Его добыча

Страшась даже мельком взглянуть на внешний экран, сейчас неумолимо демонстрирующий приближение преследователей, я уцепилась за идею спасения. Таков инстинкт самосохранения: даже на пороге гибели больше всего думается о жизни.

Что, если бы был способ? Имелась объяснимая вероятность? А ведь она на самом деле существует! Наверняка координаты точки выхода штурман заранее ввёл в систему, и параметры программой погружения уже рассчитаны. Осталось лишь нажать правильную кнопку. Тут даже дилетант не ошибётся — вон как недвусмысленно мерцает, привлекая к себе внимание, сенсорная панель контроля за движением в подпространстве. И активатор запуска не заметить трудно — он в самом её центре!

Нужно всего лишь утопить до упора кнопку механической блокировки и провести пальцем по шкале, увеличивая мощность плазменного двигателя. Слева направо. Именно так было написано в методичке по пространственным перемещениям, которую мы разбирали на занятиях, исключительно в общеразвивающих целях. Я мысленно сейчас видела этот текст и пусть в теории, но хорошо знала последовательность манипуляций.

Каким же всё кажется простым! И одновременно — я понимала это — недостижимо сложным. Кто бы решился на подобное в свистопляске надвигающегося конца? Я бы не решилась. Хотя…

Представила, как всё происходит, и вздрогнула. По трём причинам.

Первая — рука амиота проделала всё то, о чём я так отчаянно раздумывала.

Вторая — пол и стены корабля мерно задрожали, реагируя на включение плазменного двигателя и установки формирования зоны погружения в подпространство.

Третья — Седьмой обернулся, бросив на меня взгляд, полный обжигающего внимания и… признательности?!

Ох, нет! Сердце едва не разорвалось в груди, а глаза распахнулись до предела от потрясения. Что же получается?.. Это я ему подсказала, как действовать?! Своими собственными мыслями подтолкнула к отчаянному шагу и лишила нас, пленных, пусть призрачной, но надежды на освобождение? Впрочем, о чём я…

Посмотрев на экран переднего обзора, едва истерично не засмеялась. Горько и зло. Никто, конечно, не собирается нас выручать. Целью военных кораблей, что сейчас спешно перестраивались, уходя с траектории нашего транспортника и занимая стратегические позиции на траверсе, было совсем иное. Уничтожение! Полное и безоговорочное. Не подразумевающее ни переговоров, ни требований к амиотам сдаться, ни выдать заложников. Нас просто обстреливали.

Нас расстреливали! И это были уже не капсулы со взрывчаткой — разрушительные, но не такие уж опасные, пока не соприкоснулись с обшивкой. Сейчас на нас обрушилась мощь полноценных залпов новейшего оружия, которым были оборудованы боевые крейсеры. И, я уверена, если бы не защитный силовой экран, от транспортника в первый же миг обстрела осталась лишь горстка пепла.

Однако эта незамысловатая защита не могла продержаться долго. Слишком неравными были силы — стандартный силовой экран, рассчитанный больше на отражение ударов метеорных потоков, сейчас противостоял ошеломительно превосходящим возможностям противника! Убийственные бело-голубые молнии сминали защитное поле, с каждой секундой всё сильнее прижимая его к корпусу и безжалостно отбирая энергию. Ещё немного, и страшные испепеляющие заряды разнесут в клочья обшивку, огненным шквалом ворвутся в рубку, сжигая всё, что окажется на пути…

Корабль словно дрожал, и все мы — пленники, запечатанные в его нутре, содрогались вместе с ним. Одно утешало: надолго происходящее не затянется. В ожидании нестерпимой боли я зажмурилась, сжалась в кресле, подтянув ноги и вцепившись в подлокотники сведёнными судорогой пальцами.

Удар, второй, третий… Снаряды попадали в такт биению сердца, и я их считала, гадая, на котором оборвётся моя жизнь. Уже сейчас всё прекратится. Навечно.

Однако трагичный финал не наступал. Мерный гул по-прежнему нарастал, свидетельствуя о нормальной работе двигателя и продолжении процесса погружения, в рубке было тихо, если, разумеется, не прислушиваться к перемещениям амиотов. Но и они двигались с возмутительной невозмутимостью.

Глаза я рискнула приоткрыть. Чернота космоса медленно заволакивалась серым маревом подпространства, однако огненный шквал никуда не исчез, он с прежней неистовостью рвался внутрь корабля. Но…

Защита, пусть мерцающая невероятно близко к корпусу, ещё держалась. И это… поразило! При таких мощностях атаки её уже давно должно было развеять! Но как?!..

В голове возникло единственно верное предположение: возможно ли… это снова вмешательство амиотов?

Поражённая неожиданной догадкой, я впилась взглядом в лицо Седьмого. Приопустив веки и прижав ладони к панели управления, он выглядел погружённым в себя, словно бы пребывал в глубоком трансе.

Это ощущение усиливали раскачивания его тела в том же ритме, с которым энергетический щит содрогался от прямых попаданий. Выгибался и, распрямляясь снова, отражал смертоносные лучи. Словно сейчас это делал сам амиот, а не защитные модули корабля, генерирующие силовой экран.

Возможно, так и было? И какими же должны быть его силы, чтобы в одиночку держать удар коллективных залпов? Страшно представить…

Но всё же, как ни старался Седьмой, защита просела. Я глаз не отрывала от экрана, поэтому и уловила момент, когда буквально на секунды она засбоила, вспыхнув ярким всполохом, и исчезла.

Да, энергетический экран тут же вновь набрал силу, однако именно этих секунд хватило, чтобы в корабль, уже практически полностью погрузившийся в марево подпространства, прицельно точно попал разряд.

То, что произошло дальше, я даже не сразу осознала. Лишь когда пришла в себя, поняла — тряхнуло нас знатно. Энергоснабжение пострадало — включилось тусклое аварийное освещение. Наверняка повредились ещё какие-то системы корабля — не просто же так завыла сирена в глубине коридора, а в воздухе тревожно запахло гарью.

И всё это на фоне многочисленных стонов. Тех, кто не стоял на ногах и ни за что не держался, раскидало по всему помещению. Впрочем, среди пострадавших не было амиотов. Или же они никак не демонстрировали свою боль. Более того, некоторые из них успели придержать других. Как, например, воинственная парочка, оберегающая от травм распластанную на полу амиотку.

Седьмой тоже устоял и сейчас исподлобья смотрел на обзорный экран, где больше не было космоса — корабль окончательно ушёл в подпространство. Моё сознание отказывалось верить в это. Как?!

Амиот же совершенно спокойно перевёл взгляд на пришедшего в себя Игеря, выразительно указал пальцем на панель управления и припечатал непререкаемо:

— Теперь ты.

На этот раз штурман, переживший удушье и последовавший удар, безропотно забрался в кресло пилота. Стирая кровь, стекающую по щеке от рассечённой кожи на виске, зашипел от боли. Надо было видеть, каким взглядом он проводил спину амиота: словно бы на его глазах последний умер и вновь воскрес!

До всех нас медленно, с трудом доходила очевидная истина — преследователи остались ни с чем, а вопиющий и по всем законам мироздания невозможный побег подопытных состоялся. Они ускользнули от военных!