"Фантастика 2023-197". Компиляция. Книги 1-20
Шрифт:
– Ты не будешь управлять мной, – заявил Эшесс. – Я уверен – есть и другой путь. Я – иситар-сит императора, первый заламин империи. Пока что. И никто мне не указ. Я подумаю. А сейчас мне надлежит вернуться во дворец.
Он поднялся с кровати и двинулся к двери.
– Постой!
Зерасс бросился следом, намереваясь его задержать.
– Тебе нельзя выходить!
Эшесс взялся за ручку.
– Ты мне запретишь?
Он толкнул дверь и стремительно покинул хижину. Зерасс выскочил за ним.
В этот ранний час лагерь только-только начинал просыпаться. С заболоченных водоёмов поднимались утренние испарения и сползали
– Эшесс, стой! – кричал Зерасс.
– Стоять! – вторили ему повстанцы.
Принц-заламин никого не слушал и целеустремленно шагал дальше, озираясь в поисках фланоцикла или другого летательного аппарата. Не обращая внимания на мельтешащих и голосящих экстремистов.
Его не пристрелили сразу лишь потому, что не могли определиться, какой заламин нужнее сопротивлению – мёртвый или живой. Кто-то опомнился и побежал за Брайеном. Зерасс благоразумно укрылся под дровяным навесом.
Эшесс миновал ещё пять хижин, транспорта не увидел, но так и не остановился, собираясь уйти отсюда хоть пешком – через горы и пустыни. Завернул за угол и застыл как вкопанный. На крыльце сбитого из камышовых стволов барака стояла… Элья. И горячо спорила с каким-то светловолосым парнем-руннэ…
– А меня не волнуют принципы, Конти! – громко разорялась она, взмахивая руками.
Сперва Эшесс не поверил глазам. А потом убедился – она. И его захлестнула лавина – неистовой радости, разочарования, злости и страсти. Всё это закипело ядом в крови и выплеснулось яростью, смешанной с тоской и желанием. Вызвав дикое облегчение.
«Элья жива! Не призрак…».
Жало напряглось, остриё налилось отравой и взвилось наружу. Эшесс больше себя не контролировал.
– Элья! – крик словно взорвался у неё в голове.
Руннэ обернулась, вытаращилась на Эшесса полными ужаса глазами, крутанулась на пятках и кинулась бежать через камышовые заросли. Эшесс устремился за ней, будто не замечая, наставленного ему в лоб прожигателя Конти.
– Не стреляй! – в последнюю минуту успел заорать Брайен, выскакивая из своей хижины.
Конти убрал оружие и проводил разочарованным взглядом удаляющегося заламина.
«Упустил гада!»
Эшесс врубился в заросли. Он видел перед собой только блестящие волосы Эльи, развевающиеся плащом и мелькающие среди стволов. Она запыхалась, а он уже догонял. Как ураган. Так близко… Заламин ловил прерывистое дыхание руннэ и тёплый, почти забытый, аромат… Настиг её на полянке и сшиб на землю, хлестнув по ногам жалом. Она проворно откатилась и отползла к поваленному бурей дереву. Жало разъярённого заламина пробороздило дёрн у её ног и вонзилось в стволину. Элья зажмурилась, отпрянула и боком прижалась к стволу. Жало выдернулось и воткнулось, чуть всколыхнув волосы… Раз, другой, третий, со свистом пролетая мимо её головы.
– Эшесс! – завопила Элья, прикрываясь руками. – Эшии!
– Эшшши? – гневно зашипел он, с остервенением вгоняя жало в землю у её коленей. Вытащил и, скользнув по плечу, но не поранив, пришпилил к стволу край её рукава.
– Какой я тебе Эшши?! Я – твой господин! Ваша милость! Заламин-наггир…
Он чуть не задохнулся от злости.
– Я оплакивал
тебя! Я похоронил тебя в своём сердце… Нет! Это моё сердце умерло вместе с тобой! Ты забрала его! А сама в это время… Лгунья!– Да-а?! – Элья наконец-то пришла в себя и обрела прежнюю строптивость. – А ты!? Ты – предал меня! Ты хотел сделать меня рабыней!
Она изловчилась и схватила жало, дёрнула, крутанула, и Эшесс согнулся от сладкой боли…
– Ты – гад! Гад! Тоже мне, господин! Гад!
Элья изо всех сил стиснула жало и теребила, будто хотела оторвать, доводя Эшесса до безумия, до пёстрых искорок в глазах.
– Гад! Гад-зелёный! – надрывалась руннэ, с ненавистью глядя на него. – Из-за тебя я чуть не умерла!.. Да убери ж ты от меня свою змею…
Она вырвала жало из дерева и отбросила. И тогда Эшесс…
– Га… дммм… гммм…
Эшесс бросился к ней, повалил, прижал лопатками к сырой от росы траве и поцеловал, заглушая возмущённые вопли. Впиваясь в орущий рот, наслаждаясь прохладным вкусом её губ, проникая вглубь раздвоенным языком, лишая дыхания и свободы…
Элья попыталась пнуть его, но он перехватил её ноги своими и крепко сжал. Тогда она принялась молотить его кулаками по спине. Но заламин обмотал её запястья жалом и стянул, не отрываясь от губ… Элья пару раз дёрнулась в этих силках и беспомощно пискнула… Когда он сдавил ей скулы и виски пальцами. Вскоре она перестала вырываться, обмякла и раскрылась, отвечая на его поцелуй. Кисти рук беспомощно опали, а рот сам искал, ловил и вбирал жаркие губы заламина, будто хотел напиться из ядовитого источника – смеси боли и счастья, помимо её воли… Остриё пульсировало и стояло торчком. Эшесс застонал, еле сдерживаясь, чтобы не брызнуть ядовитым фонтаном…
– Жаль прерывать такую бурную встречу, но… – голос Брайена моментом отрезвил затуманенное сознание.
Мышцы инстинктивно спружинили, Эшесс сгруппировался, вскочил и выставил жало – секунду назад изнывающее от страсти, а теперь готовое убивать. Элья поднялась следом, не так быстро, тряся головой и пытаясь сфокусировать взгляд. Её шатало… Напротив стояли Брайен и Конти, а за их спинами толпились человек семь повстанцев с ракетницами и прожигателями.
– Не так ретиво, – нахмурился Брайен, указывая на остриё. – Осторожно. Я могу взорвать тебе мозг.
Эшесс спохватился, что не ужалил себя и не приобрёл устойчивости к «чарам» руннэ. Мысленно выругался и ответил ледяным тоном, глядя в глаза повстанцу:
– Не раньше, чем я продырявлю тебя.
И жала не убрал.
– Эли, – попросил Брайн, не отводя взгляда. – Скажи своему змею…
– Иди к броку, Брай, – огрызнулась Элья, держась за плечо заламина.
– Куда? – растерялся Брайен.
– К лысой бабушке! – выкрикнула Элья. – Так понятнее?
– Эшесс, – на поляну из-за деревьев вышел Зерасс. – Спрячь жало.
Он надел плащ, но капюшон откинул. Таиться уже не имело смысла.
– Нам всем необходимо договориться, – примирительно добавил лидер сопротивления.
– Да, точно! – подхватил Конти, поворачиваясь к нему. – Тебе придётся многое объяснить. К примеру, что эти, – он подбирал цензурные слова, поочерёдно тыкая прожигателем в заламинов, – делают в лагере. И если объяснения кого-то не устроят, живыми они не уйдут.
Конти сделал свой выбор и уверено направил прожигатель на Эшесса. Иситар-сит зашипел, а Зерасс вздохнул и устало прислонился к стволу.