Ельцин

Ельцин делал одно заявление о бюджетной дисциплине за другим, но сам не стеснялся пользоваться государственной казной (кстати, почти пустой), чтобы задобрить избирателей. В конце июня он провел день в Костромской области, где встречался с местными руководителями, студентами и крестьянами:

«Борис Ельцин был бодр и любопытен. На госплемзаводе „Караево“ (предприятие славится породистыми коровами и количеством Героев Социалистического Труда — их 40) президент замучил директора вопросами о кормах, отелах и способах уборки навоза. В какой-то момент Ельцин даже рассердился: „Вы мне не отвечаете конкретно! Что, думаете, президент кое-что в политике понимает, а в коровах — ничего?“ Зато в российский лен Ельцин просто влюбился. После показа мод молоденькими стройненькими костромичками на льняной мануфактуре президент схватился за перо и прямо на заводском плакате „Российскому льну — правительственную поддержку“ написал: „Будет указ! Ельцин“» [1522] .

1522

Кузнецова В. Борис Ельцин в очередной раз пообещал не идти на третий срок // Известия. 1998. 20 июня. Кузнецова добавляет, что фабрике пришлось разработать серьезный бизнес-план для того, чтобы получить помощь, но суть обещаний Ельцина состояла в том, что дотации будут получены. О веселом настроении Ельцина и о том, как он ошибочно принял молодую журналистку за работницу фабрики, см.: Трегубова Е. Байки кремлевского диггера. М.: Ad Marginem, 2003. С. 81–84.

В рамках консультаций Ельцин в четвертый раз встретился с олигархами. На встрече, состоявшейся 2 июня, присутствовало десять человек. Банкиры Михаил Фридман, Владимир Гусинский, Михаил Ходорковский, Владимир Потанин и Александр Смоленский уже встречались с президентом ранее; теперь к ним присоединился Виталий Малкин из банка «Российский кредит». Кроме того, на встрече присутствовали четыре представителя промышленности — Чубайс, возглавивший энергетическую компанию ЕЭС (этот пост он занял в марте, покинув правительство), Вагит Алекперов из «Лукойла», Владимир Богданов из Сургутнефтегаза и Рем Вяхирев из Газпрома. Присутствовал и Кириенко — в отличие от Черномырдина, который не посетил ни одной из предыдущих встреч (в 1995, 1996 и 1997 годах). Ельцин охарактеризовал положение дел как угрожающее и призвал олигархов платить налоги, держать свои капиталы в России и сохранять веру в правительство. Он спросил, что им нужно от него в первую очередь; Фридман ответил, что больше всего нужна стабильность. Возможно, продолжил Ельцин, им будет сделано заявление о том, что Кириенко будет возглавлять Совет министров до 2000 года [1523] . Но заявления не прозвучало, что не ускользнуло от внимания Кириенко. 16 и 18 июня премьер-министр встретился по отдельности с большинством участников встречи 2 июня, и его представители сообщили, что олигархи и чиновники сформируют совместный Совет по взаимной экономической помощи. Но Ельцин своего мнения по этому вопросу не высказал. Попытка придать сотрудничеству бизнеса и правительства формальный характер умерла еще на стадии планирования.

1523

Михаил Фридман, интервью с автором, 21 сентября 2001.

Ельцин несколько раз утверждал, что чрезвычайная ситуация уже позади, хотя в закрытых беседах с подчиненными он говорил более откровенно. 13 августа лондонская газета «Файненшиэл Таймс» опубликовала письмо американского финансиста Джорджа Сороса о том, что Россия находится в «терминальной фазе краха» финансовых рынков. Он рекомендовал срочно провести девальвацию на 15–25 % и передать управление рублем «валютному совету», куда вошли бы опытные эксперты. По просьбе Кириенко и Валентина Юмашева Ельцин сделал последнее опровержение. 14 августа в Новгороде он «твердо и четко» заявил, что девальвации не будет. Через два дня Кириенко, Юмашев, Чубайс и Дубинин (которого сопровождал Егор Гайдар) приехали в Завидово и сообщили президенту, что все кончено. Ельцин согласился с их мнением и в типичном для себя стиле попросил избавить его от деталей. «Глава правительства принялся объяснять детали, но я остановил его. И без деталей было понятно, что правительство, а вместе с ним и все мы стали заложниками ситуации… „Действуйте, — сказал я. — Давайте принимать срочные меры“» [1524] .

1524

Ельцин Б. Президентский марафон. С. 211–212.

17 августа Россия отпустила курс обмена валюты, объявила дефолт по ГКО и облигациям и ввела 90-дневный мораторий на выплаты иностранным кредиторам. За две безумные недели рубль потерял половину своей стоимости. Курс доллара вырос с 6,3 до 9,3 рубля, а к 21 сентября доллар стоил уже 21 рубль. ГКО превратились в ничего не стоящие бумажки. Трехмесячный мораторий отдавал предпочтение российским кредиторам перед иностранцами, однако сотни банков не пережили растянувшейся до 1999 года сортировки, в течение которой государство в соответствии с установленной системой приоритетов возвращало долги, и разорились. Граждане выстроились в очереди к окошкам касс, пытаясь снять свои вклады. Российские и международные СМИ предсказывали России неизбежный экономический и социальный крах [1525] .

1525

Показательно замечание, сделанное Стивеном Ф. Коэном из Нью-Йоркского университета в телевизионной программе Джима Лерера 14 сентября: «Страна находится в глубоком кризисе. Она трещит по всем швам в политическом, экономическом, социальном и психологическом отношениях. Экономика рухнула. Приближается зима. У людей нет денег. У них нет пищи. Нет лекарств… Так называемые рыночные реформы в России провалились. Они кончились». См. сайт: http://www.pbs.org/newshour/bb/europe/july-dec98/russia_9–14.

Финансовые бюллетени неотвратимо предвещали политические перемены. В сентябре, как написал один из обозревателей, Ельцин оказался перед необходимостью «снова выбирать между вариантами просто плохими, ужасными и кошмарными» [1526] . Левое и националистически настроенное большинство в Госдуме, и в особенности коммунисты-радикалы, требовало не меньше чем голову президента. 21 августа Дума приняла резолюцию, призывающую Ельцина уйти в отставку; за ее принятие проголосовали 248 депутатов, против — всего 32. Лица, формирующие общественное мнение, всерьез анализировали возможность отречения еще с начала лета; некоторые выступали с идеями институциональных изменений, которые могли бы облегчить этот путь. 10 июля в «Независимой газете» благоразумный Виталий Третьяков обвинил Ельцина и его сподвижников в «страусиной политике». Без перемены курса, утверждал редактор, Россию ожидает народное восстание, государственный переворот или гражданская война; если это случится, страна может подвергнуться иностранной военной оккупации, поскольку мир не станет безразлично смотреть на крушение бывшей супердержавы, обладающей ядерным арсеналом и десятью атомными электростанциями. Чтобы избежать катаклизма, согласно Третьякову, России необходимо в течение трех месяцев провести экстренные парламентские и президентские выборы. Федеральное собрание должно сформировать Временный Госсовет, куда вошли бы ключевые министры, лидеры парламентских фракций и партий, представители макрорегионов России и профсоюзов. Ельцину следует запретить возглавлять этот Совет и разрешить войти в его состав в качестве рядового члена только в том случае, если он подпишет письменное обещание не баллотироваться на следующий срок во время экстренных президентских выборов. В качестве главы Совета Третьяков предлагал министра иностранных дел Евгения Примакова; Виктору Черномырдину на период междуцарствия он рекомендовал вернуть обязанности премьера [1527] .

1526

Пархоменко С. Подоплека // Итоги. 1998. 15 сентября.

1527

Третьяков В. Вопрос о власти // Независимая газета. 1998. 10 июля.

Предчувствие не обмануло Третьякова в одном отношении: страну ожидали потрясения, и Черномырдин и Примаков сыграли в них свою роль. Однако идея Временного Госсовета оказалась слишком сложно закрученной, чтобы быть реализованной [1528] . Кроме того, Третьяков ошибся в своих расчетах относительно президента. В 1998 году Ельцин вовсе не намеревался передавать власть ни какому-то верховному совету, ни кому-либо другому, хотя в прессе постоянно появлялись сообщения о том, что он находится на грани принятия подобного решения [1529] .

1528

Третьяков не объяснил, как Временный Госсовет будет согласовываться с конституцией и что произойдет, если у его главы возникнут разногласия с Ельциным, который бы по-прежнему сохранял ведущее положение в государстве, или с премьер-министром, который продолжил бы подчиняться президенту.

1529

Члены семьи в интервью подчеркивали этот аспект. В некоторых статьях, появившихся в конце августа — начале сентября, цитировались кремлевские источники и даже называлась дата, когда Ельцин якобы объявит о своей отставке.

22 августа Ельцин уведомил Кириенко, что увольняет его с поста премьер-министра, на котором тот пробыл четыре месяца. Как и предвидел в июле Третьяков, на смену ему был выбран Черномырдин — тот самый ветеран «клуба красных директоров», которого Ельцин выбросил за борт в марте. 23 августа, на встрече с Черномырдиным в Кремле, президент предложил ему вернуться, пространно извинился за решение, принятое весной, и выразил готовность повторить свои извинения в эфире. Черномырдин согласился принять личные извинения. Во время этой и других встреч стало ясно, что Ельцин ожидает от Черномырдина, что тот пробудет главой правительства до 2000 года, а затем при его поддержке будет баллотироваться в президенты. Ельцин скорее смирился с возвращением Черномырдина, особого воодушевления у него оно не вызвало [1530] . О своем решении он объявил в телевизионном выступлении на следующий день: «Сегодня нужны те, кого принято называть „тяжеловесом“. Я считаю, что необходимы опыт и вес Черномырдина». Ельцин связал это назначение с вопросом о преемнике, сказав, что возвращение премьера поможет обеспечить «преемственность власти в 2000 году» и что человеческие качества Черномырдина «будут решающим аргументом на президентских выборах».

1530

Виктор Черномырдин, интервью с автором, 15 сентября 2000; и Валентин Юмашев, пятое интервью с автором, 17 сентября 2007. В «Президентском марафоне» (с. 219–220) Ельцин подтверждает, что бывший премьер-министр был бы не лучшим лидером для будущего России. Но в августе 1998 года он согласился вернуть его на прежний пост. По словам Юмашева, если бы кандидатуру Черномырдина утвердили, то Ельцин не смог бы повторно сместить его перед выборами 2000 года.

Госдума так не считала. В первом раунде голосования, состоявшемся 31 августа, за бывшего, а теперь исполняющего обязанности премьера проголосовало всего 94 депутата — меньше, чем за Кириенко в апреле. На встрече 2 сентября с Биллом Клинтоном, приехавшим в Москву, чтобы поддержать Ельцина, президент держался весьма дерзко. Он не боялся спровоцировать системный кризис, если Дума не одобрит предложенную им кандидатуру премьера: «Казалось, Ельцин готов и даже хочет этого. По его словам, он сумеет воспользоваться своими президентскими полномочиями, чтобы „сокрушить коммунистическую партию раз и навсегда“. Коммунисты „совершили в прошлом много грехов. Я мог бы составить список этих грехов, передать его в Министерство юстиции и начать преследование коммунистов“. Сцепив пальцы и скрипнув зубами, он добавил: „Я мог бы как следует надавить на них“» [1531] . Впрочем, Ельцин также известил американцев, что рассматривает и альтернативы, и Виктор Степанович об этом знал [1532] . Сомнения еще больше возросли, когда после повторного голосования Черномырдин сумел набрать всего 138 голосов. Хотя это было больше, чем Кириенко набрал во втором туре в апреле, обстановка в Думе изменилась: Геннадий Селезнев более не предлагал тайного голосования; коммунисты жаждали крови; Совет Федерации не оказывал поддержки; репутации Ельцина и Черномырдина были подмочены. Существовали и конституционные осложнения. Коммунисты готовили рассмотрение вопроса об импичменте Ельцину. Согласно статье 109, президент не имел права распустить Госдуму и назначить новые парламентские выборы, если бы нижняя палата выдвинула против него обвинения. Если бы Ельцин продолжил настаивать, воинственные депутаты-коммунисты могли бы связать ему руки, приступив к рассмотрению вопроса об импичменте до голосования по кандидатуре Черномырдина.

1531

Talbott S. The Russia Hand: A Memoir of Presidential Diplomacy. N. Y.: Random House, 2002. Р. 288.

1532

По дороге из аэропорта 1 сентября Черномырдин «использовал получасовую поездку, чтобы давить на президента [Клинтона], убеждая поддержать его кандидатуру в разговоре с Ельциным, который, по слухам, собирался от него [Черномырдина] отказаться». См. там же. С. 287. Клинтон оказался достаточно умен, чтобы не вмешиваться.

Тогда Ельцин совершил новый кульбит: как и в декабре 1992 года, когда выбирали Черномырдина, он согласился на компромиссную кандидатуру. Евгений Примаков, который был на два года старше Ельцина (и на 33 года старше Кириенко), руководил внешней разведкой России, а позднее стал министром иностранных дел. До того Примаков успел побыть журналистом, ученым, членом горбачевского Политбюро и всегда умел ладить со спецслужбами. Дородный, добродушно-снисходительный в обращении, в политике он придерживался левоцентристских взглядов. Он хотел создать правительство на более широкой основе, усилить государственное регулирование рынка и проводить более напористую внешнюю политику — все это устраивало парламент и население больше, чем программы Черномырдина или Кириенко. Примакова пришлось уговаривать. После трех встреч с Ельциным и длительных переговоров с его сотрудниками он все же согласился стать главой правительства. 11 сентября его кандидатуру утвердила Госдума с 317 голосами за и всего 63 — против.

Перестановки, одна за другой осуществляемые Ельциным в разгар экономических потрясений, навели некоторых на подозрение, что его звезда закатилась безнадежно. «Фактор Ельцина с его знаменитой „непредсказуемостью“, а точнее, абсолютной предсказуемостью в борьбе за личную власть навсегда ушел из российской политики, — выговорил Третьяков в „Независимой газете“ на следующий день после того, как Госдума одобрила Примакова. — По большому счету такого политика, как Ельцин, в России и в мире больше нет»; остался только «гражданин Борис Николаевич Ельцин», герой вчерашнего дня. Он не сумел «назначить» преемника, продолжал Третьяков, и не сможет сделать этого в будущем [1533] .

1533

Третьяков В. Вице-президент и другие // Независимая газета. 1998. 12 сентября.

Но Ельцин пока не был готов исчезать со сцены и, как стало ясно в 1999 году, вовсе не исчерпал свои политические ресурсы. Вынося свой вердикт, Третьяков упустил из виду, что назначение Примакова стало для Ельцина в некотором роде неприятностью, обратившейся во благо. Провал третьего тура голосования в Думе был более опасен для него, чем для возглавляемой коммунистами оппозиции: их позиция лишь укрепилась бы на новых выборах. В сентябре одним из наиболее общепризнанных кандидатов на пост премьера считали Юрия Лужкова. Ельцин, которому не импонировали амбициозность и рвение Лужкова, был настроен жестко против и даже уволил нескольких близких помощников за предложение выдвинуть городского голову столицы [1534] . Если бы возвращение Черномырдина состоялось, оно служило бы постоянным укором Ельцину и доказательством совершенной им весной ошибки. В отличие от Примакова, у Черномырдина имелись открытые президентские притязания, с чем Ельцину пришлось бы считаться. Кроме того, у него были поводы чувствовать себя обиженным тем, как Ельцин с ним обошелся, и он мог бы начать удовлетворять свою обиду на политической сцене [1535] . Если бы Госдума приняла кандидатуру Черномырдина, то Ельцину пришлось бы делить с ним власть вплоть до 2000 года. Во время переговоров Ельцин предложил отказаться от своего права роспуска Думы и передать ей право вето на назначение вице-премьеров, министра финансов и руководителей силовых структур. Геннадий Зюганов 30 августа отказался от данного соглашения, считая, что он способен добиться от Ельцина больших уступок [1536] . Представляя кандидатуру Примакова, Ельцин взял назад свое предложение, сохранив за собой право в будущем пропустить нового премьер-министра через ту же «мясорубку», что и Черномырдина и Кириенко в 1998 году.

1534

Это были секретарь Совета безопасности Андрей Кокошин, заместитель главы кремлевской администрации Евгений Савастьянов и пресс-секретарь и советник по внешнеполитическим делам Сергей Ястржембский.

1535

После разговоров с Юмашевым о возвращении Черномырдина на пост премьера Ельцин понял, что того будет окружать ореол «несправедливо обиженного». «В этом смысле мой моральный проигрыш оказывался выигрышем для Черномырдина». Цит. по: Ельцин Б. Президентский марафон. С. 221.

1536

Виктор Зоркальцев, заместитель Зюганова, подписал 28 августа документ от лица КПРФ. Соглашение поддержали Николай Рыжков и другие прокоммунистически настроенные фракции в Думе. Черномырдин был для них предпочтительнее Ельцина.