Элунея

Через какое-то время Констабаль и Сименторий завершили сражение со стихийными стражами. Теперь эфир, которым раньше каждый из громил был движим, равномерно распределился под защитным куполом навулов, так что юный октар вновь мог использовать его, а не собственные резервы, подаренные друзьями, чтобы творить магию. Когда они вернулись, Констабаль ринулся помогать Зарре, а Сименторий присоединился к Йимиру. Октар понимал, что делал его друг, а потому знал, как поддержать его. Вплетая свои силы в его, он направлял их в ту же сторону. Так что образовалась возможность воздействовать теперь ещё и на окта, чтобы усмирить бушующий океан. Однако Йимир воспротивился этому, говоря:

– Иди помогать Зарре.

Сименторий отвечал:

Там Констабаль. Я буду тут.

– Нет, иди к ним и не спорь. Чем быстрее вы одолеете их, тем быстрее закончится весь этот катаклизм.

– Нет, Йим, я останусь с тобой. Ведь, чем меньше этот катаклизм будет…

Но Йимира наполнила ярость, невесть откуда взявшаяся, так что он в грубой форме велел ему присоединиться к зактару и финтару. Тот с испугом посмотрел на своего друга, но послушался. И Йимир продолжил в одиночку удерживать стихии.

Сименторий не таил обиды на своего друга, объяснив его поведение тем, что ему было трудно, ведь на его плечи взвалилась такая тяжёлая ноша, вот он и вспылил. А потому с чистым сердцем вступил в эту битву и принялся на ходу придумывать атакующие приёмы в магии воды, ведь в уринах (кроме закта’урина) не обучают тому, как использовать свои знания для нападения. Он посмотрел на Зарру и видел, что она была облачена в лавовый доспех, а свои руки она лишь использовала для того, чтобы перенаправлять враждебную магию. Симентория подумал: «Зачем, если есть доспех? Сражайся и не обращай никакого внимания на повреждения, которые несут эти чародеи. Доспех всё равно поглотит весь урон». Но нет, каждый раз, как ей не удавалось увернуться о одного из магических приёмов противника, она сопровождала всю эту энергию по рукам и просто-напросто рассеивала в воздухе. А наступление вела без использования жестов, проводя свою силу с помощью мыслей. Октар перевёл взгляд на Констабаля. На том тоже были доспехи, только из трёх элементов: ветер, земля и огонь. И юноша знал, почему на нём не было водной брони – всё это из-за такого эффекта, как синемия. Сенонцы пока что не поняли, как преодолеть этот эффект там, где он не нужен. Синемия – это группа свойств элементных сфер магии. В частности, как она взаимодействует с плотью того, кто её производит. Вот были бы обитатели Сенона духами, тогда бы о синемии не приходилось бы говорить. Каждая сфера магии так или иначе воздействует на плоть того, кто её использует. Самый простой пример – нападение. Огненный шар врезается в противника и наносит ему урон огнём. Но, если сказать иначе, огненный шар произвёл синемическое воздействие на кожный покров противника, в результате чего тот получил урон огнём. Пример посложнее – это элементные доспехи. Тот, кто в них облачается, тоже подвергается синемическому воздействию. Даже то, что такой доспех питается эфиром, из пространства или из хозяина, является синемией. Но, помимо множества различных воздействий, синемия таких приёмов, как «броня», имеет один, который можно назвать сращиванием. Каждый доспех стремится срастись со своим носителем. Но, так как плоть сенонцев, да и большинства других живых существ, не состоит из огня и воздуха, то огненный и воздушный доспехи не сращиваются. За них бояться не нужно. Совсем другой разговор с каменным и водяным. Только вот в случае с каменным синемия даже полезна. Со временем доспех начинает быть более подвижным, не стесняет движения и лучше защищает. Когда как с водяным происходит иное – он просто впитывается в плоть, распадается на синий поток эфира и перестаёт действовать. А всё это сопровождается не совсем приятными ощущениями: чародей как будто бы потеет, но при этом ему становится холодно. Вот и Констабаль не использовал водяной доспех по этой же причине. Но что было удивительно, валирдалы не обладали такой возможностью. Они не могли использовать элементные сферы магии, чтобы облачить себя в них. Причём, сколько бы ни пробовали они это делать, даже объяснения и уроки не помогали им это свершить, как будто бы у них другое строение организма, и термин «синемия» к ним неприменим.

Часть 12

Сименторий, продолжая наблюдать за Констабалем, видел, что он как раз таки использует руки для творения своей магии, но совершенно не защищается от неё. Октар заметил, что ему защищаться и не нужно – его разум был настолько быстр, что он успевал замечать кроакзирование эфира и за это мгновение уходить от любого приёма, сотворённого противником. Правда, иногда, совсем-совсем редко вражеская магия попадала по нему, но ничего не происходило – его тройной доспех поглотит эти чары, и ему ничего не будет. Сименторий понял, как в общем и в целом действуют его друзья, а потому, облачившись в тройной доспех Констабаля, он ринулся в атаку без оглядки, ровняясь на Зарру.

Финтар вёл размеренный бой. Он мало атаковал, а больше выжидал, высматривал и просчитывал. Потому-то Сименторию показалось, что ему нужно было больше помощи, нежели Зарре, которая не давала продыху своим противникам и гоняли их по всему пространству. Ничего не спросив у своего напарника, октар вступил в сражение, как говорит Констабаль, как будто бы взявшись из ниоткуда. Юноша только и успел услышать, как финтар рявкнул:

– Назад!»

После чего на него излились многочисленные магические потоки всех четырёх стихий, материализуясь и поражая цель. Да, все три доспеха успешно защищали от огня, воды, ветра и земли. Однако Сименторий совершенно позабыл о том, что, независимо от того, удалось блокировать основной урон, или же удар был полноценным, второстепенная магия, которой были заряжены чары этой непонятной четвёрки, разили всегда. Сименторий почувствовал только лишь первые три удара, как эта непонятная жуткая дрожь пронеслась по всему телу, причиняя неимоверные страдания, и ударялась прямо в разум, вызывая больше всего боли, после чего всё.

Констабаль только лишь видел, как его тело, теряя все связи с эфиром, полетело вниз и скрылось в водной пучине. Он не стал нырять за ним, потому что Сименторий был октаром. Вода с ним ничего не сделает. Он даже и подумать не мог, что от тех нескольких ударов, которые пришлись по нему от противников, этот сильный чародей умер.

Хавор начал превращаться в вечер. Йимир усмирил три из четырёх стихий, так что прекратились всякие ветра, погас огонь, и земля, наконец-то, обрела свою прочность и незыблемость. Под конец он стал ощущать, что перебарывать стихии становится всё легче и легче. А это значит, что Зарра, Констабаль и Сименторий побеждают противников. Под конец так вообще все четыре стихии поддались настолько легко, словно Йимиром и были сотворены. Он даже немного сил приложил к тому, чтобы заставить воду окончательно уйти. И, когда последние чары на арене испытаний были рассеяны, Йимир тяжко выдохнул и сказал сам себе: «Уверен, этого было больше, чем достаточно, чтобы показать всем: мы прошли это испытание» После этого он обратился к своим друзьям, чтобы поздравить их с завершением этого этапа. Но обнаружил, что они все собрались над телом Симентория. Страх кольнул сердце, и Йимир кинулся туда узнать, что произошло.

Сименторий умер, а четырёх убийц и след простыл. Кому мстить, куда идти, как поступить? Йимир никогда не был так растерян, как сейчас. Опустился амак, и пятеро талами собрались комнатах для отдыха. Стояла звенящая тишина. Более того, её присутствие уже начинало затягиваться. Йимир разорвал её:

– А ведь это я во всём виноват. Именно я велел ему помочь Зарре и Констабалю. И ещё при этом накричал на него. Он ведь настаивал на том, чтобы помочь мне. А я…

Его слова подхватил Констабаль:

– Тогда уж и меня вини, ведь я ничего не сделал для того, чтобы остановить его. Только и мог, что руками шевелить.

Зарра демонстративно вздохнула с рычанием:

– Да сколько можно? Он был взрослым сенонцем, и это был его выбор. Йимир, он же мог и не послушать тебя. Или ты, Констабаль, разве мог бы сделать что-то вопреки воли этого упёртого октара? Хватит строить тут из себя виноватых. Это не поможет его вернуть. Вот лучше давайте подумаем, как нам отомстить за его смерть.

Её слова перенаправили внимание всех с траура на месть, и началось бурное обсуждение. Милехай и Альба, правда, не поддерживали эту идею, но Йимир, Констабаль и Зарра всецело погрузились в неё. В этот момент в помещения для отдыха входит кольер. Увидев отца, Йимир тут же остепенился. Весь его разум заняла мысль о том, что никто не должен узнать об их родстве. А потому он настроился тщательно подбирать слова. Талат прибыл сказать, что тело октара вернулось в Октарис. Навулы приняли решение присвоить ему звание талами посмертно. Не успел кольер этого сказать, как Зарра принялась настаивать на том, чтобы им троим позволили отыскать убийц. Посредник выслушал все её порывы ярости, а после ответил:

– Вам не за чем беспокоиться об этом. На поимку убийц была направлена половина псаров. Так что наступление мгновения, когда правосудие восторжествует, это лишь вопрос времени. Ведь вы настроены убить их. И я не сомневаюсь, что вы одолеете их, ведь мы все видели, как вы справились с последним испытанием. Вы все большие молодцы. Но нам нужны сведения. Мои соглядатаи поймают их, приведут к монду и узнают всё, чтобы не допустить повторения этого инцидента. И раз уж я заговорил об испытании, то я хочу спросить у вас: вы готовы продолжить проходить его? Осталось всего 4 этапа. Вы поговорите с каждым хранителем, чтобы получить от него одобрение, а после этого в первый тарэн нового миссара вы будете объявлены талами. Что скажете? Вам нужно сделать это ради вашего друга, который, между прочим, уже стал талами.

Все, конечно же, были согласны с этим. Талат обвёл всех своим проникновенным взором, а после сказал:

– Что ж, тогда до завтра.

Йимир погасил в себе пламя, которое росло внутри него. Ведь он очень хотел поинтересоваться, куда смотрел он, навулы и хранители, когда на протяжении всего испытания четыре противника пытались убить их. Но почувствовал, как саткар внутри начинает вырываться, а потому решил сделать это после того, как пройдёт испытание.

Оставшиеся 4 хавора все талами вели беседы с хранителями. Согласно традициям, каждый чародей сначала встречался со своим хранителем. Так как Йимир – уроженец Зентериса, то он предстал перед древесным стражем. Дул окинул своим взором душу стоящего перед ним талами и сказал, что Йимир получил его одобрение, ведь совершенно очевидно то, как сильно вырос этот зентер с того момента, как он только лишь выдвинулся из Зентериса, чтобы начать путь талами. Родные земли покидал юный зентер, а теперь перед ним стоит истинный знаток всех чародейских ремёсел и, что было самым главным, истинный сенонец. Йимир был очень благодарен хранителю за такие возвышенные слова, которые тот о нём сказал. И, хоть дул отпустил его, талами всё-таки остался с ним, чтобы уточнить кое-какие тонкости в магии земли.

Вечером каждый из друзей Йимира сказал, что они прошли испытанием хранителей. Зарра даже фыркнула:

– Ещё бы! Наши хранители знают нас и видели весь наш путь. Они, как никто другой, лицезрят наш внутренний рост, а, значит, могут оценить наши способности по достоинству. Но вы не расслабляйтесь, потому что три других хранителя нас не знают. А, значит, они будут испытывать нас.

А ведь она была права. Узнав о том, что последние испытания включают в себя разговоры с хранителями, Йимир тут же попытался представить, что ему придётся предстать перед Хахором. И в тот раз по его коже пробежала дрожь. Теперь же мысль о том, что он предстанет перед хранителем огненных земель, не пугала его, от слова, совсем. Саткар внутри него в какой-то мере даже пребывал в предвкушении от той встречи. Но всё же сенонец решил – и своего решения не отменил, - что перед ним он предстанет в последнюю очередь. Конечно же, друзья вспомнили Симентория. Альба даже всплакнула по этому сенонцу. Так его не хватало в этой компании.