсь. Боже, она нахальная. Мне нравится её смелость.

– Ты очень упрямая, ты знаешь? Теперь я понимаю в кого Джейк такой, –

комментирую я, забавляясь.

– Нет, я просто научилась ценить то, что у меня есть. Сделай что-то

хорошее для своей семьи. Что-то неожиданное.

– Ладно. В любом случае мне нужно уходить. Могу я позвонить тебе

позже?

Она смеется.

– Конечно. Я буду разочарована, если ты не сделаешь этого.

9

Если мне придется пройти еще раз через это дерьмо – я, нахрен, убью

себя.

Хватаю пульт и переключаю каналы. Дневное французское телевидение

хуже, чем всё остальное вместе взятое. Я даже не могу понять это дерьмо, и я

знаю, что это плохо. Ставлю на то, что это телешоу – французский ответ

Джереми Кайлу.

Толкая себя, смещаюсь к краю кровати и позволяю своим ступням

опуститься полностью за край. Мои пальцы касаются холодного пола, и я

вздыхаю. Просто почувствовать землю у себя под ногами чертовски

удивительно. Очевидно, что мне нужно провести ещё несколько дней

прикованным к кровати, прежде чем я смогу попытаться двигаться. Но я

решил наплевать на это, я намного квалифицированней, чем команда

докторов и физиотерапевтов. Кроме того, прошло уже десять дней. У меня не

было выбора, и я писал в бутылку, а срать ходил в судно, которое потом

должен был отдать матери, чтобы она могла помыть его .

Никакого. Долбанного. Выхода.

Используя руки, пытаюсь принять вертикальное положение. Я задерживаю

дыхание, стараясь не обращать внимания на мучительную боль, которая

пронзает мою спину. В глубине сознания проскальзывает мысль, что это

плохая идея, но это не останавливает меня от того, чтобы встать с кровати на