Ельцин

Самым важным было то, что Примаков мог проводить необходимую корректировку курса гораздо более убедительно, чем Черномырдин. В октябре разговоры о пересмотре конституции с целью ослабления президентских полномочий Ельцина затихли. Он был готов дать Примакову ту же свободу и автономию в подборе команды, какую в свое время имели молодые либералы Гайдар и Кириенко. Тот назначил на ряд постов в аппарате Белого дома бывших сотрудников разведки. В мемуарах он напишет об отказе «президента и действующего через Ельцина его окружения от навязывания… тех или иных лиц на посты» [1537] . Своим первым замом по экономическим вопросам Примаков назначил коммуниста Юрия Маслюкова — увлеченного сторонника государственного регулирования экономики [1538] . По настоянию Примакова, Виктор Геращенко, уволенный Ельциным в 1994 году, 12 сентября вернулся, чтобы возглавить Центробанк.

1537

Примаков Е. Восемь месяцев плюс… М.: Мысль, 2001. С. 14.

1538

В своих мемуарах (там же, с. 7) Примаков пишет, что в его присутствии и в присутствии Черномырдина Ельцин в порыве отчаяния предложил должность премьер-министра Маслюкову. Маслюков предложение отклонил, но сказал, что будет работать с Примаковым. Валентин Юмашев, который вел переговоры с другими кандидатами, в интервью отрицал, что подобное предложение делалось, поскольку для Ельцина коммунист во главе его правительства был неприемлем. В мемуарах Ельцин упоминает Маслюкова лишь в качестве одной из рассматриваемых кандидатур. Возможно, он сделал заявление, которое Примаков и Маслюков ошибочно приняли за предложение, или вел разговор, не сообщая о нем руководителю администрации.

В целом Примакова можно было назвать умеренным и прагматичным премьером. Правительство, которым он управлял для Ельцина, было по сути коалиционным. К нему перешли 14 из 31 члена кабинета Кириенко, в том числе и такие реформаторы, как министр финансов Задорнов; он обеспечивал гармонию между левыми, центристами, сторонниками Лужкова и другими политиками. Примаков и его министры использовали административные рычаги, чтобы назначать конкурсное управление в лопнувшие банки, замедлить отток капиталов и способствовать выплате части задолженностей бюджетникам и бастующим шахтерам [1539] . Дефицит предложенного ими бюджета составлял всего 3 % ВВП, и Примаков с Геращенко финансировали его, запустив печатный станок, из-за чего инфляция в 1998 году составила 84 % (в 1997 году составляла 11 %), однако им удалось вырваться из губительного круга займов. Едва заметный экономический рост 1997 года сменился падением, составившим в 1998 году 4,9 %, однако полный коллапс все же не наступил. По оценке Ельцина, «интонацию… Примаков выбрал абсолютно правильную… Своей уверенной неторопливостью Евгений Максимович сумел… убедить всех в возможности стабилизации обстановки» [1540] .

1539

Этот успех не следует преувеличивать. За день до увольнения в мае 1999 года Примаков с гордостью говорил о том, что сумел сократить долг государства перед пенсионерами вдвое и что врачи и учителя теперь ждут зарплаты всего два месяца вместо пяти.

1540

Ельцин Б. Президентский марафон. С. 239–240.

Вопреки зловещим предсказаниям, российская экономика после первых судорожных недель начала драматический подъем, который продолжается и по сей день. Признаки этого подъема появились уже в октябре — ноябре 1998 года. Результаты 1999 года звучали для слуха Ельцина райской музыкой — 5,4 % роста, инфляция менее 40 %. Выглядевшее катастрофическим решение девальвировать рубль оказалось живительным эликсиром. Девальвация сделала нефть и другие экспортные товары более доступными для внешних покупателей и сформировала нетарифный барьер против импорта, что запустило процесс возрождения отечественной пищевой промышленности и производства товаров народного потребления. Оказавшись в стороне от международных рынков капитала, Россия наконец-то была вынуждена ужесточить государственный бюджет и реструктурировать суверенный долг. Кризис позволил сделать то, что было немыслимо в нормальной обстановке, и теперь пути назад просто не было. В мировой экономике впервые с 1980-х годов тенденции оказались благоприятными для России. Наиболее существенным стало то, что с 1998 по 2000 год цены на нефть удвоились и продолжали расти. Этот скачок, сопровождаемый ростом производства и экспорта, привел к утроению доходов от торговли нефтью и газом, что, в свою очередь, вернуло ликвидность страдающей от недостатка наличности торговле и положило конец демонетизации и синдрому бесконечных неплатежей [1541] .

1541

См.: Kwon G. Budgetary Impact of Oil Prices in Russia //Hanson P. The Russian Economic Recovery: Do Four Years of Growth Tell Us That the Fundamentals Have Changed? // Europe-Asia Studies. № 55 (May 2003). Р. 365–382.

В своем обзоре финансового кризиса в «Президентском марафоне» Ельцин пересмотрел терапевтический эффект шокотерапии, проведенной 6–7 лет назад. «Политический кризис, — писал он, — явление временное и в чем-то даже полезное. Я даже по себе знаю: организм ждет кризиса, чтобы преодолеть болезнь, обновиться, вернуться в свое хорошее, обычное состояние» [1542] . Но преодоление великой паники 1998 года не вернуло удачу Борису Ельцину. Напротив, он все сильнее чувствовал себя загнанным в угол и все чаще задумывался над тем, как найти выход из сложившегося затруднительного положения.

1542

Ельцин Б. Президентский марафон. С. 232.

Одной из причин этого было то, что экономический успех казался очень непрочным и пока что не улучшил благосостояние средней российской семьи. Доход на душу населения и потребление достигли докризисного уровня лишь в 2001 году, когда Ельцин был уже в отставке.

Более насущной проблемой было состояние здоровья президента и его способность — реальная и оцениваемая со стороны — исполнять свои обязанности. После того как события августа — сентября 1998 года слегка потускнели в его памяти, Ельцину удавалось поддерживать душевное равновесие главным образом благодаря облегчению оттого, что ситуация оказалась не столь тяжела, как могла бы быть, и Примаков решительно взялся за дело. А вот физическое состояние президента заметно ухудшилось. Через месяц после назначения Примакова случайные появления Ельцина в Кремле воспринимались российскими средствами массовой информации как повод для «экстренного сообщения». В начале октября, во время визита в Казахстан и Узбекистан, с ним случались приступы кашля, он несколько раз терял равновесие и раньше времени вернулся в Москву [1543] . В конце октября он на три недели лег в санаторий «Барвиха». Говорили о переутомлении, однако 23 ноября Ельцина с диагнозом «двусторонняя пневмония» перевели в ЦКБ, где он провел две недели. 17 января 1999 года у него открылась язва желудка. Из санатория Ельцин вышел в начале февраля, чтобы вылететь на похороны короля Иордании Хусейна, где представителем России должен был быть Примаков. Врачи категорически возражали против этой поездки. «Да никто меня не понимает!» — сказал Ельцин помощникам, отдавая приказ о вылете президентского самолета в 6 часов утра [1544] . В Аммане он пробыл всего шесть часов.

1543

Gordon M. R. A Rough Trip for Yeltsin Adds to Worries about Health // New York Times. 1998. October 13.

1544

Григорьева Е. Владимир Шевченко: за работу с Ельциным я благодарен судьбе // Известия. 2007. 21 мая.

В конце февраля язва открылась снова. Ельцин еще три недели провел в больнице и санатории. Обозреватель «Известий» Максим Соколов образно описал контраст происходящего с Ельциным эпохи его расцвета: «Материал, из которого природа сделала Ельцина, — это „дерево, из которого режутся короли“, и беда, как Ельцина, так и всей России, что девять лет переходных тягот сумели смолотить это дерево в труху» [1545] . Присутствовавшие на встрече «Большой восьмерки», проходившей в июне 1999 года в Кельне, куда Ельцин прибыл лишь в последний день, говорили, что он «выглядел, как разбитая статуя, которая может рухнуть в любой момент» [1546] . После довольно спокойного лета он на несколько дней попал в больницу в октябре 1999 года с гриппом и ларингитом, затем совершил визит в Стамбул (то был его последний государственный визит) и свалился с воспалением легких, проведя в больнице ноябрь и начало декабря.

1545

Соколов М. Женихи в доме Ельцина // Известия. 1999. 17 июня.

1546

Talbott S. Russia Hand. Р. 350.

Ухудшение состояния физического здоровья президента провоцировало неоднократные требования его отставки, звучавшие и в парламенте, и в средствах массовой информации. Некоторые заходили настолько далеко, что даже обращались к Наине Ельциной и членам семьи с просьбой вмешаться и прекратить «публичное зрелище… угасания личности» на рабочем посту — такой непрошеный совет глубоко ранил Ельциных [1547] .

Кроме того, после августа 1998 года появились многочисленные симптомы ухудшения политического здоровья Ельцина — самого серьезного падения за все время его пребывания в роли национального лидера. Начатые в 1996–1997 годах инициативы в области политического пиара и планирования были тихо свернуты. После кризиса 1998 года прекратились пятничные встречи группы мозгового штурма. Субботние радиообращения были отменены, чтобы не приходилось каждый раз сообщать о «катастрофе недели» [1548] . Согласно ежемесячному рейтингу влиятельности политиков, определяемому «Независимой газетой», в октябре суперпрезидент Ельцин занял третье место, пропустив вперед премьера Примакова и мэра Лужкова, и на нем и оставался до февраля 1999 года, когда он сумел подняться на второе место (первое по-прежнему занимал Примаков) [1549] . В начале 1999 года разразился коррупционный скандал, связанный со швейцарской строительной компанией «Мабетекс». Швейцарские прокуроры обвинили руководство фирмы в том, что оно платило откаты Павлу Бородину и другим высокопоставленным чиновникам, чтобы получить главный контракт на реконструкцию кремлевского здания № 1 во время первого президентского срока Ельцина. Генеральный прокурор Юрий Скуратов, уже давно отдалившийся от ельцинской администрации, начал внутреннее расследование. Утверждалось, что владелец компании «Мабетекс», косовский албанец Беджет Паколли, перевел 1 млн долларов в венгерский банк на счет президента Ельцина, снабдил его и его дочерей кредитными карточками и оплачивал их дорогие покупки. Вину или невиновность обвиняемых доказать было сложно в силу секретности, окружающей такие транзакции, но обвинениям в адрес Ельциных не хватало достоверности. Доказательства так и не были предъявлены, однако дело оказалось настолько серьезным, что в сентябре 1999 года Ельцин даже упомянул о нем в телефонном разговоре с президентом Клинтоном [1550] .

1547

Цит. по: Дикун Е. И президент имеет право на милосердие // Общая газета. 1998. 15 октября. Дикун, рассказывая о сокращенной поездке Ельцина в Среднюю Азию, пишет, что он уже начал напоминать Брежнева и Константина Черненко, и советует членам семьи взять ситуацию в свои руки: «Вам ничего не надо объяснять, вы прекрасно понимаете, что происходит. Каждый человек имеет право на старость, каждый может заболеть — в этом нет ничего постыдного. Но превращать процесс угасания личности в публичное зрелище, аттракцион, согласитесь, негуманно, не по-христиански».

1548

Михаил Маргелов, в то время сотрудник Администрации Президента, интервью с автором, 25 мая 2000.

1549

В апрельских опросах Ельцин занял первое место и удерживал его до сентября 1999 года, пока не уступил его Владимиру Путину.

1550

О телефонном разговоре, о котором рассказал прессе советник Клинтона по вопросам национальной безопасности Сэмюэл Бергер, см.: Stout D. Yeltsin Dismisses Graft Allegations // New York Times. 1999. September 9. В 2000 году Паколли заявил, что в 1995 году подготовил кредитные карты для дочерей Ельцина. Его гарантии истекли через два месяца, и «Мабетекс» более не оплачивала счетов по их поручениям. См.: Gall C. Builder in Yeltsin Scandal Discounts Its Gravity, 2000. January 21. Швейцарское дело было закрыто в конце 2000 года.

Слабость президента проявлялась в самых разных сферах. Губернаторы регионов одними из первых стали призывать Ельцина отказаться от власти во время и после кризиса 1998 года, и одновременно с этим в регионах возник всплеск несогласия с законами и политикой, проводимой федеральным центром. Чечня, раздираемая войной с 1994 по 1996 год, по-прежнему оставалась незаживающей раной. Аслан Масхадов оказался не способен справиться с бандитами, террористами и исламскими фундаменталистами; отношения с Москвой с каждым месяцем становились все более противоборствующими [1551] . Внешняя политика также вызывала чувство бессилия: Ельцину не удалось остановить военные действия НАТО против Сербии, развернутые в ответ на подавление повстанческих сил и гражданского населения в Косове. Бомбардировки Сербии начались 24 марта 1999 года, после чего Россия заморозила отношения с альянсом.

1551

Если кто-то сомневается в том, что ситуация в Чечне катилась под откос, прочтите следующее: «Нарушения прав человека приняли массовый характер… Рынок рабов открыто действoвал в центре Грозного, сотни людей (преимущественно чеченцы) захватывались в качестве заложников и становились жертвами насилия. Похищения людей ради выкупа охватили страну, как эпидемия. Более 3500 чеченцев были выкуплены с 1996 по 1999 год. Бандиты и террористы убили тысячи человек… Чечня не только превратилась в криминальный отстойник стран СНГ, но и стала базой международного терроризма. На ее территории действовали террористы из разных стран, и их деятельность финансировалась иностранными экстремистскими организациями». Цит. по: Гакаев Д. Чечня в России и Россия в Чечне // Chechnya from Past to Future / Ed. R. Sakwa. L.: Anthem, 2005. Р. 32.

Испытываемые Ельциным затруднения сказывались и на его кадровых перестановках. Теперь он больше, чем в неспокойные времена в прошлом, был готов выбирать себе коллег из числа тех, кто мог бы повысить его популярность среди слоев общества, считавших его никуда не годным. По предложению Юмашева, вместо него самого на место руководителя кремлевской администрации 7 декабря 1998 года Ельцин назначил бывшего офицера КГБ Николая Бордюжу. Бордюжа сохранил и пост секретаря Совета безопасности, занимаемый им с сентября. Впоследствии Ельцин писал, что у него были сомнения относительно этого назначения, лишь частично развеянные уверениями в том, что вначале Бордюжа будет принимать все большие решения, советуясь с Юмашевым. Но он преодолел свои сомнения, надеясь, что шаг покажет, что он по-прежнему при делах: «Президентская власть нуждалась в силовой составляющей, хотя бы на уровне внешней демонстрации». Пусть оппозиция кричит, сколько захочется. «Труднее это сделать, когда рядом с президентом возникает фигура генерал-полковника, который одновременно совмещает две важнейшие государственные должности — и главы администрации, и секретаря Совета безопасности». Ельцин уподобил это решение рокировке — шахматному ходу, когда король покидает центральное поле, прикрываясь ладьей [1552] .

1552

Ельцин Б. Президентский марафон. С. 253.

Ельцину казалось, что он укрывается от бури. Однако аналитики в то время часто находили в его поведении подтверждение того, что он еще сильнее подчинился группе, называемой «Семьей». Утверждалось, что Семья состоит из родственников президента, видных государственных чиновников, избранных финансистов и прихлебателей; сердцем ее были Татьяна Дьяченко, Валентин Юмашев и особенно Борис Березовский. Звучали сравнения с сицилийской мафией и кланом коррумпированного президента Индонезии Сухарто, в мае 1998 года вынужденного отказаться от власти. Эту группу якобы объединяли родственные и брачные связи, частое общение, общие экономические интересы и сила убеждения, которой обладал Березовский. Это и было реальное правительство России. «В России уже мало кто не знает, — горячо писала в 1999 году журналистка Елена Дикун, — что страной правит Семья. По народным преданиям, это высший институт власти — выше самого президента» [1553] . Представление о всемогущем чудовище, при котором немощный верховный руководитель страны — всего лишь марионетка, было и остается общепринятой правдой о ельцинской эре.

1553

Дикун Е. Большая кремлевская родня: анатомия и физиология Семьи // Общая газета. 1999. 22 июля.

Намеки на нечто подобное уже возникали в прошлом — можно вспомнить, как Руслан Хасбулатов еще в 1993 году нападал на Ельцина за то, что тот окружил себя «коллективным Распутиным». Другие фрагменты этого образа не обязательно означали что-то зловещее, как, например, не было ничего удивительного и странного в том, что президент часто советовался с руководителем своей администрации (этот пост Юмашев занимал до конца 1998 года) или с дочерью, которую сделал кремлевским советником и которая жила с ним под одной крышей. Экономические и неэкономические узы, объединявшие Семью, в разных источниках описываются по-разному, доказательства их существования довольно шатки, а в некоторых случаях полностью отсутствуют [1554] . Леонид Дьяченко, в то время муж Татьяны, в середине 1990-х годов занялся торговлей нефтью и создал компанию «Белка», которая специализировалась на перепродаже нефтепродуктов с сибирского завода, принадлежавшего Сибнефти — компании, хозяевами которой были Березовский и его партнер Роман Абрамович. Однако информация о деловой активности Дьяченко не позволяет сделать четких выводов, и никто не предполагал, что Ельцин был в курсе его дел и что Леонид проявлял какую-то заинтересованность в политике [1555] . Весной 1997 года второй зять Ельцина, Валерий Окулов, стал генеральным директором «Аэрофлота» — перспективной компании, в которой также велики были интересы Березовского. Через год Окулов начал вычищать союзников Березовского из совета директоров и рвать финансовые связи с олигархом, за что тот подверг его резкой критике.

1554

В соответствии со сверхкритичным отношением к российской политике 1990-х годов утверждается, что Березовский и оказывал услуги Ельциным, и шантажировал их. Первое предположение главным образом основывается на словах Александра Коржакова, которого нельзя считать объективным в этом вопросе. Второе утверждение также не подтверждается вескими доказательствами и вступает в противоречие с создаваемым в книге впечатлением, что дочь Ельцина, Татьяна, обращалась к Березовскому за советами и уважительно относилась к его мнению. См.: Reddaway P., Glinski D. The Tragedy of Russia’s Reforms: Market Bolshevism against Democracy. Washington, D. C.: U. S. Institute of Peace, 2001.

1555

Внимание к Леониду Дьяченко было привлечено, когда американские следователи, занимавшиеся делом об отмывании денег, обнаружили у него два значительных банковских счета на Каймановых островах. Уголовное дело возбуждено не было. Юрий Скуратов, генеральный прокурор, которого весной 1999 года Ельцин вынудил уйти в отставку, сомневался, что президент знает о действиях Дьяченко. См.: O’Harrow R., LaFraniere S. Jr., Yeltsin’s Son-in-Law Kept Offshore Accounts, Hill Told // The Washington Post. 1999. September 23.