Ельцин

Зимой 1998/99 года нарастала напряженность между Ельциным и премьер-министром. Дело было не столько в конкретных проблемах, сколько в общей убежденности президента, что дальнейшее сосуществование с Примаковым больше не служит его интересам. Примаков, как и Черномырдин годом ранее, стал политической проблемой, но проблемой иного рода. Российский народ устал от Черномырдина и считал его виновным во всех промахах правительства; к Примакову же общество отнеслось тепло и стало приписывать ему все достигнутые успехи. Опросы общественного мнения, проведенные в начале весны, показали, что две трети электората одобряют его деятельность на посту главы правительства, что ему доверяет больше россиян, чем любому другому лидеру, и что его считают потенциальным преемником Ельцина на посту президента. Учитывая возраст Примакова и его социалистические склонности, он не устраивал Ельцина, боявшегося, что премьер, даже сохраняя лояльность президенту, станет лидером несогласных и оппозиционеров, стоит лишь ему заговорить о политических разногласиях внутри истеблишмента. Практически так же в 1987 году поступил сам Ельцин [1572] .

1572

Эта историческая параллель проводится в книге: Ельцин Б. Президентский марафон. С. 302. Больше всего Ельцина встревожило сделанное Примаковым в феврале замечание о том, что нужно освободить в тюрьмах камеры для тех, кто будет арестован за экономические преступления. Он считал, что эти слова отражают стереотипы советских времен.

Президент дождался подходящего момента — для него это был один из последних таких моментов на политической арене — и перешел к действиям. Некоторые его сотрудники советовали подождать до голосования по импичменту и лишь потом решать проблему Примакова, полагая, что отстранение популярного премьера повысит вероятность вынесения импичмента. Ельцин считал иначе — отчасти из-за чисто технической стороны вопроса. Он знал, что принятие даже одного обвинения по импичменту выбьет из его рук мощное оружие: он не сможет угрожать Госдуме роспуском, если депутаты не согласятся с кандидатурой главы правительства. Однако и в этот раз, как и раньше, он главным образом опирался на интуицию. «Резкий, неожиданный, агрессивный ход, — писал он о своем решении, — всегда сбивает с ног, обезоруживает противника. Тем более если выглядит он абсолютно нелогично, непредсказуемо. В этом я не раз убеждался на протяжении всей своей президентской биографии» [1573] . Время «абсолютной непредсказуемости», о которой прошлым летом писал Виталий Третьяков, еще не прошло.

1573

Там же. С. 303.

Ельцин начал делать намеки на то, что не удовлетворен Примаковым и подбирает на его место другого человека. Этим человеком оказался Сергей Степашин, общительный министр внутренних дел, много лет проработавший в войсках МВД и знакомый с Ельциным с 1990 года. Степашина считали либералом, но он никогда не участвовал в избирательной кампании. Оставив пост руководителя ФСБ после теракта в Буденновске в 1995 году, он вскоре возобновил свою карьеру, возглавив Министерство юстиции, а затем став министром внутренних дел. 27 апреля Ельцин назначил его первым вице-премьером [1574] . А 12 мая, за три дня до проведения в Госдуме голосования по импичменту, Ельцин сместил Примакова и сделал Степашина исполняющим обязанности премьера. Обозреватели не могли поверить в то, что он снова так поступил. В третий раз за 14 месяцев Ельцин сделал неожиданный шаг, чтобы «отвлечь страну от обсуждения недостаточной работоспособности президента», — по крайней мере, такое впечатление произвел его поступок [1575] .

1574

Главное свидетельство милости президента можно было видеть в ночном выпуске новостей 5 мая. На встрече в Кремле, посвященной подготовке к празднованию наступления нового тысячелетия, Ельцин устроил настоящий спектакль — он демонстративно попросил Степашина покинуть его место за столом и сесть между ним и патриархом Алексием II.

1575

Константинова Н. Борис Ельцин пошел на политическое обострение и отправил Евгения Примакова в отставку // Независимая газета. 1999. 13 мая.

Думское голосование по вопросу импичмента передавали по телевидению в прямом эфире. Перед входом в Думу прогуливался двойник Ленина в сопровождении непреклонных коммунистов с плакатами «Фюрер Бориска». Многие свидетели, приглашенные для выступления на двухдневных слушаниях, не явились. Пламенные речи не помогли оппозиции согласовать свои действия, а представители Ельцина умело сыграли на разногласиях среди парламентариев. 15 мая по хотя бы одному из пяти запросов за проголосовали 294 депутата, но по отдельности такого количества голосов не набрал ни один из запросов. За резолюцию по Чечне проголосовали 283 депутата, то есть на 17 голосов меньше необходимого. За резолюцию по событиям 1993 года проголосовали 263 депутата, по Беловежскому соглашению — 241, по армии — 240, по геноциду — 238. Пройти имела шансы только резолюция по Чечне, отстаиваемая реформистской партией «Яблоко». Но ряд депутатов, которые были готовы поддержать другое обвинение, по Чечне воздержались или испортили свои бюллетени. Партия ЛДПР вообще запретила своим депутатам принимать участие в голосовании; «Яблоко» решило позволить своим членам высказать собственное мнение (девять из них проголосовали против резолюции по Чечне); маленькая группа региональных представителей попросила своих членов проголосовать положительно хотя бы за одно обвинение [1576] .

1576

Эти маневры анализируются в статье: Садчиков А. Партийная дисциплина не выдержала испытания импичментом // Известия. 1999. 18 мая; в статье: Родин И. Как Борис Ельцин обыграл Зюганова и Явлинского // Независимая газета. 1999. 18 мая.

Ельцин все поставил на кон и победил. Вопрос об импичменте был снят. 19 мая Госдума с первого раза одобрила кандидатуру Сергея Степашина. Он набрал 301 голос, почти столько же, сколько в 1998 году Примаков.

Был ли это эндшпиль без крупной конечной цели, состязание ради состязания? Невозможно отрицать, что Ельцин получал удовольствие, сдавая и разыгрывая карты. В этом он признается сам — глава «Президентского марафона», посвященная событиям лета 1999 года, называется «Премьерский покер», и в ней Ельцин рассказывает, что применил здесь двойной трюк. Незадолго до представления кандидатуры Степашина Госдуме, уже имея оформившиеся планы, он позвонил спикеру Селезневу, чтобы сообщить о своем намерении выдвинуть совершенно другого человека — министра путей сообщения Николая Аксененко. Высокий, плотный сибиряк Аксененко всю жизнь проработал в транспортной сфере. Говоря словами Юмашева, он «напомнил Ельцину о себе того времени, когда он строил жилые дома в Свердловске» [1577] . Весной 1998 года Ельцин уже рассматривал его кандидатуру на пост премьер-министра, но эта идея получила слабую поддержку в Госдуме. Ельцин утверждает, что уловка с Аксененко была тактическим ходом: по контрасту Степашин стал более привлекательным. И в то же время он описывает свой поступок как испытание, приятное само по себе: «Мне нравится, как я завернул интригу с Аксененко. Этакая загогулина…» [1578] Через несколько минут после того, как Селезнев говорил депутатам об Аксененко, принесли конверт с ельцинским выдвижением Степашина. В тоне Селезнева прозвучала досада и полная беспомощность перед лицом обмана: «У президента семь пятниц на неделе» [1579] .

1577

Валентин Юмашев, первое интервью с автором, 4 февраля 2002. В ряде статей в прессе Аксененко называют приспешником Березовского, но я не нашел этому никаких доказательств. Министром он был назначен в апреле 1997 года по инициативе Бориса Немцова, который относился к Березовскому не менее враждебно, чем любой другой правительственный деятель в 1997–1998 годах.

1578

Ельцин Б. Президентский марафон. С. 315.

1579

Юрьев Е. Дума одевается в камуфляж // Сегодня. 1999. 13 мая.

Если верить мемуарам Ельцина, то второй обман, уже на стратегическом, а не на тактическом уровне, скрывался за маневрами, имевшими место 12 мая. Ельцин планировал в конце концов заменить главу правительства на «темную лошадку», Владимира Путина. Он решил сделать Путина не только премьер-министром, но и своим преемником на посту лидера России — метафорически говоря, «передать ему шапку Мономаха». Но время еще не пришло. Только выдержав электоральную борьбу за парламент в конце 1999 года, а в 2000 году — за президентство, Путин мог воссиять на небосклоне. В течение двух-трех месяцев премьером должен был оставаться Степашин. Свою схему Ельцин хранил в секрете, не сообщая о ней ни самому Путину, ни Думе, ни статисту Степашину, ни даже Татьяне Дьяченко и своим ближайшим помощникам: «Общество не должно за эти „ленивые“ летние месяцы привыкнуть к Путину. Не должна исчезнуть его загадка, не должен пропасть фактор неожиданности, внезапности. Это очень важно для выборов — фактор ожиданий, связанных с новым сильным политиком» [1580] .

1580

Ельцин Б. Президентский марафон. С. 312, 315. В указанных фрагментах Ельцин отмечает, что не раскрывал своего плана Путину. Татьяна Юмашева (Дьяченко) в нашем третьем интервью говорила мне, что отец не спрашивал ее мнения по поводу выбора Путина.

Чтобы понять, что же произошло в 1999 году, не стоит полностью принимать на веру ельцинскую версию. Злополучное пребывание Степашина в российском Белом доме было настоящей «пыткой», как сказал мне в интервью Сергей Вадимович. Он каждый день звонил президенту: «Чисто психологически я хотел, чтобы он меня чувствовал» — но в ответ не ощущал никакого движения в свою сторону, никакой благодарности за свои усилия. Степашин убежден в том, что Ельцин на самом деле хотел в мае сделать премьером Аксененко, что именно Аксененко, а не Путин должен был получить дивиденды от разворачивавшейся игры в наперстки. Он не может объяснить, почему Аксененко проиграл Путину [1581] . Валентин Юмашев, задушевный друг Ельцина, после отставки президента ставший его зятем, убежден, что кандидатура Аксененко никогда всерьез не рассматривалась и что Ельцин оставлял открытой возможность, что избранником все же станет Степашин. Президент бросил Степашина после того, как в двух кризисных ситуациях лета 1999 года тот оказался ни рыба ни мясо — как в момент возобновления боевых действий на Северном Кавказе, так и во время попытки коалиции антикремлевских элит завоевать парламентское большинство на выборах в Госдуму. К тому же Степашин не проявил должной жесткости по отношению к лоббистам, добивавшимся от правительства всякого рода преференций: вместо того чтобы самому принимать решения, он перекладывал ответственность за них на плечи Ельцина [1582] .

1581

Сергей Степашин, интервью с автором, 14 июня 2001.

1582

Пятое интервью В. Юмашева.

Почему же судьба выбрала Путина? Правда, Ельцин и раньше, и теперь выказывал симпатию к молодым политикам. Но Владимир Владимирович в свои 47 лет был старше многих его бывших фаворитов и такого же возраста, как Степашин. Петербургские корни Путина вряд ли выглядели в глазах Ельцина решающим фактором: у президента было мало связей во втором городе России, и оттуда, кроме Путина, происходили и многие другие, в том числе Степашин и Чубайс. В личном отношении Путин во многом был противоположностью Ельцина — среднего роста, подтянутый, хладнокровный, сдержанный, но рядом с президентом всегда было много тех, кто не был на него похож. Немало говорилось о том, что Ельцин выбрал Путина, потому что его заставил сделать это Борис Березовский или другие опытные манипуляторы, а также потому, что именно Путин обладал уникальной способностью защитить Ельцина и его семью от преследования после отставки. Ни одно из вышеупомянутых предположений не звучит сколько-нибудь правдоподобно. Нет доказательств того, что кандидатуру Путина предложил Березовский или кто-то в этом роде. Я полагаю, что поддержка Березовского, если бы о ней узнал Ельцин, была бы равносильна черной метке для любого претендента [1583] . Любой зрелый политик из числа тех, о ком думал Ельцин, был бы счастлив предоставить ему такую же ограниченную неприкосновенность, какую Путин дал ему (а не его семье) своим указом от 31 декабря, и любой президентский указ впоследствии мог бы быть пересмотрен законодателями. Ельцин никогда не вел переговоры об иммунитете или о каких-либо деталях путинского указа, который окончательно был принят лишь через несколько часов после его отставки [1584] .

1583

Многие, не называя источников, говорят, что в последние месяцы президентства Ельцина Березовский оказывал Путину определенную помощь. Но журналист, который встречался с Березовским в его английском изгнании в 2002 году, пишет, что тот категорически не приемлет Путина: «Березовский говорил, что первые сомнения относительно Путина появились у него в 1999 году, когда малоизвестный руководитель ФСБ по желанию Ельцина стал премьер-министром». Цит. по: Daniszewski J. Former Russian Rainmaker Tries Role of Dissident // Los Angeles Times. 2002. March 3.

1584

Указ № 1763 о содержании бывших президентов стал вторым указом, подписанным Путиным на посту исполняющего обязанности президента. В нем оговаривался размер пенсии, условия обеспечения безопасности, медицинское обслуживание, транспорт, наличие госдачи и другие услуги всем бывшим президентам. Одна из статей предусматривала пожизненное освобождение бывшего президента от уголовного и административного преследования. О членах семьи в указе не говорилось. Он был подписан 31 декабря и опубликован 5 января 2000 года. Проекты отдельных частей еще раньше готовили юристы кремлевской администрации, служба охраны и др. «Естественно, с Путиным этот вопрос на встречах до отставки президента они [с Ельциным] не обсуждали. БН считал бы это неприличным. Насколько я знаю, не обсуждали они это и после его ухода… Он был совершенно выше этого». Цит. по: Валентин Юмашев, личное сообщение автору, 30 октября 2007. Указ Путина утратил силу, когда в феврале 2001 года был заменен федеральным законом.

Ключ к пониманию того, чем же Путин так понравился Ельцину, можно найти в том месте «Президентского марафона», где Ельцин пишет о своем необдуманном решении сделать в 1998 году руководителем кремлевской администрации Николая Бордюжу: «Уже тогда я почувствовал, как растет в обществе потребность в каком-то новом качестве государства, в некоем стальном стержне, который укрепит всю политическую конструкцию власти. Потребность в интеллигентном, демократичном, по-новому думающем, но и по-военному твердом человеке. Через год такой человек действительно появился — я, конечно, говорю о Путине» [1585] . Военная твердость в Путине возникла за время 16-летней службы во внешней разведке КГБ. Демократические и прорыночные убеждения в том виде, в каком они ему были присущи, сформировались у него в первой половине 1990-х годов, когда он был заместителем либерального мэра Санкт-Петербурга Анатолия Собчака и занимался привлечением в город иностранных инвестиций. После того как Собчак в 1996 году проиграл выборы и покинул свой пост, Путин переехал в Москву и стал переходить с одной ответственной должности на другую, успев поработать под началом Бородина, Чубайса и Юмашева. 25 июля 1998 года Ельцин назначил его директором ФСБ, при этом Путин обошел сотни работников, занимавших более ответственные должности. Скоро он продемонстрировал свою надежность, решительно подавив разговоры о военном заговоре против гражданской власти, которые велись среди недовольных офицеров [1586] . В марте 1999 года он публично доказал свою верность президенту, поддержав скандальные обвинения против генерального прокурора Скуратова. Сразу после этого Путин получил еще и должность секретаря Совета безопасности.

1585

Ельцин Б. Президентский марафон. С. 254 (курсив добавлен). Ранее в тех же мемуарах (с. 79) Ельцин пишет о том, что генералы и сотрудники служб безопасности, с которыми он общался в первой половине 1990-х годов, казались ему неадекватными. «Я ждал появления нового, не похожего на других генерала. Вернее сказать, похожего на тех генералов, о которых я в юности читал в книжках. Я ждал… Прошло время, и такой генерал появился… Звали этого „генерала“… полковник Владимир Путин».

1586

Считали, что во главе заговора стоял отставной генерал, депутат Госдумы Лев Рохлин. В начале июля он был убит на даче, предположительно женой. Активно циркулировали слухи о заговоре в Московском военном округе. Валентин Юмашев в нашем пятом интервью подтвердил это.

9 августа 1999 года Ельцин сообщил, что в очередной раз уволил своего премьер-министра и нашел ему замену. Если в августе 1998 года он сделал Черномырдину всего лишь двусмысленный намек на возможность занятия поста президента и больше никогда не связывал смену премьера с возможным выбором преемника, то на этот раз он явно дал понять стране, что Путин и будет следующим президентом России. Ельцин заявил, что Путин способен «консолидировать общество» и «обеспечит продолжение реформ в России» после него.

Этот план сорвался бы, если бы Госдума не поддержала кандидатуру нового премьера. 16 августа 233 депутата проголосовали за Путина в первом раунде, и он получил назначение. Стоит отметить, что это количество было всего на семь голосов больше, чем требуемые 226, и значительно меньше, чем поддержка, оказанная Примакову, Степашину и даже Сергею Кириенко (в третьем раунде). Фракция КПРФ могла бы помешать Ельцину и Путину, если бы среди ее депутатов было единство по этому вопросу. Но коммунисты были разъединены и, как многие другие, не предвидели, какой сокрушительный удар Путин нанесет по их интересам [1587] .

1587

52 депутата от КПРФ проголосовали против Путина, но 32 проголосовали за него. Если бы 7 из этих 32 проголосовали против, его кандидатура провалилась бы.