Эхо Древних

А что было с теми, кто отказывался уезжать? Да понятно что – угоняли силой. Самых упорных даже могли продать в рабство. В те провинции, где оно не под запретом – в Калантию, например, или в Шарибад. А оттуда одна дорога – на галеры. И ещё, разве что, на плантации Дельфиньих островов. Одно другого не легче.

Трудные были времена. Порой вспыхивали восстания – куда ж без них, если прежний мир рушится. Подавляли их жестоко, стирая с лица земли целые деревни. Чтоб другим неповадно было.

Так начиналось правление кровавого императора Александрикса. Только теперь мало кто об этом говорит. Вспоминать давние события запрещено, дабы не смущать невинные умы счастливых подданных. Официальная история гласит, что перегибы на местах случались, но общее направление оставалось правильным – благодаря радикальным мерам удалось сплотить империю, покончить с междоусобицами, наладить производство и поднять экономику. А безгрешный император якобы даже не ведал о проступках своих нерадивых подчиненных. Если узнавал, то сразу же наказывал зарвавшихся. Радел за лучшее будущее для всех без исключения подданных, никогда никому не желал плохого. Такие вот дела…

Откуда Атомба знал обо всём этом? Десять лет в имперском плену – немалый срок. А жизнь гладиатора – это не только бои на Арене, но также посещение светских раутов, пиров и оргий. Особенно, когда становишься чемпионом, – тогда каждая женщина мечтает разделить с тобой постель, а каждый мужчина хочет взять у тебя урок фехтования. За один вечер пьяные аристократы могут наболтать столько, что крестьянину хватило бы на год разговоров. В основном, конечно, сплетни, кто как был одет и что недавно купил. Но иногда беседа сворачивала не туда – появлялись крамольные мысли, сомнительные рассуждения о политике или истории. Внешность Атомбы располагала к тому, чтобы снисходительные вельможи приставали с неудобными вопросами. Больше ради потехи и самоутверждения, демонстрируя превосходство, чем реально интересуясь мнением раба-гладиатора.

Теперь всё будет иначе. Мир снова меняется.

Имперские вельможи прячутся за толстыми стенами, не смея высунуться. Как шелудивые псы забились глубоко в конуру и не то, чтобы укусить, даже рычать опасаются. А он, Атомба, решает, как наказать трусливых шавок. Кому позволить облизать запыленные сандалии, а кого отправить на корм сородичам или в подарок Нгарху.

Вечно раздающий советы Таруй отстал от войска. Пришлось передать ему для охраны сотню лучших воинов. Дервиш сказал, что должен оставаться рядом с молодым Нгархом. Дитя великого бога требует покоя, чтобы продолжить перевоплощение. Ведь для дальнейших завоеваний нам потребуется гораздо больше сил. Большинство маленьких варанхов тоже остались опекать своего кумира. Всё-таки Нгарх действительно по-особому относился к серым карликам, выделял их среди прочих. Возможно, потому что носитель, впустивший в себя божественную силу, раньше сам был шаманом варанхов. Однако, несмотря на некоторые потери, войско по-прежнему оставалось достаточно большим и сильным.

И самое важное, что все, чьё слово весило больше, остались позади. Теперь успех похода зависел от полководческих способностей самого Атомбы. Только он руководил войском, по крайней мере основными силами, осаждавшими Орсию.

Пускай пока это лишь одна из провинций, далеко не самая сильная и богатая. Но придёт время – и могучая армия народов Юга осадит вечный город Цезариум. И тогда уже самому императору придётся трусливо прятаться за крепостными стенами.

Кто-то скажет, что нынешнее ликование преждевременно. Что толстые стены Орсии неприступны. Перед штурмом нужно хорошенько подготовиться – сделать много лестниц, сконструировать осадные орудия.

Но работа уже кипит и когда она завершится – городу не выстоять. Вряд ли там осталось достаточное количество воинов, после такого-то разгрома. На стенах поставят обычных горожан – беспомощных и неумелых. Такие разбегутся при первом же серьёзном штурме.

Ещё и сотни, даже тысячи беспомощных крестьян, собравшихся под стенами крепости. И теперь оказавшиеся в ловушке. Установили свои дурацкие телеги на валах перед городскими стенами, ощетинились дрекольем. Неужели всерьёз считают, что станут первым бастионом, который сможет нас остановить? Смешно и невероятно глупо. Бедняг бросили собственные хозяева, закрыли ворота перед самым носом, оставили погибать. Может быть, стоит обратиться к этому сброду, пообещать свободу – пусть возвращаются в родные деревни. Когда защитники на стенах это увидят, наверняка задумаются, зачем погибать ради кучки жалких вельмож. Не проще ли сдать город и продолжать жить, как раньше?

Правда, наши воины, жаждущие досыта наесться человечины, вряд ли обрадуются такому поступку командира. Для них толпа под стенами – это запас продовольствия. Не нужно отправлять по окрестностям отряды фуражиров, когда большое и легкодоступное человечье стадо покорно ожидает своей участи, лишь протяни руку. Однако в тактическом плане затея с помилованием кажется весьма разумной. Надо будет ещё раз всё взвесить.

Упростить штурм могли бы и Звери Нгарха – с такой поддержкой не нужны даже лестницы. Чудовищные создания просто выломали бы ворота или сходу запрыгнули на стены, устроив там кровавую потеху. Однако Первый зверь - воплощение проворства – покинул войско, отправившись выполнять некое особое поручение Нгарха. Третий зверь – воплощение мощи – погиб в сражении. Нгарху понадобится время и достойный материал для создания нового помощника. Остаётся лишь Второй – источающий ядовитые испарения скользкий комок щупалец. Что он воплощает, какие достоинства? Наверное гибкость, цепкость, текучесть, упругость. Не самые востребованные способности при штурме крепости. Впрочем…. Если подумать не о яростной лобовой атаке, а о тайном проникновении…

Орсия – город молодой, построенный уже при новом императоре. Потому в нём есть канализация и сточные канавы. Чтобы не отравлять самих жителей, их дерьмо вытекает за пределы города. И какие бы там не стояли решетки, как бы ужасно не смердело – для Второго зверя подобные мелочи не станут проблемой. Он ведь и сам источает такой аромат, что любая канализация позавидует.

Раздумья прервал тихо подошедший побратим Ликомба, сын травяной гиены.

– Прости, что прерываю, брат. Привели странного человека. Говорит, что сбежал из города, тайно спустившись со стены на веревке.

– Сбежал из крепости, когда все прочие наоборот мечтают оказаться в ней? – удивился Атомба.

– Выходит, что так, - развёл руками Ликомба.

– Любопытно. Ведите его сюда.

Атомба расположился на плоской крыше большого глинобитного строения, в котором раньше размещался постоялый двор. Относительно прочих хибар внешнего пригорода, эту халупу построили на возвышении. Отсюда открывался достаточно хороший вид на окрестности – можно наблюдать за собственным военным лагерем или следить за стенами орсийской крепости.

Сам вождь и его люди забирались на крышу легко и быстро, забегая по обычной прямой жерди. Но неуклюжему имперскому обывателю для этого потребовалась бы лестница. Разумеется, найти её не составляло труда, но собратьям хотелось поразвлечься. Потому снизу раздались взрывы веселого смеха. Видимо, орсиец безуспешно пытался вскарабкаться наверх по гладкой жерди, радуя воинов забавным зрелищем.

Атомба сделал рукой нетерпеливый жест, показывая Ликомбе, что не настроен ждать, пока внизу закончится веселье. Тот подошел к краю крыши и прокричал вниз, чтоб имперцу помогли.

Наконец, над парапетом показалось потное худое лицо с длинным носом. На голове незнакомца красовался дурацкий берет, какие обычно носили оруженосцы и придворные слуги. С горем пополам вскарабкавшись на крышу, тощий нескладный человек выпрямился и почтительно поклонился. Нерешительно глянул на Ликомбу, спрашивая позволения приблизиться к вождю. Побратим никак не отреагировал, не понимая, чего от него хотят. Но Атомба, знакомый с имперскими обычаями и этикетом, решил подыграть. Надменно вздернул подбородок, важно оттопырил и без того толстую нижнюю губу, изобразил аристократическое презрение к смерду. Лениво шевельнул рукой, подзывая незнакомца.