Ельцин

Другого пути не было, потому что силы Ельцина были на исходе, его харизма блекла, а кроме того, его ограничивали решения, принятые в прошлом. Он уже многократно отказывался создавать политическую партию, которая служила бы платформой для его сторонников, идущих во власть, и создавала бы проельцинское идейное поле для тех, кто уже занимал какие-либо посты. Последняя попытка вовлечь Ельцина в работу над партией была предпринята сразу после выборов 1996 года его помощником Георгием Сатаровым, в июле отправившим президенту служебную записку о создании новой партии власти, которую он мог бы возглавить и которая включила бы в себя черномырдинский блок «Наш дом — Россия» и пучок центристских и либеральных объединений. Партия консолидировала бы новую политическую систему и «системную политическую элиту». Ельцин заверил Сатарова, что заинтересован его предложением. Но в то время основной заботой президента было собственное здоровье и предстоящая операция на сердце, а после операции он не предпринял никаких шагов по созданию партии [1498] .

1498

Батурин Ю. и др. Эпоха Ельцина: Очерки политической истории. М.: ВАГРИУС, 2001. С. 778–779; Георгий Сатаров, первое интервью с автором, 5 июня 2000.

«Под разными предлогами» Ельцин встречался с претендентами на пост премьер-министра в поисках технократа без «груза долгов и обязательств перед своей партией или перед „своей“ частью политической элиты». Таким образом, он без промедления отклонил кандидатуры партийных лидеров и политиканов, местных и общенациональных. Список сузился до трех членов последнего черномырдинского кабинета, человека, который ранее занимал посты в экономической сфере, директора Центробанка и бывшего командующего российскими пограничными войсками [1499] . Имена, входившие в перечень, были малоизвестны, и в нем присутствовал только один человек (бывший министр Борис Федоров), когда-либо принимавший участие в избирательной кампании и работавший в партии. Двух министров Ельцин исключил за близость к тем секторам, которые они контролировали. Федоров показался ему «слишком политизированным и амбициозным», Сергей Дубинин (банкир) и Андрей Николаев (военный) — чересчур запальчивыми и неустойчивыми [1500] . Дальнейшее поведение Ельцина заставляет обратить внимание на Николаева, который вне этих обстоятельств не остался бы в памяти. Ельцин знал и уважал его еще во время работы в Свердловске и с похвалой отзывался о его деятельности в Федеральной пограничной службе (он оставил пост директора службы в декабре 1997 года после ссор с другими чиновниками). То, что одним из кандидатов был генерал, показывает, что военный стиль управления был чем-то привлекателен для Ельцина задолго до возвышения Путина [1501] .

1499

Ельцин Б. Президентский марафон. С. 119–121. В списке Ельцина числились министры путей сообщения (Николай Аксененко), связи (Владимир Булгак), топлива и энергетики (Сергей Кириенко). Выступая перед парламентариями и другими политиками 7 апреля, он назвал в качестве серьезных претендентов московского мэра Юрия Лужкова, губернатора Орловской области и председателя Совета Федерации Егора Строева и саратовского губернатора Дмитрия Аяцкова, а также Булгака, но ничего не сказал о тех, кого позже упоминал в мемуарах.

1500

Там же. С. 120–121.

1501

В 1984 году Николаев, командовавший мотострелковой дивизией Уральского военного округа, выступил на совещании, организованном Свердловским обкомом КПСС. Первому секретарю Ельцину выступление понравилось, и он сказал, что у Николаева «блестящее будущее». См.: Олейник И. Андрей Николаев: генштабист в политике //В 1997 году Николаев подал Ельцину прошение об отставке, пытаясь заручиться его поддержкой. Но, к его удивлению, президент отставку принял: «Не люблю, когда на меня вот так давят». Цит. по: Ельцин Б. Президентский марафон. С. 121.

Продолжая вычеркивать имена из списка, Ельцин подошел к шестой кандидатуре — Сергею Кириенко, протеже бывшего нижегородского губернатора Бориса Немцова. Кириенко имел опыт работы в комсомоле, в банковской сфере и в нефтеперерабатывающей отрасли. Вместе с Немцовым он перебрался в Москву весной 1997 года и в ноябре стал министром энергетики. Самый молодой в ельцинском списке (Кириенко было 35 лет), он отличался мягкой манерой обращения и мальчишеской внешностью. Ельцин ценил его деловой опыт и сдержанность и в то же время отмечал в нем «что-то от отличника-аспиранта» [1502] . Впервые Ельцин и Кириенко встретились в 1994 году в Нижнем Новгороде, когда Ельцин неосмотрительно объявил Немцова своим преемником. В начале марта 1998 года Кириенко подал Ельцину краткий отчет о модернизации российской угольной промышленности; документ Ельцину понравился, как и «юношеский максимализм» Кириенко [1503] . Кириенко в большей степени, чем Анатолий Чубайс и Немцов, был для Ельцина Егором Гайдаром его второго срока, вундеркиндом, имеющим связи и способным ускорить ход перемен, действуя от лица нетерпеливого президента [1504] .

1502

Ельцин Б. Президентский марафон. С. 121.

1503

Сергей Кириенко, интервью с автором, 15 января 2001. В 1994 году Кириенко выступал на ужине в честь Ельцина, устроенном Немцовым. Ельцин спросил, не хочет ли он перебраться в Москву, но Немцов был против. В августе 1997 года Кириенко вместе с Немцовым встретился с президентом в «Волжском утесе» и был приглашен на семейный ужин.

1504

Описания, данные Ельциным в мемуарах обоим политикам, во многом схожи, но в «Президентском марафоне» (с. 121–122) он противопоставляет практический опыт Кириенко отсутствию такового у Гайдара. Различия он преувеличивает и даже говорит, что они принадлежали «к разным поколениям». Но разница в возрасте между ними составляла всего шесть лет, и когда в 1992 году Гайдар стал исполняющим обязанности премьер-министра, он был всего на семь месяцев старше Кириенко, когда Ельцин выдвинул последнего на должность главы правительства в 1998 году.

В 1998 году Ельцин не допустил того, что, как он подозревал, следовало сделать еще в 1997 году, — полностью подчинить правительство группе «молодых реформаторов» вокруг Чубайса. Аукцион по Связьинвесту подорвал позиции Чубайса и Немцова, которые обладали куда большим политическим опытом, чем Кириенко. Повышать можно было проверенных молодых членов команды, не затронутых этим инцидентом. Ельцин знал, кто ему нужен, и этим человеком был Кириенко. Ранним утром 23 марта 1998 года он сообщил об этом Черномырдину. Кириенко согласился занять пост, и Ельцин подписал указ о назначении его исполняющим обязанности премьер-министра. Ельцин, по утверждению Кириенко, даже смахнул слезу, рассказывая ему о разговоре с Черномырдиным [1505] .

1505

Именно так в интервью со мной описывал ход событий Кириенко, на чью память я полагаюсь больше всего. В «Президентском марафоне» Ельцин пишет, что встретился с Кириенко раньше, чем с Черномырдиным. Недавно принятый закон о правительстве требовал, чтобы на пост премьера назначался только первый его заместитель. Ельцин об этой детали не знал, и после подписания указа ему пришлось предпринимать дополнительные шаги: он назначил Кириенко первым вице-премьером, а только потом повысил его в должности.

Предложенную президентом кандидатуру должно было утвердить абсолютное большинство депутатов Госдумы, составляющее 226 парламентариев. Но законодатели не спешили подчиняться. Согласно статье 111 Конституции РФ, если за две отведенные законом недели депутаты трижды отклонят предложение президента, он имеет право распустить Думу и назначить новые выборы. Неприятие предложенной кандидатуры на первом голосовании не обязывало президента предлагать другого человека. После того как 10 апреля Кириенко набрал всего 143 голоса, Ельцин решительно воспользовался своим правом и снова предложил его кандидатуру; 17 апреля за Кириенко проголосовали 115 человек. К третьей попытке Ельцин полностью выложился. Он собрал известных политиков на круглый стол в Екатерининском зале кремлевского здания № 1, настойчиво осаждал лидеров думских фракций и убедил Совет Федерации поддержать кандидатуру Кириенко. Владимир Жириновский, лидер третьей по значению фракции Госдумы, партии ЛДПР, выступил в поддержку Ельцина и его кандидата — по его словам, во имя политической стабильности («Плохое правительство лучше, чем отсутствие правительства»), хотя все вокруг считали, что эта поддержка объясняется чисто материальными соображениями [1506] . Помог старинный противник Ельцина Николай Рыжков, возглавлявший небольшой социалистический блок; он заявил, что поддержку кандидатуры, предложенной президентом, можно расценивать как шаг «против уничтожения Думы». Спикер палаты, коммунист Геннадий Селезнев, призвал голосовать за Кириенко, предупредив, что первый в истории роспуск Думы может угрожать единству России. «Мы находимся под прессом президента, — отметил он, — и у нас нет другого выхода» [1507] . Селезнев побудил Думу сделать третье голосование тайным, что позволило многим коммунистам и другим депутатам уклониться от требований партийной дисциплины. Хотя Ельцин не пользовался популярностью, он сумел сыграть на боязни депутатов, что из-за новых выборов они лишатся мандатов и мест в парламенте, будут вынуждены вести кампанию без думского аппарата и на них будет возложена ответственность за побочные эффекты в сфере экономики. В довершение всего Ельцин выступил по телевидению и заявил, что он просил Павла Бородина «решить после голосования проблемы депутатов», под которыми понималось жилье и другие привилегии, если депутаты продемонстрируют «конструктивный» подход к утверждению кандидатуры премьера. «Понималось ли под этим удовлетворение их бытовых просьб или классический подкуп, остается лишь гадать» [1508] .

1506

Владимир Жириновский, интервью с автором, 22 января 2002. В Москве было широко распространено мнение, что ЛДПР существует на деньги Кремля. Двое из тех, кто в 1998 году занимал высокие посты, говорили мне, что деньги поступали из проправительственных компаний и из секретной статьи федерального бюджета.

1507

Родин И. Коммунисты предлагают решить участь Думы открытым голосованием // Независимая газета. 1998. 24 апреля.

1508

Батурин Ю. и др. Эпоха Ельцина. С. 754.

24 апреля Госдума сдалась. Когда прозвучал сигнал окончания голосования, оказалось, что за кандидатуру Кириенко проголосовал 251 депутат [1509] . Ельцин показал новому премьеру его кабинет в российском Белом доме. С этого момента для них обоих началось падение.

Ельцин не мог устоять перед искушением провести ряд уравновешивающих министерских перемещений — особенно уволить Чубайса и склонного к консерватизму министра внутренних дел Анатолия Куликова, а также настоять на том, чтобы его приверженец Борис Немцов остался вице-премьером. После этого он предоставил Кириенко такую же свободу в выборе министров кабинета и определении программных инициатив, какую в 1991–1992 годах получили Гайдар и Геннадий Бурбулис. Страстно желая, чтобы молодой политик добился успеха, Ельцин до своего летнего отпуска два-три раза в неделю встречался с Кириенко в Кремле или «Горках-9» [1510] . Энергичные молодые министры занялись финансами (Михаил Задорнов), экономикой (Виктор Христенко), налогами (Борис Федоров), вопросами труда (Оксана Дмитриева) [1511] . Думе были предложены проекты законов по экономической либерализации. В мае Кириенко и руководитель кремлевской администрации Валентин Юмашев вместе с Татьяной Дьяченко попросили Ельцина уволить Павла Бородина и начать расследование по обвинениям в коррупции, процветающей в кремлевском Управделами, и почти преуспели в этом. После задушевной беседы с Бородиным Ельцин приказал ему устраивать тендеры на выполнение будущих контрактов, однако увольнять его все-таки не стал [1512] .

1509

Против проголосовали только 25 депутатов; почти 200 депутатов испортили бюллетени, воздержались или просто отсутствовали; 12 прислали письменные заявления о поддержке кандидатуры премьера, но в общем результате они не учитывались. Поскольку голосование было тайным, определенности в партийных пристрастиях нет. Но журналисты полагают, что 20–25 депутатов-коммунистов наперекор Геннадию Зюганову поддержали Кириенко. См.: Родин И. Дума проголосовала за Сергея Кириенко и продлила свое существование // Независимая газета. 1998. 25 апреля; Hoffman D. Third Vote Confirms Kiriyenko as New Russian Premier // The Washington Post. 1998. April 25.

1510

Интервью С. Кириенко.

1511

Имеется в виду Михаил Михайлович Задорнов, экономист, который вместе с Григорием Явлинским в 1990 году разрабатывал программу «Пятьсот дней». Не путать с сатириком Михаилом Николаевичем Задорновым, упоминавшимся в главе 13.

1512

Источник: интервью с каждой из сторон в этом деле. Слухи об этом появились в прессе около 20 мая. Борис Немцов разработал систему тендеров для большинства других гражданских ведомств в 1997 году.

Если Кириенко и обладал некоторыми качествами, необходимыми для «реформирования реформ», время для его назначения было неподходящим, и все, что он мог сделать, — это немного разрядить чреватую взрывом ситуацию. В итоге неожиданным фактором стал экономический спад в странах Юго-Восточной и Восточной Азии, по перегретым экономикам которых в 1997 году больно ударило падение цен на товарных биржах с последовавшим далее обрушением курсов местных валют. «Азиатский грипп» оказался заразным для российской финансовой системы, и в октябре — ноябре симптомы «простуды» были уже налицо. Вмешательство государства с целью укрепления рубля не смогло в полной мере восстановить доверие участников рынка, что подтвердило снижение фондового индекса РТС с 572 пунктов — максимума по состоянию на 6 октября — до 397 пунктов по состоянию на 31 декабря [1513] . Экономическая неопределенность усилила мучительные раздумья Ельцина по поводу Черномырдина. Он был недоволен тем, что премьер не находит ответов на острые финансовые вопросы, и поделился своим недовольством с инсайдерами [1514] . К марту наблюдатели стали отмечать, что в России развивается кризис азиатского типа. На второй неделе мая, когда мировая цена на сырую нефть упала до 12 долларов за баррель (в январе 1997 года она составляла 26 долларов), а индекс РТС приблизился к 200 пунктам, пресса предсказала девальвацию рубля. Ельцин вместе с Кириенко и Дубининым могли бы смириться с неизбежным и попытаться как-то смягчить происходящее, но новое правительство «страшно боялось» такой перспективы и ее политических последствий [1515] . Никто не отреагировал, и расцвела спекуляция. Тем летом попытки поддержания рубля обходились в 4 млрд долларов ежемесячно, из-за чего золотовалютные резервы снизились до 15 млрд.

1513

Goriaev A., Zabotkin A. Risks of Investing in the Russian Stock Market: Lessons of the First Decade // Emerging Markets Review. № 7 (December 2006). P. 380–397.

1514

Во время одной из встреч с помощниками Ельцин прервался, чтобы позвонить Черномырдину и поинтересоваться курсом государственных казначейских обязательств. «Премьер смешался и попросил время для подготовки ответа. Б. Ельцин положил трубку и заметил: „Ну вот, премьер, а не знает. А я знаю“. Президент сиял: как же — опередил. Он во всем хотел быть первым». Батурин Ю. и др. Эпоха Ельцина. С. 734.

1515

Ельцин Б. Президентский марафон. С. 204. Борис Немцов, в прошлом патрон Кириенко и теперь один из его заместителей, считал, что стабилизационную девальвацию мoжно было провести в первые несколько недель пребывания Кириенко на посту премьера. Он говорил, что Кириенко, как и Ельцин, и слышать об этом не хотел. См.: Немцов, второе интервью с автором, 6 февраля 2002.

Удар, нанесенный кризисом, возможно, был бы менее болезненным, если бы не то обстоятельство, что финансовая политика правительства на деле ему способствовала. Позже Ельцин писал, что он указал на эту проблему на заседании Совета министров в декабре 1997 года: «Вы все объясняете мировым финансовым кризисом. Конечно, финансовый ураган не обошел стороной Россию. И зародился он не в Москве. Но есть и другая сторона — плачевное состояние российского бюджета. А вот здесь пенять можно только на себя» [1516] . Но Ельцин умалчивает о том, что за «красную» часть бюджета значительную часть ответственности нес он сам.

1516

Ельцин Б. Президентский марафон. С. 203.

Такое положение дел было хроническим и возникло еще во время реализации программы макроэкономической стабилизации 1992–1995 годов. Притом что советские социальные гарантии были ликвидированы, Ельцин не хотел еще больше сердить население, сокращая социальные выплаты и пособия, и отталкивать от себя работников бюджетной сферы, лишая их работы или задерживая выплату зарплат. Как говорит тогдашний помощник президента по экономическим вопросам Александр Лившиц, Ельцин «чувствовал, что существует предел на терпение простых людей», и «боялся социального взрыва», если условия жизни будут ухудшаться без какого-либо облегчения [1517] . От предпринятой в мае 1997 года попытки секвестировать недофинансированные части федерального бюджета через несколько месяцев отказались; в 1998 году попытались возродить, но безуспешно. Что касается доходов, то слабое посткоммунистическое государство вовсю пыталось собирать налоги, но часто вместо денег принимало векселя или товары. Чтобы не доводить фирмы до банкротства и массовых увольнений, правительство призвало Газпром и энергетические компании последовать его примеру и не требовать возвращения долгов. Избирательная кампания 1996 года породила новый виток невыполнимых обещаний и усилила нежелание выжимать из населения и бизнеса дополнительные доходы. Как уже упоминалось в главе 15, попытка повысить налоги, имевшая место после выборов, ни к чему не привела. Дефицит федерального бюджета, который сократился с 10 % от ВВП в 1994 году до 5 % в 1995-м, в 1997-м вернулся к 8 %, то есть был всего на 1 % меньше суммы собранных налогов, что означало, что российское правительство на каждый полученный рубль тратит почти два. Для того чтобы справиться с дефицитом и не раскручивать инфляцию, были выпущены государственные краткосрочные облигации — ГКО, обещавшие сверхвысокий доход и быструю окупаемость. ГКО скупались отечественными банками и инвесторами-нерезидентами, которые в 1996 году получили право конвертировать свои доходы в твердую валюту. Необходимость выполнения обязательств по ГКО привела к огромному завышению ценности валюты [1518] .

1517

Александр Лившиц, интервью с автором, 19 января 2001.

1518

Первые российские ГКО были выпущены в феврале 1993 года. В 1995 году в дополнение к ним были введены в обращение купонные ОФЗ (облигации федерального займа), но именно ГКО доминировали на рынке. И в том и в другом случае российские власти следовали советам западных экономистов. Хотя ГКО были номинированы в рублях, в качестве страховки на случай колебаний курса российской валюты использовались инструменты, известные как валютные форвардные контракты, в данном случае предполагавшие покупку долларов по курсу, фиксированному на дату заключения такой сделки. И когда рубль рухнул, долларовые форварды подстегнули его падение.

Низкие цены на нефть, отвращение к страновому риску со стороны менеджеров фондов, страх глобальной рецессии и последующий рост процентных ставок сделали размеры государственного долга абсолютно неисполнимыми. Министерство финансов, уподобившееся Чарльзу Понци [1519] , выпускало все новые ГКО, чтобы покрыть возникающий дефицит. Годовой доход по облигациям повысился с 18 % в июле 1997 года до 65 % в июне и до 170 % в середине августа 1998 года. Еще больше ослабили Россию несколько миллиардов долларов, размещенных в евробондах, и займы, которые следовало возвращать в долларах. Процентная ставка по долгу, составлявшая в январе 1998 года 17 % бюджета, к июлю подскочила до 34 % [1520] . Индекс РТС в начале июля упал до 135 пунктов и продолжал снижаться, достигнув в октябре 1998 года 38 пунктов — то есть те, кто покупал акции год назад, на пике рынка, теперь могли получить по 7 центов за доллар.

1519

Понци Чарльз (1882–1949) — создатель финансовой пирамиды, названной в его честь («схема Понци»). Впоследствии этой схемой воспользовались Б. Мэйдофф и С. Мавроди. — Прим. ред.

1520

См.: Sipila V. The Russian Triple Crisis, 1998: Currency, Finance, and Budget // University College London, Centre for the Study of Economic and Social Change in Europe, Working Paper. № 17 (March 2002); Desai P. Why Did the Ruble Collapse in August 1998? // American Economic Review. № 90 (May 2000). P. 48–52. Об исторической перспективе см.: Ferguson N., Granville B. Weimar on the Volga: Causes and Consequences of Inflation in 1990s Russia Compared with 1920s Germany // Journal of Economic History. № 60 (December 2000). P. 1061–1087.

Молодое ельцинское правительство находилось в патовой ситуации. Везде в стране кипела социальная конфликтность. Кириенко поручил Борису Немцову встретиться с шахтерами, которые устроили забастовку из-за невыплат зарплаты и перекрыли Транссибирскую магистраль; обещание удовлетворить их требования еще больше осложнило положение правительства в плане финансовых обязательств. Дубинин и Центробанк России жали на все монетарные кнопки, какие только были в их распоряжении. Представители России во главе с Анатолием Чубайсом вели переговоры с МВФ об ускорении выплаты очередных траншей ранее предоставленных займов и выделении новых кредитов. При этом 5 млрд долларов из 14,8-миллиардного стабилизационного пакета, которые должны были быть получены Москвой к августу, бесследно исчезли [1521] . Тогда же Борис Федоров выступил с предложением о снижении налогов с одновременным усилением ответственности за уклонение от их уплаты, направленным против первой тысячи богатейших россиян. В июне Ельцин послал коммунистической фракции парламента оливковую ветвь, назначив министром промышленности и торговли бывшего члена Политбюро ЦК КПСС, занимавшегося оборонной промышленностью, а ныне — депутата Госдумы от КПРФ Юрия Маслюкова. Но попытки побудить Думу принять программу сокращения расходов в очередной раз провалились. Отказавшись экономить на расходах и дотациях, вводить налог с продаж и другие новые налоги, законодатели объявили перерыв на летние каникулы.

1521

Сам пакет и ожидания его предоставления усиливали кризис, способствуя активной конвертации рублей в доллары как российскими, так и иностранными спекулянтами. Pinto B., Gurvich E., Ulatov S. Lessons from the Russian Crisis of 1998 and Recovery // Managing Volatility and Crises: A Practitioner’s Guide / Ed. J. Aizenman, B. Pinto. N. Y.: Cambridge University Press, 2005. Р. 406–439.