"Фантастика 2025-51". Компиляция. Книги 1-28
Шрифт:
Батя сказал мне получить местное высшее образование.
— Нафига? — прямо спросил я.
— Товарищу Чигулимскому нужен парень с корочками. Чтобы махинациями разными заниматься.
— Хочешь меня сухопутной крысой сделать?
— И не надейся! Не боись, учись давай.
Планетка Хайфа была каменного типа, но ледяная, крутящаяся далеко на задворках системы. Иерусалимская республика, карликовая по своей сути и владеющая всего сотней бедных звёздных систем в распоряжении, имела грандиозные планы по её терраформированию. Но, увы, пока кто-то из местных чинуш в новостях заявил, что при нынешнем финансировании окраин процесс получится начать только через четыреста пятьдесят лет. То ли дело — соседняя Суздальская
И вот, на этой планете стоял купольник, где и расположилась итальянская кафешка.
Кто-то заметил, что всю космическую эру мода на древние кухни чередуется каждые лет двадцать. Нет, конечно, отечественные столовые, «узбечки» и дорогие рестораны оставались популярны всегда. Но бум модных национальных кухонь вполне чётко подчинялся такому циклу.
Когда папаша познакомился с мамашей, по всем ближайшим планетарным кластерам тоже была в моде итальянская кухня со всеми этими пастами, карбонарами, бокаччо и прочими названиями, которые запоминаешь только с третьего раза. Итальянцы! Кажется, крохотная национальная автономия была в наших краях только в Союзе, на планете Пермь. Ну, может, ещё есть пара посёлков у соседей, в Империи. Народность настолько редкая, что одним упоминанием «настоящей итальянской рецептуры» можно сделать неприличную кассу. Что и говорить про «настоящего итальянского повара». Но продолжалось это в прошлый раз недолго. Через лет пять, по воспоминаниям папы, все помешались на китайско-японской кухне, которую почему-то называли «восточной».
Вообще, китайские державы расположены далеко на Западе Рукава, а на востоке — Дальний Восток, дикий, полный космофауны и почти начисто лишённый всякого намёка на китайскую традицию. Позже мне объяснили, что на одной из древних планет всё было по-другому, Китай — справа, а Бессарабия — слева.
— Бать, а почему так? — спросил тогда я.
— Так надо!
— Бать, а почему планеты называют так странно?
— В честь городов.
Каких городов? Ведь планета, если на ней живёт больше миллиона человек, и есть — город! В общем, с детства меня преследовала мысль, что всё в моём мире названо через одно место. Я тогда ещё даже не знал, какую подлянку наше общество приготовила людям с моим именем, но нехорошее предчувствие уже возникло. Впрочем, восточная кухня мне нравилась больше всего, и когда папаша брал меня на каникулах в рейсы, я с удовольствием обедал на орбиталках лапшой с креветками.
Так вот, к разговору о кухнях. Когда я учился в средней школе, повсеместное увлечение восточной кухней сошло на нет, и во всех орбитальных ТРЦ стала популярна татарская кулинария. Эчпочмаки, чак-чаки, беляши, пельмени, баурсаки и всё прочее. Потом было кратковременное увлечение кухней «варварской», монгольской — строганина из сырой рыбы, квашеная сельдь, вяленое мясо, головы барана, жареная свиная кровь, и, конечно же, легендарный копальхен — мелкая дичь естественного брожения, закопанная в туше тюленя на несколько месяцев. Подавалось это всё с противоядием от трупных ядов. Если вы подумали, что это самая чудовищная из «кулинарных мод», то вы ошиблись. Где-то в эти же годы, когда я заканчивал школу, стала в очередной раз популярна «кухня первых космонавтов» — еда из тюбиков, молекулярное желе, вторичная каша, искусственная рыба, кексы из съедобного пластика. Вот это была просто лютейшая жуть, из которых мог понравиться только псевдошоколад.
Парой лет назад все пережили очередной бум американских гамбургеров, и, наконец, все рестораторы снова вернулись к пиццериям, достав из-под полы рецепты бабушкиных блюд и повыписав из-за Порубежья парней с итальянскими фамилиями и татарскими отчествами.
К этому времени папаша как раз поменял профессию с экспедитора на контрабандиста и взял меня юнгой на «Молотов».
А я из недоделанного контрабандиста вырос в недоделанного шпиона. Сначала предполагалось, что мне для этого сделают поддельные документы. Но в последний момент перед рейсом наш Куратор из Партии сказал, что их сделать не успеют, и пришлось поступать самостоятельно. И под настоящим именем.Достаточно редким и весьма говорящим именем. Что и говорить, отношения в группе у меня откровенно не ладились.
С одной девушкой, всё же, удалось наладить контакт. Её звали Дина, она жила в этом купольнике с рождения. Происходила из семьи не сильно богатой, но аристократичной. Мы были знакомы меньше месяца, и всё как-то стихийно закрутилось. Дина списывала у меня задания по точным наукам и помогала по гуманитарным. Потом я провожал её маглев-станции и после грустно шёл в свою общагу.
И вот я, безусый хлопец, только-только заканчивающий первую сессию заочного факультета Иерусалимской Высшей Академии, первый раз в жизни повёл девушку на свидание. И не куда-нибудь, а в настоящий, модный итальянский ресторан с непременно-крутящейся пиццей на голографической вывеске.
Точнее, это мне так казалось, что я веду её на свидание. Как я позже понял, для неё это было просто обычным походом на перекус, удачно уместившийся в окне между предпоследним экзаменом и практикой по слиянию космических коней. К тому же, наверняка она догадалась, как к этому отношусь я и, и предполагала, что я смогу заплатить.
Итак, пока мы шли к столику, я откровенно пялился на фигуру Дины сзади и успокаивал себя тем, что среди пятнадцати миллионов обитателей купола я, возможно, не такая уж плохая пассия, и что у меня могут быть хоть какие-то шансы. Не то, что на крупной терраформированной планете.
— Так ты тоже любишь итальянскую кухню? — переспросила Дина, усевшись напротив меня и почти не глядя потыкав пальцем по пиццам в вылезшем из стола меню.
(Если вы не поняли, это была моя роковая ошибка — не стоит на первом свидании садиться напротив девушки, всегда следует садиться сбоку, либо, если того позволяет расположение столика — рядом.)
— А?… Да, обожаю, да, — соврал я.
— Часто сюда ходишь?
— Нет, ни разу не был.
— Погоди… Но это единственный итальянский ресторан в ученическом городке, ты где был, «У Батюшки Марио»? Или в «Пицца-Дрицца»?
— Не-не, я был… какая же это была планета… Кажется, Тюмень, орбитальная около планеты, или, может, Орск, там купол. Ещё очень давно, в детстве, на планете, папа возил в зону национальных автономий, у нас там такой большой континент, сто миллионов человек живёт со всего Сектора. И кафешки разные…
Я знал, что это подействует. В её глазах зажглась искра интереса — такая, видимо, случается у девушки из купольной деревни, внезапно разглядевшем в невзрачном однокуре вероятного принца на белом коне.
— Ты… был так далеко?! На границе с Бессарабией? Это ж… почти полгода отсюда ехать!
— Ну, если по прямой, по бездорожью, то можно и за месяца два. Мой папа — пилот… эм, грузовика, и он брал меня в рейсы.
— Я забыла, ты говорил, что откуда-то с юга? Из Союза?
— Челябинск. Республика Свободный Независимый Челябинск.
Она немного насторожилась.
— Ого… Коммунисты! Ты коммунист?
— Ди… диссидент, — снова соврал я. — Моя мама рассталась с отцом и живёт, то есть мы живём теперь на Таймыре.
Моя мама действительно рассталась с отцом, но жила не на соседнем Таймыре, а где-то в приграничном кластере Суздальской Империи, в девяти месяцах лёту. Я постарался перевести тему, чтобы не расколоться на незнании Таймыра, на котором я был всего один раз, и то — проездом.
— … Но папаша периодически возит меня в рейсы, он сейчас получил патент на торговлю с третьими странами, — это было весьма близко к истине.