Эхо древних рун

Пленники опустились на землю, дрожа от холода, промокшие насквозь от соленых морских брызг.

— Прикройтесь, — неприветливый человек положил рядом с ними стопку одеял. — Приказ Хокра.

Кери обошлась своим собственным одеялом, хотя оно было немного влажным, в то время как остальные чуть не подрались, расхватывая рухлядь в надежде пополнить свои скудные одеяния и устроиться поудобнее, — застигнутые врасплох ночью, как и она, несчастные могли кутаться только в нижние рубахи. По крайней мере, они были на сухом пятачке, куда не доставал ветер, за что большинство были чрезвычайно благодарны. Непрестанно бурлящее море в конце концов заставило даже гибкое и податливое суденышко Хокра нырять вверх и вниз; многие деревенские чувствовали дурноту, и хотя Кери до сих пор лишь слегка подташнивало, она тоже была счастлива оказаться на твердой земле. Закрыв глаза, она позволила своим мыслям плыть по течению…

— Вот, съешь это.

Взглянув вверх, она увидела Хокра, который протягивал ей миску и еще один сухарь, и от удивления вскочила на ноги.

— Что? Я… Спасибо, но разве не я должна тебе прислуживать? — Она не смогла сдержать нотки сарказма в своем голосе.

— На это будет время позже, — улыбнулся он.

Улыбка смягчила строгое выражение его лица, ставшего вдруг очень приятным. В эту минуту он показался ей одним из ангелов, про которых рассказывал деревенский священник, — весь в золоте и блеске, с глазами голубыми, как само небо. Кери в замешательстве покачала головой.

— Я тебя не понимаю, — пробормотала она и опустилась на землю, не в силах стоять на ногах.

— В этом нет необходимости. Просто знай — тебе нечего бояться, если ты будешь делать то, что тебе велят, и держать язык за зубами.

Когда он отошел к костру, где сидели его людьми, она взмолилась, чтобы сказанное им оказалось правдой.

* * *

Хокон проснулся от удара в живот. Все еще в полусне, он потянулся за мечом, чтобы защититься, но понял, что меча у него нет, он не викинг и лежит на диване в гостиной, а не на дне драккара.

— Что за?.. Линнея?

Он моргнул и нос к носу увидал озорные глаза шестилетней дочери. Она хихикнула и ткнула его под дых.

— Сам сказал, что будешь смотреть футбол, а сам спал, — ты соврал, папочка? Можно я вместо тебя посмотрю мультики? Пожалуйста, папочка, ну пожалуйста!

— Действуй.

Он сел и потер лицо. Боже, он так устал.

Чтобы справляться с Линнеей одному, требовалось изрядное напряжение. Не потому, что она была трудным ребенком, но потому, что он чувствовал, что должен что-то делать, как-то ее воспитывать, а не позволять ей с утра до вечера сидеть перед телевизором или за глупыми играми вроде «Нинтендо».

Он знал, что усердствует за двоих. Его бывшая жена София была весьма беззаботной матерью, не обременявшей дисциплиной ни себя, ни девочку. Занятая собой, она предпочитала наслаждаться жизнью, а не проявлять родительскую строгость. Ее эгоизм и привычка сорить деньгами были одной из причин, по которой он развелся с ней. И понятно, если Линнея играла в компьютерные игры, она не докучала Софии, и это замечательным образом устраивало обеих. Но не Хокона — его это чертовски раздражало.

— Как она вообще сможет серьезно относиться к школе и домашним заданиям, если ты вечно позволяешь ей делать все что заблагорассудится? Как она справится с реальной жизнью? — спросил он Софию, когда в очередной раз обнаружил, что дочь в пижаме прилипла к экрану, а не ждет отца одетой и готовой провести с ним двухнедельные каникулы. — Она этим целыми днями занимается?

— Да ладно тебе, остынь, Хокон! Она еще маленькая; пусть позабавится, пока не началась взрослая морока. Что в этом такого? — София отмахнулась от его тревоги, но, расспросив Линнею, Хокон понял, что бывшая жена вообще не думает о потребностях ребенка, а только о своих собственных.

— Мама всегда занята со своими друзьями и почти никогда не бывает дома, — сообщила ему Линнея. — У нее нет времени водить меня в парк, как у тебя, но она покупает мне много новых игр, чтобы я не скучала. Хочешь посмотреть? У меня есть одна замечательная, с единорогами…

Хокон не стал смотреть. Вместо этого он повел дочь на большую игровую площадку в соседний парк, а потом они поехали кататься на велосипеде. Он научил ее кататься в прошлом году, и теперь у нее здорово получалось, она могла проехать пару километров не останавливаясь и не хныча. Но дело в том, что дети не умолкают ни на секунду, — и шквалы вопросов изматывали его. Тем не менее кто-то должен был объяснить Линнее, что жизнь состоит не только из игровых приставок и велосипедов, и похоже, эту работу придется делать ему.

Его мобильный звякнул, и он открыл сообщения.

Плз оставь Л еще на пару дней мне нужно уехать из города у меня завтра вых. С

Хокон уставился на экран. Такое случалось все чаще и чаще, и хотя он не имел ничего против того, чтобы провести с Линнеей лишний день — совсем наоборот, — он не мог вот так с бухты барахты взять незапланированный отпуск, когда ему того хотелось. Найти няню за короткое время тоже было почти нереально, но София, похоже, не принимала это во внимание. По правде сказать, она никогда особо ничего не планировала, когда дело касалось и ее самой, и тем более не думала о том, как ее экспромты сказываются на жизни других.

София работала в бутике модной одежды в Старом городе Стокгольма, но поскольку магазинчик принадлежал ее матери, бесконечные отпуска и отгулы сходили ей с рук. Ее кругом были друзья-мультимиллионеры, для которых под настроение слетать в Париж на выходные было парой пустяков. При богатых родителях ей никогда не приходилось думать о деньгах, и даже выйдя замуж, она продолжала рассчитывать главным образом на отцовский кошелек, а не на мужнину зарплату. Поначалу ее капризная, веселая натура казалась глотком свежего воздуха, и Хокону нравилась ее непосредственность, но вскоре это начало раздражать. По временам ему требовалось четко планировать дела заранее, но это стало невозможным.

Он начал понимать, что София не заинтересована в том, чтобы стоять на собственных ногах, пока «дорогой папочка» готов брать на себя дочкины траты; Хокона же так воспитывали, чтобы быть независимым и не полагаться ни на кого, кроме себя, так что ее позиция была для него своего рода кощунством, и в конце концов он не выдержал. К сожалению, к тому времени София забеременела — случайно, конечно, — и Хокон попытался спасти их брак ради ребенка. Он надеялся, что материнство сделает жену более зрелой и ответственной, но вскоре разуверился в таком исходе, и после этого пути назад уже не было.

Только на один день, — написал он в ответ. — Во вторник я еду в Лунд, так что тебе придется забрать ее из школы. Х.

На всякий случай он поговорит с матерью лучшей подруги Линнеи. Она помогла ему выкрутиться в прошлый раз и часто работала «аварийкой». Но так не должно быть. Почему София не может поставить Линнею на первое место? Или хотя бы иногда думать о Хоконе?

Разозлившись, он встал и направился на кухню сварить кофе. Соглашение об опеке позволяло ему проводить с дочкой только каждый второй выходной, однако он должен был бороться с Софией за полную опеку — она явно не могла должным образом заботиться о ребенке. Но что он мог предложить? Иногда случалось работать дни напролет, так что девочку, если она в это время была у него, приходилось пристраивать и перекидывать от одних знакомых к другим. Вот почему он согласился, чтобы она большую часть времени проводила с матерью, и все уверяли его, что для Линнеи так будет лучше. Но если мать не воспринимает свою роль всерьез?