Его добыча

И нас заодно… Впрочем, кого сейчас волнуют наши жизни? Всё это я мысленно отмечала как-то безразлично, в лапах чудовища ощущая себя, как никогда, обречённой.

— Не. Твоё. Дело. Выполняй, — отрывисто припечатал Седьмой.

Перехватил меня удобнее, оторвав от пола. Подошёл к ещё одной панели управления, присматриваясь к мерцанию активных датчиков. Коснулся, словно погладил поверхность консоли, и замер, будто задумался.

Я ему не мешала, обмякнув в сильных руках безвольной куклой. Не в том смысле, что боялась пошевелиться — хотя в этом как раз была изрядная доля истины: тело словно онемело, парализованное ужасающим предчувствием расправы. Нет. Я не мешала Седьмому в буквальном смысле. Казалось, он и не замечает веса моего тела. Так ребёнок между делом таскает любимую игрушку, с которой не хочет расставаться.

Мне ничего не оставалось, кроме как смириться с неудобным положением. Всё лучше в сравнении со смертью. Не имеющие опоры ноги нелепо болтались, дышать было трудно — перехватившая поперёк груди рука давила, сжимая тело тисками. Но ничто из этого не заставило бы меня шевелиться. Всё стерплю, лишь бы не напоминать амиоту о себе — билась единственная мысль в голове. Жить хотелось отчаянно и вопреки всему!

Что стало с другими пленниками амиотов? Те, кого не удержали крепления, — погибли, кто-то, подобно Игерю, просто ударился, другие отделались испугом. Но бросаться на помощь или хотя бы попробовать окликнуть друг друга никто не пытался. Возможно, подобно мне, думали, что гибель для них неизбежна, и… вопреки всему, отчаянно желали выжить.

А монстры, наоборот, едва ударная волна угасла, активно задвигались, поднимаясь с пола, перемещаясь по рубке, и… принялись помогать себе подобным! Даже среди амиотов не все оказались такими стойкими, как мой преследователь. Или же они хуже контролировали новообретённые тела?

Та женщина, что прежде лежала у моих ног, сейчас уже сидела, бестолково вертела головой и покачивалась, словно от слабости. Рядом с ней на колени опустился амиот из числа тех, кто чувствовал себя уверенно. Он осторожно положил руки ей на плечи и молча пытался поймать расфокусированный взгляд. Рядом, с необъяснимой напряжённостью наблюдая за ними, замерли те двое, что недавно едва не подрались из-за внимания «дамы».

Неподвижным по-прежнему оставался лишь Седьмой. Не знаю, чем ему так приглянулась консоль, но свободной руки он от неё не отнимал. Мне даже показалось, в его груди заклокотало что-то низкочастотное, похожее на мурлыкание, — довольное, умиротворённое… Что это могло значить?

Гадать и искать разгадку можно было бы долго. Вот только амиот сам ответил на мой безмолвный вопрос.

— Синхронизация. Двигатель любит энергию. Как и я.

Я вздрогнула и вывернула шею, чтобы встретиться своим наверняка ошалелым взглядом с сиреневым сиянием глаз чудовища. Задохнулась, осознав, что это не совпадение. Он на самом деле ответил… мне! И этим потряс до глубины души: каждый миг этого плена я ожидала гибели, подобной смерти экс-напарника, вместо этого амиот со мной заговорил!

Зачем он это сделал? Как? Словно мои мысли прочёл. Но ведь я не произнесла вслух ни единого слова!

Ответов не было. Мой пленитель больше ничего не сказал, а его взгляд ушёл в сторону — объектом интереса Седьмого вновь стал Игерь.

— Теперь скорость достаточна? — равнодушно поинтересовался амиот. Едва штурман кивнул, потрясённо взирая на столбики невообразимо быстро стремящихся вверх контрольных показателей, продолжил: — Как скоро ты запустишь другой двигатель?

Другой… Да, у крейсера ведь два способа движения. Сейчас мы летим на обычных маршевых, или, как их проще называют, планетарных, двигателях. Они хороши в обычном пространстве, внутри звёздных систем, для полётов между планетами. Однако межзвёздные расстояния, куда более масштабные, требуют иного принципа движения — через тонкую структуру подпространства, и работы иного типа двигателя — плазменного.

— Мне… — штурман хрипло закашлялся, не то в растерянности, не то от страха. — Координаты нужны. Без них…

— Любые, — бесстрастно перебил его амиот. — Сейчас нет точной… цели. Просто уйти. Потом изменим.

— Во время погружения сменить направление будет нельзя, — авторитетно выдал Игерь и тут же вжался в кресло, жалея о своей реплике.

Опомнился, что только что лично наблюдал невозможное? Хотя реальных причин для такой реакции не было: Третий на его заявление никак не отреагировал, а Седьмой…

— Не важно, — отмахнулся как от мухи и повторил вопрос: — Когда?

— Через шесть часов. Нам требуется не только высокая скорость, нужно выйти в околозвёздное пространство.

Устроил амиота такой ответ или нет, я не поняла. Он внешне спокойно отвернулся и направился к креслам, что чудом остались прикреплёнными к полу. Меня так и нёс с собой, словно невесомую, придерживая рукой.

Едва амиот развернулся, как Игерь попал в поле моего зрения. Злость в карих глазах штурмана и кривую усмешку-гримасу на лице увидеть я не ожидала. Он… Он блефовал?! Понимание пришло пронзительным наитием. Он специально назвал больший срок, чтобы успел появиться вызванный на подмогу флот? Это ловушка?!

Мысль моя странно совпала с резкой остановкой амиота. Седьмой словно споткнулся, хотя пол был ровным, оглянулся на Игеря, перевёл взгляд на меня и неожиданно отпустил.

Лишённая опоры, я рухнула на жёсткое покрытие пола. Невольно зашипела от боли, прострелившей колени, и охнула — это амиот тут же исправил свою оплошность, мгновенно дёрнул моё тело вверх и поставил на ноги.

Подтолкнул к свободному креслу, приказав:

— Сядь.

И исчез. То есть ушёл из рубки, оставив меня в недоумении — то ли он так ничего и не понял, то ли, наоборот, очень хорошо понял и потому решил что-то предпринять. Но что? Может, осмотреть корабль? Он ведь вряд ли знает все его возможности, вот и хочет понять, что можно сделать.

Размышляя, я устраивалась и пристёгивалась, насторожённо поглядывая на занятых какими-то своими непонятными делами амиотов. Кто-то разминался, словно впервые пробуя возможности тела. Кто-то, подобно Седьмому, оглаживал ладонями настенные панели. Кто-то переговаривался — не всегда членораздельно, но несомненно разумно. Кто-то внимательно рассматривал пленников — не только издали, но и вблизи, склонившись над сжавшимися от ужаса телами и хищно щупая волосы, руки, ноги…

К счастью, ко мне большие никто не подходил. Видимо, авторитет Седьмого, заявившего на меня права, был незыблем. В некоторой степени это радовало. Хоть в чём-то мне нечего опасаться. Напряжение последних часов и так было запредельным, казалось, ещё немного — и я не выдержу, просто сойду с ума.

Да, станция осталась позади, и прямая угроза миновала. Однако в глубине измученного страхом и ожиданием расправы сознания я понимала — это временно. Сообщение о побеге наверняка послано. Чтобы отреагировать, военным не потребуется много времени. Уверена, не пройдёт и суток, как у нас на хвосте будут самые грозные крейсеры, входящие в состав космофлота Конфедерации. Что смогут им противопоставить завладевшие грузовым транспортником амиоты? Ничего. Здесь нет оружия! Так что мы погибнем. Но не прямо сейчас…

Последняя мысль удивительным образом принесла с собой облегчение. И накатила слабость. Даже сонливость, заставившая закрыть глаза вопреки обстоятельствам и пережитому колоссальному напряжению. Вздохнув, я обмякла, позволив одеревеневшим от напряжения мышцам расслабиться.

Наверное, задремала, потому что очнулась от странного звука. Вскрика? Скулежа? Стона?

Глаза быстро скользнули по рубке управления. На первый взгляд, в переполненном помещении никто не шумел. Пленники, подобно мне, устало безмолвствовали, обречённо вжавшись в кресла или сидя на полу, прислонившись к стенам. Амиоты вели себя по-разному. Те, что лежали на полу, вяло трепыхались. Другие деловито осваивались: чётко и бесшумно перемещались, шаг за шагом исследуя новую для себя обстановку: панели управления, скрытые в стенах механизмы. Они словно коллективно, не сговариваясь, решили разобраться в устройстве звездолёта — заподозрив невероятную обучаемость недавних подопытных, я думала об этом уже с долей смирения.