"Фантастика 2025-65". Компиляция. Книги 1-29
Шрифт:
Ага, размечтался!
Зайков — теперь я была уверена, что это он, — наконец убрал ладонь с моего затылка. Но только я успела вздохнуть, схватил за подбородок, приподнимая мое лицо. Начал наклоняться к моим губам.
— Пошел ты...
Я дернулась, клацнула зубами, пытаясь цапнуть его за нос, но промахнулась — он отдернул голову.
— Все такая же неласковая. Настенька, да что ж ты мне всю душу вымотала!
На секунду — ровно на секунду — я почти была готова поверить в его искренность, столько возмущения и отчаяния прозвучало в голосе. Но любовь — еще не повод лезть
— Ничего. Я подожду. Не отступлюсь, все равно моей будешь!
— Да я не буду твоей, даже если ты останешься последним мужчиной на земле! — прошипела я — Отпусти меня, ты, павлин с хроническим воспалением самолюбия!
— А если не ко мне, то к кому ты пошла? — В его голосе прорезалось что-то похожее на злость. — К конюху на свиданку побежала?
— А тебе не приходило в голову, что у женщины могут быть другие дела, кроме как обжиматься по углам? Или у тебя тотальная атрофия коры, потому что вся кровь к другому органу оттекла?! — рявкнула я, вконец взбеленившись. Кое-как высвободив руку, вцепилась когтями в самодовольную морду, целя в глаза.
Зайков отскочил, ругнувшись. Но закричать я не успела — он оказался быстрее, снова обхватил меня за талию, свободной рукой зажав рот; от перчатки пахло кожей и табаком.
— А такая ты мне еще больше нравишься. Сколько же страсти в тебе, на самом деле, таится!
Ровно то же самое говорил мне муж, но сейчас это звучало совсем по-другому.
— А ты говоришь «без придури», — услышала я голос Герасима. — Опять вон на барина лается.
Что-то неразборчиво ответил Петр.
— Да как не похож. Похож, голос-то.
Пропади оно все пропадом, у Зайкова тоже был баритон. И говорил он негромко, так что невольные слушатели действительно могли перепутать его голос с голосом Виктора.
— Не лезь, баре дерутся, у мужиков чубы трещат. С обеих сторон виноват будешь, — посоветовал Герасим. Затянул что-то заунывное.
Я вцепилась в ладонь. Зайков вздрогнул — похоже, я все же прищемила ему кожу даже сквозь перчатку, — но руку не отдернул.
— Не кричи, — прошипел он. — Дворня сбежится. Будешь потом доказывать мужу, что не на свидание ночью пошла.
Я замотала головой, пытаясь сообщить, что у моего мужа, в отличие от этого самовлюбленного недоразумения, есть мозги, но получилось только мычание. Окончательно выйдя из себя, я со всей силы наступила ему на ногу, отчаянно жалея, что в этом мире еще не изобрели шпильки. От них даже с моим нынешним цыплячьим весом толк был бы, а так Зайков только еще раз ругнулся сквозь зубы.
Ситуация становилась совершенно идиотской. Добиться от меня любви и ласки определенно не светило, но и отпустить меня он не мог: было ясно, что молчать я не стану. Я перестала трепыхаться, чтобы не наводить его на мысль просто тюкнуть меня по темечку и на этом избавиться от проблемы.
Что-то выдернуло меня из его рук. Отшвырнуло меня в сторону, так что я не удержала равновесие и плюхнулась в раскисшую землю у дорожки. Послышался глухой удар, вскрик. Я замерла, забыв о том, что надо встать. Разглядеть в темноте удавалось мало. Только какая-то возня,
удары, черная ругань, и в этот раз один из голосов явно принадлежал Виктору.Я потянулась было к магии, чтобы засветить огонек, но тут же бросила это дело. Даже не потому, что снова закружилась голова, а из страха, что свет ослепит мужа и ушастый гад этим воспользуется.
Опомнившись, я заорала что было мочи:
— Петя! Герасим! Кто-нибудь! Барину помогите!
Открылась дверца под крышей каретного сарая. Петр, глянув вниз, ругнулся, повис на руках, прежде чем спрыгнуть на землю. Зайков вырвался из хватки Виктора, понесся к ограде, оправдывая свою фамилию!
— Стой! — Петр побежал за ним.
Зайков обернулся.
— Стоять! — Петр сделал еще шаг по инерции, и тот повторил: — Стой, стрелять буду!
От киношности этой реплики я нервно хихикнула, хотя на самом деле было вовсе не до смеха.
Щелкнул взводимый курок. Петр замер. Я его понимала. Виктор выругался вслух. Вспыхнула искра, в следующий момент шарахнул выстрел, оглушив и ослепив меня.
Но за миг до этого я увидела, что дуло пистолета направлено на Виктора. Все, что я успела, — потянуться к нему своей магией, всей своей душой, воздвигая преграду между ним и пулей, представляя непроницаемую броню, силовое поле, да что угодно, что могло бы его защитить. Меня затошнило. Из носа потекла кровь, а в следующий миг магию будто оторвало от меня. Кокон разбился, и я словно бы разбилась вместе с ним, потеряв сознание.
Наталья Шнейдер
Хозяйка расцветающего поместья
Глава 1.
В ушах звенел десяток цикад, постель подо мной то проваливалась, то поднималась, а то и вовсе начинала крутиться, как взбесившаяся карусель, вызывая у меня приступ тошноты. Все же я попыталась открыть глаза и едва не разревелась.
Другой мир и люди, в нем обитавшие, оказались бредом, а я по-прежнему в реанимации, вон стены светло-голубого кафеля, а что их едва можно разглядеть — так это не полумрак, разгоняемый свечами, а у меня в глазах темнеет.
— Дуня, иди, ты все равно ничем не поможешь, — прозвучал голос, обладатель которого, как и Дуня, совершенно точно не мог здесь находиться.
— Воля ваша, барин, но все же дозвольте мне с Настасьей Палной остаться. А то очнется, голубушка, а рядом ни одной родной души.
Виктор неразборчиво хмыкнул.
Стоп.
Это не кафель. Это шелковые обои на стене. А полумрак — потому что свечи.
Я обмякла, шумно выдохнув.
— Настасья Пална!
— Настенька! Слава богу, ты очнулась!
Две головы склонились надо мной, заслоняя и без того невеликий свет.
— Живой! — обрадовалась я.
— Да что со мной сделается, — проворчал муж, но мне показалось, что моя искренняя радость удивила его. — Дуня, иди за сладким чаем. Скажи кухарке, меда не меньше полстакана на стакан чая.
— Не надо этот сироп, меня и так тошнит, — простонала я.
— Ты будешь пить чай и есть конфеты, чтобы быстрее восстановиться. Или я запихну их в тебя силой.
— Только попробуй!