Элунея

Йимир тяжко выдохнул, а после задался каскадом вопросов, пытаясь дать понять, что война Дракалеса бессмысленна. Однако воитель объяснил, что это не так. Оказывается, вся эта череда кровопролитных нашествий на разные миры есть некое испытание. Если бы те, с кем сражался Дракалес и его воители, оказались хотя бы уж наполовину сильны, как они, тогда бы он не стал завоёвывать эти народы. А теперь настал черёд пройти Сенону точно такое же испытание. И если Йимир окажет завоевателям достойный отпор, тогда багровое воинство отступит. В ином случае здесь начнётся завоевание. Йимир принялся уговаривать бога войны, чтобы тот просто оставил их всех в покое и ушёл. Однако всё было тщетно, и Дракалес даже не стал дослушивать его аргументы. Взведя руки к небесам, он призвал к себе свои оружия – два огроменных топора, не отличных друг от друга. Что это была за магия, посредник не мог понять. Но, что было самым с страшным во всём этом, так это острое желание воевать. Эти оружия каким-то невероятным образом воздействовали на разумы всех, кто тут находились, заставляя их желать сражаться. Но, несмотря на это, все, кто собрались перед захватчиками, достаточно успешно сопротивлялись этому воздействию, кроме лишь Йимира. Дух войны, который источали эта два топора, заставлял саткара внутри кольера пробуждаться. И хоть сущность краснокожей твари ему удавалось сдержать, но вот ярость, которая рвалась наружу, было уже нечем усмирить. Даже Олия, которая тут же обхватила руку своего возлюбленного в попытке погасить этот пламень, не смогла удержать его от погружения в эту бездну гнева. Отдёрнув свою руку, он заговори саткарским голосом:

– Хочешь битвы? Ты её получишь!

Саткар наружу так и не выбрался – Йимир всё-таки сумел его удержать внутри себя, но вот боевое безумие, которое захватило его разум, сделало просто одержимым. Его разум замкнулся в бесконечном водовороте ярости и гнева, взор застилала багровая пелена раздора, а всё его тело в этот миг было само по себе. Оно самостоятельно направляло накопленный в себе эфир, чтобы поражать Дракалеса наисильнейшими магическими приёмами, насколько позволит магический резерв. Он вытянул ладонь, и бога войны опалила мощная струя концентрированного пламени, от которого начала обугливаться вся округа, хотя сам огонь не касался ничего – он был направлен в сторону верхней части туловища противника. Но резервы тела талами были пока что ещё на пределе. Видя, что захватчику нет никакого вреда от этого, чародей краешком своего внимания принимает решение усилить натиск и направляет большой сгусток магической энергии вперёд, так что он возносится над ним, а после отворяется и начинает изливать на голову красного полководца жидкую магму. Но и этого не было достаточно. Йимир направил свою силу под ноги оппонента, из-за чего там образовался разлом, из которого начали извергаться огонь и лава. А ноги, обутые в латы, лишь немного погрязли в это отверстие. Но противнику всё равно не было никакого вреда. Следующий магический приём призвал огненный вихрь, который налетел на Дракалеса и полностью скрыл его из виду. Но своим магическим взором Йимир видел, что тому всё равно не было никакого вреда. Кольер образовал огненного двойника Дракалеса, который нападал на него. Но ничего не изменилось. И ведь Йимир видел, что всё это было зря, что непобедимый воитель вообще никакого урона не получает. Но безумие затмило рассудок настолько, что он видел решение лишь в усилении натиска. А потому готовил следующий приём из области закта. Но из пламенного ужаса послышался могущественный голос бога войны:

– Мы голыми руками добываем руду Атрака прямиком из лавовых озёр, которые наполняют наш мир. Неужели ты думаешь, что твои фокусы с огнём сработают?

Эти слова немногое поменяли в этих обстоятельствах – талами лишь прекратил подготавливать то, что он задумал, но всего того, что сейчас творилось, он не завершил. Непрерывный кото огня, льющаяся на голову магма, извергающийся из-под ног огонь, пламенный вихрь и огненный двойник всё ещё продолжали вершить попытки сразить захватчика. Чародей в своём безумии даже подумал, будто бы то, что противник решился заговорить с ним, было показателем его поражения, что ещё немного, и он падёт. А потому продолжил натиск, который он и начал. Однако врагу, наконец-то, надоело стоять и терпеть это, а потому он мгновенно подался вперёд и снёс Йимира, толкнув его свои плечом. Маг отлетел и упал. Огненные катаклизмы в тот же миг прекратились. Олия еле сдержала порыв ярости, который прорывался сквозь неё и подгонялся топорами бога войны. Ей было больно видеть поражение своего возлюбленного. Но эту боль боевой дух обратил в ярость, которую чародейке пришлось поглотить. Она взглянула на Морана, Ступа и Хахора. Дарг света напряжённо взирал за этим поединком, ведь ему было также тяжело видеть, как Дракалес одолевать его друга. Дарг жизни был безразличен к тому, что тут происходит. А вот на морде чёрного дракона рисовалась хищная улыбка. Кажется, ему было по душе то, что сейчас творится тут. Но Олия видела, что ни один из них не вмешивался в ход событий. Значит, всё шло своим чередом.

Да, Йимир упал, но тут же вскочил на ноги, и все видели, насколько же сильной была его ярость. Поражение не охладило его пыл, а даже, наоборот, пробудило ещё больше гнева. Этот гнев буквально сочился из него в виде пламени. Его возлюбленная видела, что он собирается всё повторить, а потому закричала:

– Йимир, используй другие сферы магии! Попробуй заковать его в землю! Узы Кавога! Или каррическая дууляция!

Но нет, глаза, уши и разум Йимира заволокла пелена безумия. Так что в нём материализовывалась лишь сила огня. И, когда огромный ком закта был готов, он снова низринул на Дракалеса всю мощь этой стихии. Появился огненный двойник, сверху и изнизу отверзлись источники магмы, огненный вихрь налетел на предводителя красного воинства, а из его руки начал вырываться поток концентрированного пламени. Дух войны захватил всё его внимание, так что осталась лишь крупица, которая понимала, что самая сильная магия – это огонь. Вот он и бьёт сильного противника самым сильным оружием. Олия продолжала кричать, предлагая другие варианты и другие сферы магии. Но ничего не происходило. Был только лишь огонь и ярость, ярость и огонь. Дракалес снова налетел на Йимира. Чародей снова отлетел и упал. Сердце Олии сжалось во второй раз. Зандр, кажется, порывался вступиться за своего господина. Однако кольер снова вскочил на ноги, готовый к поединку, а потому псар повременил. И в третий раз на Дракалеса низверглась мощь пламени. Но и в третий раз бог войны показал, что это было бессмысленным занятием. Предводитель соглядатаев, наконец-таки рванул вперёд. Позабыв обо всех своих хитроумных приёмах скрытности и обо всех своих уловках, он, находясь под действием духа войны, просто ринулся в открытую атаку. Разум псара, как и разум кольера, затмился пеленой ярости, и краешком своих мыслей он предположил, что достаточно будет напасть на противника со спины. Как бы не так. Бог войны встретил налетающего на него скрытня одним из своих топоров. Однако он не рубил остриём, а иначе бы псар скончался в тот же миг. Нет, Дракалес повернул его плашмя, так что придворный посредника Сенона как будто бы ударился о стену. Это вывело соглядатая из строя на какое-то время. Однако Олия видела, что он был жив, а потому не кинулась ему помогать. Потребуется время, прежде чем он оклемается и встанет на ноги. Но вот Йимир не прекращал свои бессмысленные огненные приёмы. Ещё три раза Дракалес сбивал Йимира с ног, но все эти три раза он вставал и продолжал изливать ярость пламени на того, кто пришёл с ним сразиться. Назревал седьмой раз. Однако бог войны решил закончить это сражение. Так же, как его топоры были призваны в его руки, он их и отозвал – они просто исчезли. А вместе с ними исчезло и это самое боевое безумие.

Йимир пребывал в прострации. Он знал, где находится и кто перед ним стоит, однако совершенно ничего не помнил из того, что сейчас происходило. И его просьба рассказать, что сейчас только что было, вызвало сильное волнение у Олии. Она тут же ухватилась за его руку и вкратце пересказала всё, что сейчас происходило. Это помогло ему кое-что вспомнить, из-за чего он тут же глянул на Дракалеса и сказал:

– Это была какая-то магия, сводящая с ума. Обучи меня ею, чтобы я сводил своих врагов с ума. По всему видно, что ты уже прошёл свой путь становления. А мне это только лишь ещё предстоит сделать.

Они поговорили о великом предназначении и об Элунеи. В этот момент всем открылось, как Элунею видит Йимир. Для него это – мир, который усиливает магию. И он желает, чтобы все мы, весь его народ, каждый сенонец оказался там и мог использовать дары Элунеи. А, чтобы это сделать, ему нужна магия Дракалеса, магия, которая сбивает с толку и заставляет всех существ непрестанно безумствовать, ища возможность утолить свою жажду. И Дракалес дал ему эту силу. Точнее, нет, не дал, а предложил. Да, предложил ему покорить эту силу. Он призвал один из своих топоров. Каждый почувствовал, как в его сердце зародилось желание сражаться. Но только теперь его можно было легко преодолеть, а не так, как это было только что. Йимир понял, что источник странной магии – этот могущественный артефакт, а потому, преисполнившись глубочайшего удовольствия, он сказал:

– О да, вот оно. Проси всё, что угодно за это оружие.

Дракалес ответил:

– Оно станет твоим при одном условии – если ты сможешь его удержать.

Казалось, всё просто – возьми его двумя руками и подними над собой. Но ведь тогда бы бог войны не стал ставить такое условие. А потому, сколько бы кольер ни пытался воздвигнуть этот топор над собой, ничего не получалось. Он даже прибегнул к силе камня, чтобы окрепнуть, подобно скале, и всё-таки покорить эту мощь, но нет, оружие Дракалеса было не по силам сенонцу. И тогда полководец сказал одну очень странную для всех фразу:

– Чародей слаб. Но саткар силён. Ему клинок уж точно покорится.

Йимир весь внутри встрепенулся от этого, ведь эти оранжевые зрачки увидели его вторую сущность, которая покоится где-то на дне его души. Они встретились в безмолвном противостоянии своих взоров. Но Олия разорвала тишину, которая начала уже затягиваться:

– Ты имеешь в виду Барка? Но он же уничтожен.

Дракалес, не переставая испытывать чародея своим прозорливым взглядом, ответил ей:

– Я не знаю, кто такой Барк. Но я точно уверен в том, что я сказал. Чтобы победить, нужно задействовать все силы.

И вот, Йимир предстал перед тяжёлым выбором: либо позволить саткару выбраться наружу и посмотреть, что будет дальше, либо отказаться от силы Дракалеса и сохранять свою тайну. Однако всё же он не стал долго колебаться, ведь он не мог долго скрывать от друзей свою одержимость. Рано или поздно пришлось бы раскрыть свою тайну. Или же она раскрылась бы сама. И вот, кажется, подвернулся подходящий случай, чтобы показать всем, кто такой на самом деле Йимир, кольер Сенона. Утвердительно кивнув на вызов Дракалеса, он позволил саткару внутри себя обрести чуточку свободы. А тот был уже наготове. Кожа на руках Йимира покраснела и сделалась бугристой до локтей, а на месте ногтей образовались чёрные когти. Схватившись своими чудовищными конечностями за рукоятку этого топора, Йимир-саткар с лёгкостью вырвал его из земли и воздвиг над своей головой. В тот же миг ему открылось имя этого меча-топора и его сила. Он был назван Орх Прокладыватель смертного пути. Бог войны смотрел на Йимира теперь с глубоким уважением, когда как Олия, Сименторий и, скорее всего, Зандр взирали на него с изумлением.

– Отныне Орх, моя правая рука, останется у тебя. Верши им своё предназначение, повергай им своих врагов и добейся с его помощью своей цели. А если предназначению будет угодно, то он вернётся ко мне, исполнив то, для его я тебе его даровал. Но будь осторожен, Йимир, кольер Сенона, если же ты не проявишь к этому оружию должного уважения или же если ты, наоборот, слишком сильно превознесёшь его над собой, то оно с лёгкостью отнимет и твою жизнь. Не называй оружие своим именем, ведь оно не ты и не друг тебе, но слуга и раб. Повелевай им и сражай врага, иначе оно возомнит себя хозяином и сразит тебя самого.

Сказав это, Дракалес развернулся и повёл своё воинство прочь.

Хахор и Ступ лишь коротко похвалили кольера за то, что он сумел победить, а после улетели обратно в свои земли. Моран в этот момент принял облик сенонца и, дождавшись, когда его братья улетят, обратился к Йимиру со словами похвалы и ободрения. Дарг сказал, что талами прошёл достаточно длинный, а вместе с тем извилистый путь до этого мгновения. И кто знает, что ожидает их всех впереди?

– Однако, что бы ни случилось, - последние слова Моран проговаривал с особой вкрадчивостью, потому что у его друга мысли устремились в совсем другом направлении, - Помни: ты избран предназначением. А это значит, что великие дали тебе всё необходимое.