Эхо древних рун

По крайней мере, на данный момент он позаботился о том, чтобы его выходные с дочкой были свободны от работы и они проводили их вместе. Но, черт возьми, он хотел защитить ее от небрежного воспитания Софии. И он хотел, чтобы с ним дочь все время была в безопасности.

* * *

Хокр наблюдал за миниатюрной женщиной — своей пленницей. Она тихо сидела, созерцая бескрайнее море и близкую береговую линию, и не жаловалась. До сих пор ее не укачивало, и непонятно почему он был доволен этим. Он не хотел, чтобы она страдала — из-за него. Совершенно нелепая мысль.

Конечно, она страдала. Она была в его власти и, вероятно, напугана до смерти, хотя и не показывала виду. Он восхищался упрямым наклоном ее подбородка, блеском ярких глаз и бесстрашием ответов. Нет, она, может, и маленькая, но у нее есть дух. И он уважал это.

В тот момент, когда он увидал ее, он понял, что заберет ее с собой, но никоим образом не мог сделать ее рабыней. Нет, она была знатного рода, ценностью, и кто-то будет готов заплатить за нее выкуп, он был уверен. А пока…

А пока ему придется защищать ее, без сомнения, от самого себя и от всех остальных мужчин вокруг. Потому что было в ней что-то невероятно привлекательное — эти прекрасные глаза, обрамленные густыми темными ресницами, эти великолепные вьющиеся волосы, ниспадающие до талии, эта маленькая ладная фигурка. Глядя на нее, соблазнились бы даже сами боги. Или те святые, о которых говорили христиане — да, он слышал, как пришельцы говорили об Иисусе, но не видел необходимости добавлять еще одного бога к тем, кому поклонялся, — и он определенно не был святым. Как он только что доказал, став викингом.

Тролли забрали Рагнхильд!

Что случилось с этой женщиной? Почему она не может довольствоваться тем, что у них есть? Быть счастливой?

Так было не всегда.

Их первый год вместе был хорошим — они смеялись и любили, усердно трудились, чтобы увеличить размер поселения и улучшить условия для всех, кто там жил, и они, казалось, разделяли одни и те же мечты и цели. Им удалось добиться процветания собственного селенья, но затем случилась беда, и их первый ребенок — маленький мальчик — прожил всего несколько дней. Рагнхильд была безутешна, но Хокр принял его смерть как судьбу и сказал жене, что они молоды и у них будет еще много детей.

Были принесены жертвы богам, и они сделали еще попытку, но все изменилось после того, как она родила второго ребенка, на этот раз девочку. Это были трудные роды, и Хокр, как мог, сочувствовал и поддерживал жену, пока она выздоравливала, но были и другие факторы, на которые он не мог повлиять. Пережитое превратило Рагнхильд в суровую, вспыльчивую гарпию.

Теперь он горько сожалел, что женился на ней. Возможно, она по-прежнему была красавицей, но больше ничего не осталось от прежней женщины. Ничего.

Язык ее стал острее, чем его боевой топор, и всякий раз он должен был очень постараться, чтобы найти способ заставить ее замолчать. Если у нее было свое мнение, она высказывала его, не заботясь о его недовольстве. Она не боялась его гнева, потому что у нее было пятеро братьев, которые отомстили бы за малейший ущерб, нанесенный ей, и она знала это. Кроме того, женщин не бьют — это не позволено порядочному мужчине.

Все, чего он хотел, — это чтобы она была довольна. Боги, неужели я прошу слишком многого?

Он снова взглянул на пленницу. Рагнхильд могла бы поучиться у кельтской женщины, как стоически принимать удары судьбы. Леди Керидвен, возможно, и обладает великим духом, но он готов поспорить на что угодно, что она никогда не будет намеренно жестокой и жадной, несмотря ни на что.

ГЛАВА 7

— Ну и что ты думаешь? Тебе должны нравиться высокие потолки, верно? Дают ощущение пространства, как заметил агент по недвижимости.

Они стояли в гостиной двухкомнатной квартиры в Южном Кенсингтоне, и глаза Чарльза сияли энтузиазмом. Это было то место, где он хотел жить. И человеком, который мог помочь в осуществлении его мечты, была она, Мия. Только она не собиралась этого делать и потому чувствовала себя ужасно. Ком подкатил к горлу, девушка крепко сжала кулаки в карманах пальто.

— Не больше нашей нынешней, — заметила она, понизив голос, хотя риелтор тактично вышел на улицу, чтобы дать им время обсудить варианты. — На самом деле даже меньше, потому что нет балкона. К тому же четвертый этаж без лифта. Не совсем удобно.

Чарльз нахмурился.

— Главное — место, Мия. Только подумай, насколько быстрее ты будешь добираться до работы. До станции метро «Глостер-роуд» всего несколько минут.

— Тебе придется ехать дольше.

— Все в порядке, я не возражаю. Это ты вечно жалуешься на дорогу.

Мия глубоко вздохнула. Это была четвертая квартира, которую они смотрели, и Чарльз был готов поселиться в любой из них. Она должна была признать, что в этой ей понравились детали эпохи — карнизы, высокие потолки, большие окна и даже миниатюрный викторианский камин, — однако квартирка действительно была маловата, и в ней не было места для хранения вещей. Но в любом случае это не имело значения, потому что они ее не покупали.

— Слушай, давай пока забудем об этом, пожалуйста. Я говорила тебе, я еще не готова продавать Берч Торп и не хочу больше смотреть квартиры.

Чарльз схватил Мию за руку, пристально глядя ей в глаза, словно пытаясь силой внедрить в ее мозг свои собственные мысли.

— Ты серьезно предпочитаешь цепляться за этот старый дом, чем жить здесь? — Он обвел рукой гостиную. — Это классное место, где можно устраивать званые ужины и приглашать друзей на воскресный обед. Адвокаты скоро закончат работу, и тогда ты…

— Они уже закончили. Всё, дом полностью мой.

Мия знала об этом уже несколько дней, но ждала подходящего случая, потому что нужно было рассказать и про раскопки. Только удобной минуты все не было и не было, так что ей следовало просто разделаться с задачкой, как советовал Алун. Разом.

Проходила неделя за неделей, а она все еще не могла заставить себя даже подумать о продаже дома: слишком рано, слишком больно. Она знала, что Чарльз сочтет ее неблагоразумной, но ей нужно было время, чтобы оплакать бабушку, и участие в раскопках было как нельзя более кстати. Как-нибудь потом она, возможно, почувствует, что готова отпустить от себя и свое горе, и свой дом.

— Что? — Он уставился на нее, затем ее слова дошли до него, и его лицо просияло. — Все готово? Наконец-то!

Она не улыбнулась в ответ.

— Да, но… это ничего не меняет. На самом деле я хотела бы провести все лето в Швеции. В Берч Торпе.

— А? — Теперь она полностью завладела его вниманием, и его улыбка дрогнула. — Как у тебя это получится? Тебя уволили?

Она покачала головой.

— Ничего такого радикального, не волнуйся. Просто я спросила, можно ли взять отпуск примерно на три месяца начиная с первого июня. Моя начальница сказала, что, если мне понадобится уехать, она возражать не будет и место за мной сохранится.