Эхо древних рун

Он уставился на нее, открыв рот, а затем насупился.

— Но… а как же наши летние планы? Разве мы не собирались провести пару недель в Италии? Или ты сначала приведешь в порядок дом, чтобы продать его подороже? — При этой возможности его лицо заметно просветлело. — Вообще-то, наверное, неплохая идея.

— Нет, хотя можно было бы немного подкрасить, если захочу. И, конечно, убрать и выбросить хлам. Дело в том… — Она с трудом сглотнула. — Со мной связался профессор из Исторического музея в Стокгольме, они хотят провести раскопки на моем участке. Они думают, что дом может стоять на месте древнего поселения викингов, и их, кажется, очень взбудоражила такая гипотеза. Я сказала, что дам согласие только в том случае, если тоже войду в команду. Я бы хотела помочь, ну и знаешь, как говорят — свой глазок — смотрок, я бы находилась поблизости, чтобы не наделали чего ненароком… Но это означало бы остаться там на все лето, и, очевидно, я не смогла бы рассчитывать только на календарный отпуск и отгулы, так что…

— А твоя работа? Ты же не можешь уехать на несколько месяцев! Ты уверена, что в музее будут ждать твоего возвращения? И потом, тебе придется жить на сбережения. А это означает еще меньше денег для нашего будущего дома. Господи, Мия, что на тебя нашло? — На его щеках появился румянец, и Мия поняла, что он сейчас взорвется. Она поспешила успокоить его, попытавшись ободряюще улыбнуться.

— Все в порядке. Я тебе рассказывала, я поговорила с начальницей, и она согласна дать мне неоплачиваемый отпуск на три месяца при условии, что я напишу для нее отчет о раскопках. Ты же знаешь ее интерес к викингам, и она заплатит мне за то время, что я потрачу на отчет. Кроме того, все ценности, что найдутся на участке, будут рассматриваться как сокровища, не имеющие владельца, и я могу за них получить какую-то комиссию от шведского государства. Кто знает, может быть, обнаружат золотой клад…

Она взглянула на свое кольцо со змейкой. Мысль о том, чтобы найти еще что-то подобное, была более чем заманчивой, но реальные шансы были невелики. Тем не менее никогда не знаешь, где повезет. Она едва сдержала улыбку, но выражение лица Чарльза все еще было мрачным, и ее настроение разом упало, когда до него дошел смысл сказанного, и его глаза сузились.

— Три месяца. Ты хочешь пробыть в Швеции целых три месяца? А как же мы? И разве у меня нет отпуска?

— Боюсь, Италии придется подождать… Но там можно отлично провести медовый месяц на будущий год, правда? Что может быть романтичнее Венеции, Рима и Флоренции?

Но он на это не купился.

— Значит, я не увижу тебя все лето? И ты приняла решение, даже не обсудив ничего со мной?

Мия съежилась. Ей следовало пойти на разговор раньше, но она просто не знала, как это сделать.

— Я обсуждаю это с тобой сейчас. И не глупи. Разумеется, ты можешь приезжать и оставаться в любое время, как захочешь, а я могу время от времени приезжать сюда на выходные. Перелет короткий, максимум два с половиной часа. Мы дольше едем, чтобы навестить твоих родителей в Девоне. И в Берч Торпе так тихо, покойно, помнишь?

— Нет, все не так. Я сказал это только для того, чтобы сделать приятное твоей бабушке. Было чертовски холодно, и меня до смерти искусали комары. Кроме того, в саду, кишащем археологами, будет не так спокойно, как ты считаешь?

Он был прав, да и Мия все равно уже выдохлась. Она вертела кольцо со змейкой на пальце и гадала, как бы ей сгладить ситуацию. Ее внезапно поразила мысль, что она не уверена, что хочет этого. Она устала играть в дипломатию. Устала от чувства вины за желание сохранить свое наследство. Чарльз был невыносим, он уже несколько недель донимал ее продажей дома, а теперь, надеясь окончательно убедить в этом намерении, повел смотреть квартиры в Фулхэме и Кенсингтоне, которые она на самом деле не хотела смотреть. Возможно, побыть некоторое время вдали друг от друга было бы неплохо.

— Мне очень жаль, Чарльз, но это то, что мне очень, очень хотелось бы сделать. Пожалуйста, постарайся понять: мне слишком рано продавать бабушкин дом. У меня все еще так много живых воспоминаний, и потом, если там начнутся раскопки, как я могу не поучаствовать? Это невероятно захватывающе! Я имею в виду — как-никак я же археолог — ну, реставратор, но все же; что может быть забавнее для археолога, чем найти что-то удивительное на собственной даче?

Чарльз уставился на нее.

— О’кей, конечно, я понимаю, но прежде ты об этом ни словом не обмолвилась. Вместо этого ты водишь меня за нос, позволяешь радоваться покупке нового дома и…

Она оборвала его:

— Я этого не делала! Я пыталась сказать тебе, чтобы ты пока не начинал искать, но ты закусил удила и потащил меня сюда. Я говорила, что мне еще нужно время. Ты не слушал.

— Я подумал, что, если покажу тебе несколько отличных квартир, ты быстрее преодолеешь свое нежелание продавать эту дрянную старую халупу.

Мия стиснула зубы.

— «Дрянная старая халупа», как ты выразился, много для меня значит. Это единственное место, где я чувствовала себя по-настоящему счастливой, пока росла. Это не из серии продать и забыть. Жаль, что тебе не нравится идея провести лето в Швеции, но для меня это шанс, который выпадает раз в жизни, и я не могу его упустить. Если ты не хочешь отдыхать там, ты всегда можешь поехать куда-нибудь с друзьями. Помнится, ты так завидовал их беззаботному отпуску в прошлом году.

Тогда она была в ярости из-за того, что он хотел отправиться в молодежный тур [7] в момент, когда у нее было по горло работы. Все знали, что это всего лишь предлог, чтобы напиться и переспать с кем попало, хотя он клялся, что не жаждет последнего и только намеревался немного повеселиться. Теперь она поймала себя на том, что почти хочет, чтобы он уехал. Это было странно.

— Хорошо, тогда, может быть, я так и сделаю. — С лица Чарльза не сходило мрачное выражение. — Пошли отсюда. И можешь сказать агенту, что мы не заинтересованы в этой… — он махнул рукой в направлении викторианского камина, — фантастической квартире. Ты предпочитаешь скучную обувную коробку в чертовом Кэнэри-Уорф.

7

Отпуск, который туристические компании предлагают для молодых людей (фактически от 17 до 35 лет), рассчитанный на энергичное времяпровождение, часто подразумевающее обильную выпивку и бурные вечеринки.

Он вышел, и, подавив вздох, Мия последовала за ним, чуть отставая.

Все прошло гладко? Ох, нет.

* * *

Дни и ночи перед глазами бесконечно плыли размытый водный горизонт и далекий неровный берег. Кери слышала, как норвежцы обсуждали маршрут, и поняла, что им предстоит обогнуть северную часть материка, миновать несколько островов, которые они называли Оркнейскими, а затем пересечь огромное морское пространство, пока они не выйдут к земле датчан. Оттуда они должны будут, держась береговой линии, пройти каналом в другое море, которое приведет их на родину. Огромное расстояние пугало Кери, но она старалась не думать слишком много о том, что будет немыслимо далека от брата и родного ей мира.

Чтобы защитить пленников от холодной погоды и морских брызг, в середине корабля была установлена палатка.

— Сидите внутри, вам должно быть достаточно тепло, — приказал Хокр.

Кери и ее односельчане были только рады подчиниться.

Время от времени к ним присоединялись погреться люди Хокра, но по крайней мере один из них всегда бодрствовал и был начеку, а это означало, что не было смысла пытаться одолеть спящих. В любом случае ни у Кери, ни у остальных не было сил рисковать. Большинство из них все еще ощущали воздействие морской зыби на свои желудки, а те, кто справлялся с этим, были слабыми и вялыми, не говоря уже о том, что онемели от холода.

— Осталась всего пара дней, — радостно крикнул один мужчина другому, который жаловался на однообразную диету. — Тогда устроим пир, подобный которому тебе вряд ли приходилось видеть, друг.

— Да, думаю, ты прав. У нас достаточно добычи, чтобы заплатить за сотню пиршеств, если не больше.

В его словах звучало удовлетворение, и Кери затошнило. Это богатством ее народа собирались они заплатить за пир, это несчастье ее и ее товарищей по рабству будет причиной праздника. Без сомнения, их заставят прислуживать, наполнять кружки элем и готовить бесконечные блюда. Эта мысль угнетала.