Эдера

— Меня обманули. Меня предали, — оправдывалась Леона, — воспользовались моим благородством, моей… моей…

— Твоей глупостью, твоей необузданной гордыней, — подсказал Валерио. — Однако я пригласил тебя не за тем, чтобы выслушивать оправдания. Сейчас надо спасать компанию. Потому ты уступишь мне акции, наследованные от Серджио и Андреа. Я же обещаю положить на твой счёт сумму, которая позволит тебе жить без забот. И ещё: прошу тебя немедленно покинуть этот дом.

— Это бесчеловечно с твоей стороны! — заплакала Леона. — Акции — единственное, что осталось от твоего бедного брата…

— Если тебе так дороги эти акции, то тогда ты должна внести хотя бы половину денег, способных спасти «Недвижимость Сатти».

— У меня нет таких денег, — сказала Леона, всхлипывая.

— Значит, придётся расстаться с акциями, — заключил Валерио. — Пойми, если мы доведём фирму до разорения, тебе придётся изыскивать какие-то иные средства к существованию.

— Хорошо, я уступлю тебе акции. Но это жестоко по отношению к памяти Андреа и Серджио, — Леона зарыдала в голос.

— Перестань! — строго сказал Валерио. — Больше ты не проймёшь меня своими фальшивыми слезами. Мой адвокат поможет тебе составить договор о передаче акций, а пока ты срочно займёшься переездом из этого дома!

После отъезда Эдеры в Милан, Чинция принимала неожиданных гостей. Одному из них — Манфреду Дресслеру — она очень обрадовалась и даже согласилась поужинать с ним в ресторане.

Другой гость вызвал в Чинции прямо противоположное чувство, потому что это был не кто иной, как Дарио — отец её ребёнка.

— У тебя хватило наглости прийти сюда? — возмутилась Чинция.

— Надо поговорить.

— Не о чем нам говорить! Уходи!

— Я специально приехал для этого из Милана, — сообщил Дарио.

— Это твоя проблема. Я тебя не звала!

— Ошибаешься: проблема не только моя. Скажи, что означает эта история с магазином, в которую вы втянули мою жену?

— Мы? Втянули?!

— Да. Я не сомневаюсь, что вы с Эдерой что-то затеваете против меня. Как только она упомянула о своей компаньонке Чинции Равелли, я об этом сразу догадался.

— У тебя больное воображение, — усмехнулась Чинция.

— Не надо издеваться, — попросил Дарио. — Я, конечно, виноват перед тобой, прости. Но я всё ещё люблю тебя!

— Ты приехал, чтобы сказать именно это?

— Не сердись! Я знаю, ты меня тоже любишь, — Дарио попытался обнять Чинцию.

— Не смей ко мне приближаться, — Чинция занесла руку для удара. — Если ты сделаешь ещё хоть шаг в мою сторону, я изувечу твою лживую физиономию!

— Хорошо, хорошо, не буду тебя трогать. Но ответь мне: это, правда, что у тебя будто бы есть… есть дочь?

— Да, это правда!

— Но тогда… — замялся Дарио.

— Хочешь спросить, не твоя ли это дочь? — помогла ему Чинция. — Нет! Не твоя! От тебя бы я не стала рожать!

— Я вовсе не намерен терпеть оскорбления!

— Тогда уходи! И забудь сюда дорогу!

— Я уйду. Но если ты и твоя подруга вздумаете разрушить мой брак, то знайте: вы дорого заплатите. Очень дорого.

— Уходи, уходи! Нечего мне тут угрожать…

Всю ночь возле хижины бродили волки, с жутковатым подвыванием заглядывали в окна, тыкались мордами в дверь. Шилла отвечала им угрожающим лаем, предупреждающим хищников, что она будет защищать своих хозяев до конца.

Андреа всё время порывался помочь Шилле отпугнуть волков — зажигал огонь, гремел металлической посудой, свистел.

— Джим, не суетись, это всё лишнее, — уводила его от двери Бетси. — Они сами уйдут. Тебе страшно? Прижмись ко мне, мой милый.

К утру волки действительно ушли. Шилла успокоилась. Бетси лежала с закрытыми глазами, постепенно погружаясь в сон.

— Ты засыпаешь, Бетси? Не спи! — Андреа стал целовать её. — Ты — всё, что у меня есть! Без тебя я бы попросту не смог жить. Я люблю тебя, Бетси!

— Я тоже тебя люблю, — отвечала на его поцелуи Бетси. — И с ужасом думаю, что когда-нибудь нам придётся расстаться.

— Мы не расстанемся никогда! Мне всё равно, кем я был до встречи с тобой. Сейчас я — Джим, и я люблю тебя.

— Ты прав, — говорила взволнованно Бетси. — Ты — Джим. Сейчас! А на потом я хотела бы иметь от тебя ребёнка.

Острая боль внизу живота всё усиливалась, но Эдера решила всё же потерпеть до утра.

— На тебе лица нет! — испугалась, увидев её, Дальма. — Ты заболела? Надо немедленно обратиться к врачу.

Дальма повезла Эдеру к своему гинекологу, а тот сказал, что угроза преждевременных родов слишком велика и необходимо лечение в клинике.

— Может, я смогу как-нибудь добраться до Рима? — спросила растерянно Эдера. — Там — мои близкие, моя мать.

— Я не смею вас удерживать, — сказал врач. — Но предупреждаю, что в дороге может случиться всякое. Стоит ли рисковать?

— И всё же я попробую добраться до Рима. Спасибо, доктор.

Дальма вызвалась сопровождать Эдеру в поездке, но та попросила довезти её только до аэропорта.

— Не волнуйся! Я уже позвонила Чинции, она меня встретит.

Схватки начались, едва Эдера переступила порог своего дома. Чинция сразу же позвонила в клинику, но до прибытия врачей Эдера успела потерять много крови.

Попросив Фабиолу присмотреть за малышкой, Чинция отправилась в клинику вместе с Эдерой. А немного погодя туда же приехала и сестра Марта.

— Как она? — бросилась Марта к Чинции.

— Не знаю. По-моему, её готовят к операции.

Вышедший из палаты врач подтвердил предположение Чинции:

— Кровотечение остановить не удаётся, поэтому будем делать кесарево сечение.

— Скажите, есть опасность для её жизни? — спросила Марта.

— В любом случае мы стараемся спасти, прежде всего, мать, — уклончиво ответил доктор.

— Пресвятая Богородица, защити, не допусти несчастья! — шёпотом молилась Марта. — Вспомни ту радость, которую испытала ты, родив сына Твоего Иисуса!..

— … Всё в порядке, — тронула Марту за плечо молоденькая медсестра. — Оба чувствуют себя хорошо: и мама, и сын. Поздравляю вас!

— Мальчик! Эдера родила мальчика? — обрадовалась Чинция.

— Да. Прекрасный мальчик! Вес три семьсот! Роды были трудными, но теперь это всё позади.

— Я опять чувствую рядом с собой Андреа, — сказала Эдера, когда Марте и Чинции разрешили войти к ней. — Как жаль, что это не наяву! Я бы показала ему сына!