Это было у моря
Шрифт:
Сметает с мыслей
Рисовую пудру,
Лишая душу
Призрачного крова.
2.
Пока они ехали по городу — у Бриенны была темная легковушка, незаметная в потоке таких же черных и серых машин — Санса решилась-таки спросить про Джейме. Она хотела сделать это сразу, но в начале, посреди всех этих ее псевдотерзаний обсуждать такое Сансе показалось неуместным. А теперь момент был правильный — тем более, они едут к младшему брату Джейме. Ей очень не хотелось расстраивать Бриенну — даже при ее адекватности и спокойствии, тема все равно была крайне болезненной и животрепещущей и, возможно, не очень подходила для муссирования перед светским раутом.
Но, вроде, все было нормально. Видимо, Бриенна была
История, конечно, была чудовищна. Почему за грехи мерзкого Джоффри должен был платить Джейме, Санса никак не могла взять в толк. Но потом, по некоторым фразам и намекам, до нее это вдруг дошло, и она ужаснулась. Этот мир полон неприятных открытий — и все они для нее начались в доме Баратеонов-Ланнистеров. Как такое было возможно в принципе — Санса не вникала. Она вспомнила о своих братьях, об Эйке и Рейелле, и ей стало настолько тошно, что просто не было сил об этом думать. Потом с отвращением поймала себя на мысли, что она осуждает, не зная подноготной. Вспомнила себя саму — и Сандора. Об этом было размышлять было еще тяжелее, чем о кровосмесительных связях, и Санса просто оборвала весь поток сознания на эту тему, стараясь более внимательно вслушиваться в негромкую, какую-то совсем будничную речь Бриенны, которая рассказывала о реабилитации Джейме и его отношениях с Тирионом.
Из того, что она услышала, Санса поняла, что младший Ланнистер - человек очень непростой, и ей еще больше захотелось на него взглянуть и познакомиться. Особенно заинтересовывал тот факт, что его терпеть не могла Серсея. Серсея, впрочем, вообще мало кого любила — и из своих родственников тоже. Как она могла проигнорировать увечье столь любимого брата — а если там было что-то еще, так тем более — Санса понять не могла. Все это лежало за пределами очертаний ее реальности. Какой-то параллельный мир. Впрочем, как в последнее время выяснилось, некоторые параллельные миры находятся в столь близком соседстве, что порой нити событий начинают переплетаться.
Когда Бриенна закончила — эпизодом о том, как Джейме капризничает по телефону, рассказывая, как пугают и ужасают показанные ему импланты, которые шевелятся сами по себе (Санса живописно это представила и искренне посочувствовала Ланнистеру, но не улыбнуться тоже не смогла) — все, что ей оставалось делать — это прощебетать что-то учтивое на тему, что все у них будет хорошо. Бриенна кивнула, не отрывая взгляда от дороги. Санса посмотрела на ее спокойное и сосредоточенное лицо, на то, как уверенно двумя руками держала она руль и подумала, что да — непременно будет хорошо — иначе и быть не могло. И еще повторила это Бриенне — на этот раз совершенно искренне.
Когда они подъехали к дому Ланнистера, было без малого восемь. Бриенна запарковалась на дорожке перед очень странной конструкцией. Дома, по сути, было два. Передний — небольшой и вполне банальный: низкий и приземистый домик-колбаса — с уютной открытой верандой и красной черепичной новой крышей — таких было полно в каждом городе — маленьком или большом. Второй, который соединялся узким коридором с первым, был явным новостроем с претензиями. Конструкция походила не то на обсерваторию, не то на улей, не то на вкопанное в землю яйцо: по спирали змеилась широкая сплошная полоса окон, в верхнем ярусе переходящая в витраж. Строение было из светлого некрашеного дерева с солнечными панелями по бокам от закругленной крыши, в которой тоже — прямо на «темечке» было, судя по всему, стекло.
Санса стояла, задрав голову, и изучала оригинальное сооружение, когда ее едва заметно тронула за плечо Бриенна, что, наконец, закончила с машиной.
— Что, занятно? Не спрашивай, зачем это ему надо — по-моему, человеку просто захотелось выпендриться.
— Он это купил или сам спроектировал?
—
Сам. Ему досталась приличная часть наследства отца, но, похоже, Тирион очень расстраивался, что фамильный особняк отошел Серсее. Джейме сказал, что отец так решил, потому что у Серсеи, формально, на тот момент у единственной была своя семья — но что подспудно сделано это было назло Тириону. Они не ладили: отец и младший сын. Можно сказать, враждовали.— Это очень грустно, — сказала Санса, глядя на маленькие каштаны, посаженные вокруг «улья», — не представляю себе, каково это — быть не в ладах с собственным отцом.
— Поверь мне, это случается чаще, чем хотелось бы… — мрачно бросила Бриенна.
Они позвонили в дверь (ручка, явно новая, была сделана в форме льва с круглыми, как у обезьяны, глазами) Им долго никто не открывал. Санса уже начала недовольно приплясывать — она поехала без куртки, а вечера все еще были прохладными. Бриенна, заметив ее телодвижения, шепнула:
— Он ходит не очень быстро, а дом большой. Его кабинет в новой части постройки.
— Ага, — Санса обняла сама себя руками за плечи — рубашка была тонкая. Она и забыла, что карлики, должно быть, двигаются медленнее, чем другие. У них в школе на севере была девочка с теми же проблемами, что у младшего брата Джейме, но она училась на три класса младше, и Сансе не приходило в голову заводить с ней знакомство — только исподтишка таращиться, как она ковыляет по школьным коридорам. Помнится, эта картина всегда вызывала у Сансы чувство болезненного недоумения и сочувствия, смешанного с нетерпением и желанием поскорее избавится от тревожащего разум зрелища. На девочку хотелось одновременно и смотреть, и помочь и ей и спрятать ее куда-нибудь подальше, чтобы не терзала взгляд.
Сансу передернуло. Неужели она будет чувствовать то же и сейчас? Тирион - человек умный — она как-то читала несколько его пьес, когда они подбирали тему для школьной постановки два года назад (грустный опус о первой любви, что плохо кончается — Санса прочла его, но, как и все болезненные воспоминания последних лет, он тут же вылетел у нее из головы). Ее мысли он, наверняка, прочтет, как раскрытую книгу. Впрочем, в последнее время она тоже изменилась — особенно по части суждения по внешности. Перестала оценивать людей по тому, как они выглядят, — слишком уж часто она ошибалась. Научилась смотреть вглубь, заглядывать сквозь оболочку.
Чаще всего она, конечно, промахивалась. Не все черное — чёрное, а в белом встречаются чернильные пятна. А иногда так серо, что можно утонуть, потерять себя и даже этого не заметить. Зависимость — обоюдная или односторонняя? Или все же любовь? Или одно может переходить в другое, сосуществовать, переплетаться? Нет, с этим покончено. Нет никакой любви. Никакой зависимости. Она выздоровела, она - взрослая девушка, стоящая на пороге новой жизни, так же, как стоит сейчас на пороге незнакомого ей дома. Это все пережитки прошлого — ничего более. Санса опустила руки и сделала глубокий вдох. Надо расслабиться и перестать дрожать. Ее тело — под ее контролем.
В этот момент в коридоре вспыхнул свет, и голос из-за двери — вкрадчиво, но с ехидством, сквозящем даже в такой короткой фразе, спросил:
— Кто еще решил навестить меня в такой час? Отшельник не принимает. Хозяин — тем более.
— Тирион, это я.
— Бриенна? Погоди. Тут слишком много цепей. Ты одна?
— Не совсем. Прости.
После непродолжительного звяканья и возни дверь, наконец, распахнулась, и на пороге обнаружился человек в половину Сансиного роста, с лохматой шевелюрой, странно и причудливо одетый, словно одежда была специально подобрана, чтобы бросаться в глаза: белый вязаный свитер и красные бархатные брюки, сшитые по заказу — ну, а где еще такие возьмёшь? Даже на ногах у него было что-то странное — какие-то восточные не то туфли, не то тапки с загнутыми носами.